Время Снарри

      Наслаждаться. Получать удовольствие от жизни. Радоваться каждой прожитой секунде… Если вы думаете, что это легко, то вы глубоко заблуждаетесь.       Я шел к этому долго. Непозволительно долго. Почти всю свою сознательную жизнь я не умел радоваться, привычно отказывал себе в приятных мелочах, загонял себя в жесткие рамки, будто сознательно наказывал себя за что-то. Впрочем, было за что. Но теперь это неважно.       Вот уже четыре года, пять месяцев и двенадцать дней я живу новой жизнью. Жизнью, в которой нет места рамкам, запретам и бