Ловушка (даркфик)
5 июня 2017 г., 20:29
В просторном зале царит зловещая тишина. Темные силуэты людей в мантиях с капюшонами, почтительно склонивших головы, почти сливаются с тенями, заполняющими пространство между витыми колоннами. Каждый старается держаться как можно дальше от освещенного центра зала, где перед роскошным троном стоит на коленях человек, ожидая своей участи.
Ледяной, проникающий в самую душу взгляд зеленых глаз, напоминающих безжизненные кристаллы, задумчиво скользит по коленопреклоненной фигуре.
— Значит, упустил, — от звуков стального, лишенного эмоций голоса у всех присутствующих мороз ползет по коже, а несчастного, чья участь решается в эти самые секунды, начинает бить крупная дрожь.
— П-простите меня! — он склоняется еще ниже, почти касаясь лбом подножия трона. — Н-наследник, умоляю… Я все исправлю! Я найду его!
— Найдешь? — уголок бледных губ едва уловимо приподнимается в кривой усмешке. — О, я не думаю…
Те, кто стоят ближе к трону, обреченно прикрывают глаза. Они знают — наследник не дает вторых шансов. Единственный, до помрачения рассудка любимый сын Темного Лорда, по недоразумению носящий фамилию Поттер, он с самого младенчества был окружен беспрекословным повиновением. Любая его прихоть, любой самый абсурдный каприз исполнялись мгновенно, а тех, кто смел хотя бы помыслить о неподчинении, ждала участь хуже смерти.
Тогда, двадцать лет назад, когда Повелитель принес из развалин дома Поттеров розовощекого годовалого младенца, никто и представить себе не мог, что из этого очаровательного ребенка может вырасти хладнокровный, не знающий пощады монстр, во много раз превосходящий своего приемного отца в жестокости и извращенности ума. О его чудовищных играх, вроде охоты на магглов, которых привозили в лес и загоняли, словно дичь, или кровавых оргиях, устраиваемых в замке, ходили легенды. Но правда была настолько ужасной, что даже у матерей в волшебных семьях не поворачивался язык пугать наследником непослушных детей, а приближенные к королевской семье ежедневно молились за здравие Повелителя, несмотря на все его зверства, потому что знали — если на престол взойдет Гарри Поттер, магическую Британию уже ничто не спасет.
Как не спасет этого бедолагу, еще не осознающего до конца, что приговор уже вынесен. Он понял бы это, если бы только посмел взглянуть в глаза наследника, полыхнувшие на миг знакомым темным пламенем. Но он не смел. Только продолжал бормотать эти жалкие:
— П-прошу вас! Умоляю! Я все сделаю! Исправлю…
— Уже сделал, — тихо, почти ласково произносит Поттер, и эти бархатные интонации не оставляют места надежде. — Серпентис…
— Нет! — отчаянный, полный первобытного ужаса крик разрывает гробовую тишину зала, а из-за высокого трона уже выползает с тихим шипением огромный питон.
— Ужин, — короткое слово, произнесенное с легкой улыбкой, обрывает крик, подобно лезвию гильотины.
Любимый фамильяр наследника беззвучно бросается вперед, и по залу разносится леденящий кровь предсмертный хрип. Пожиратели отводят глаза, стараясь не выдать своего отвращения от густого запаха крови и смерти, повисшего в воздухе.
Поттер несколько минут с видимым удовольствием наблюдает за трапезой своего питомца, а затем его взгляд снова леденеет, и все в зале замирают, гадая, кто станет следующим.
— Мальсибер, — наконец, медленно тянет он и, подумав, добавляет: — Руквуд и… Малфой.
Трое молодых людей заметно бледнеют, но послушно подходят к трону, стараясь не наступать в лужи темной крови на каменных плитах. Поттер обводит их взглядом, чуть склонив голову набок, и усмехается одними губами.
— Даю вам три дня. Тот из вас, кто приведет его ко мне первым… — он замолкает, будто раздумывая над продолжением, а затем добавляет почти весело, как удачную шутку: — Тот останется в живых. Конкуренция — двигатель прогресса. По-моему великолепная идея, как ты считаешь, Мальсибер?
— В-великолепная, Наследник, — юноша в ужасе сглатывает, опуская голову, чтобы не выдать своего страха.
Три дня. У них нет ни шанса. Этот приказ Поттера равносилен смертному приговору, ведь найти его сбежавшую игрушку за столь короткий срок невозможно. Черт бы побрал этого Снейпа!
Северус Тобиас Снейп. Этот человек за последние годы стал в кругах Пожирателей легендой. Три года назад Повелитель приставил его к сыну, после того, как предыдущий преподаватель зельеварения был заживо сварен в собственном котле, имев неосторожность повысить на наследника голос. Это был шестой по счету зельевар, и когда в замке появился мрачный, отличающийся язвительностью и сарказмом Снейп, никто не верил, что он проживет дольше месяца. Но Северусу удалось всех удивить. Он не только выжил, но и каким-то неведомым образом умудрился стать любимой игрушкой наследника.
Никто не знал, как именно Поттер развлекается со своим учителем, но догадывались и первое время даже сочувствовали Снейпу, но затем среди Пожирателей начало расти удивление. А причиной тому было то, что зельевар, крайне редко, но все же появлявшийся в общих залах, не выглядел жертвой. Ни ран, ни синяков, ни нездоровой худобы… Подобное милосердие по отношению к игрушкам было Поттеру несвойственно. Впрочем, очень быстро все решили, что Снейп просто тщательно скрывает повреждения или варит себе специальные заживляющие зелья, но спустя год произошел беспрецедентный случай, породивший волну слухов. Снейп сбежал.
Тот день отпечатался в памяти обитателей замка раскаленным клеймом. Горы трупов, окрасившиеся багровым стены, выбитые сильнейшим магическим выбросом стекла во всех без исключения окнах… В такой ярости наследника не видели ни до, ни после.
На поиски сбежавшего Снейпа были отправлены все, кто выжил после бойни, устроенной Поттером. И когда, на восьмые сутки, беглеца нашли, ни у кого не было сомнений в том, что до рассвета несчастный не доживет. Как же они ошибались…
То ли наследник посчитал, что смерть слишком легкое наказание для него, то ли была какая-то другая причина, но факт оставался фактом — Снейп выжил, хотя первые несколько месяцев после возвращения его никто не видел. А вот двое Пожирателей, поймавших его и доставивших Поттеру, отправились на корм Серпентису, потому что наследнику показалось, что они слишком грубо обращались с его игрушкой. Впрочем, на этом его безумства временно прекратились.
Два года все в замке жили относительно спокойно, благодаря небеса за то, что наследник, очевидно, вымещает всю свою болезненную жестокость на Снейпе, почти не трогая остальных. И вот, кошмар повторяется. Чертов бессмертный ублюдок снова сбежал, непостижимым образом обманув охрану и защитные чары замка. Правда, на этот раз Поттер не спешит бушевать и ведет себя удивительно сдержанно. В своей, специфической манере, разумеется.
— Я надеюсь, вам не нужно напоминать о том, что с головы Северуса не должен упасть ни один волосок? — в ледяных глазах зажигается недобрый огонек.
Все трое судорожно кивают, но не произносят ни звука из опасения, что голос предательски дрогнет. Хотя наследник, казалось, чувствует страх кожей, безошибочно угадывая наиболее уязвимых.
— Три дня. Один победитель, — отрывисто бросает Поттер, поднимаясь на ноги, а затем криво улыбается. — И… Драко, — Малфой невольно вскидывает голову и вздрагивает, столкнувшись с ним взглядом, — я надеюсь, это будешь ты.
***
Пожелание наследника исполнилось. По-другому просто и быть не могло. Трое суток напряженного ожидания, и вот, у подножия трона стоят двое. Бледный до синевы, с рассеченной бровью и покрытым засохшей кровью лицом Драко Малфой еще не верит до конца своему счастью. Ему удалось. Он выживет. И высокий, худой мужчина, в своей неизменной черной одежде, стоит прямо, словно в его спину вшит металлический прут. Северус Снейп единственный, кто осмеливается смотреть в лицо наследника открыто, не опуская головы и не отводя взгляда. На его бледном, некрасивом лице застыла непроницаемая маска, но если бы кто-то заглянул в темные, кажущиеся совершенно пустыми, глаза мужчины, он бы заметил в них глубоко затаенную обреченность. Он знает — третьего шанса на побег у него не будет. А вот зеленые глаза Поттера при виде любимой игрушки зажигаются потусторонними, болотными огоньками. Он смотрит на Снейпа жадно, пристально, словно хочет впитать в себя, выжечь его образ на сетчатке глаз и уже никогда не забывать. — В мои покои, — его голос звучит непривычно хрипло. Двое Пожирателей из отряда Малфоя осторожно, почти бережно берут Снейпа под локти, опасаясь вызвать гнев наследника, но зельевар с тихим шипением стряхивает их руки и идет к выходу из зала сам. Он понимает, что выбора нет. Массивные двери закрываются с протяжным скрипом за Поттером и его учителем, а все, оставшиеся в зале, инстинктивно напрягаются, ожидая услышать свидетельства ярости наследника. Но проходит минута, две, десять… А из личных комнат наследника не раздается ни звука. И от этой мертвой, пронзительной тишины их охватывает первобытный ужас. Они не могут даже предположить, что происходит за закрытыми дверями.***
Северус молча проходит в знакомые до последней змейки на шторах апартаменты и прикрывает глаза, услышав, как закрывается дверь, отрезая пути к отступлению. Бежать больше некуда. Он сам виноват. Поддался мимолетной жалости к мальчишке Малфою и позволил тому схватить себя. Он знал, что Поттер не пощадит никого, если не получит желаемого. Выбор был прост: его жизнь против сотен. Когда сбегал, казалось, сможет с этим жить, но оказалось, ошибался. Не сможет. Лучше так, здесь с Поттером, чем всю жизнь скрываться, каждую минуту помня, что обрек на смерть множество ни в чем не повинных людей. — Северус… — голос за его спиной напоминает змеиное шипение, и Снейп невольно вздрагивает, собираясь с силами, чтобы обернуться. Взгляд зеленых глаз оставляет на коже почти ощутимые ожоги. Поттер напряжен, как туго скрученная пружина, кажется, еще миг и произойдет взрыв. На бледном лице отчетливо проступает лихорадочный румянец, а пальцы судорожно сжаты в кулаки, наверняка, оставляя глубокие следы на ладонях. — Иди сюда, — едва слышно произносит Северус, тщательно скрывая глухое отчаяние. — Иди. И Поттер бросается к нему. Падает на колени, обхватывая руками его ногу, прижимается щекой к колену и счастливо закрывает глаза. — Ты вернулся… — его шепот, дрожащий, полный облегчения, отдается в душе Северуса острой болью. — Вернулся, — он медленно приподнимает руку и зарывается пальцами в растрепанные черные волосы, поглаживая, лаская. Он помнит, как впервые увидел Гарри. Тогда он показался ему исчадием ада, самим воплощением зла, но только сначала. А потом Северус вдруг увидел за маской жестокого, хладнокровного тирана того, кем он являлся на самом деле. Несчастного, больного ребенка с искалеченной психикой и отравленным вседозволенностью сознанием. Ребенка, который никогда в своей жизни не слышал слова «нет». Который рос, окруженный жестокостью и смертью. Который не имел ни малейшего понятия о том, что такое «хорошо», а что такое «плохо», с младенчества видя вокруг лишь страх и раболепное подчинение. И Северус рискнул показать ему, что бывает по-другому. Что прихоти могут и не исполняться по первому приказу. Конечно, Гарри пытался сломать его. Долго, мучительно, беспощадно. Но, когда, спустя полгода, он так и не добился от Северуса заветного: «Да, Наследник», в его извращенном мозгу что-то щелкнуло. Он, наконец, нашел то единственное, чего у него никогда не было — возможность почувствовать себя ребенком. Северус не сразу понял, что именно это Гарри подсознательно искал во всех, кто окружал его, — взрослого. Того, кто осмелился бы возразить ему. Того, кому он смог бы подчиниться. И в Снейпе он нашел это, в результате чего, тот стал для Гарри почти божеством. Но вместе с обретением этой болезненной власти над наследником, Северус и сам стал зависим от него. Гарри отказывался отпускать его и на минуту, а Снейп не мог спокойно наблюдать за «развлечениями» своего ученика. Но запретить ему калечить людей Северус был не в силах. Он понимал, что если отнять у Поттера все то, чем он жил двадцать лет, последствия могут быть ужасающими. Они оба оказались в ловушке, выхода из которой не могли найти.
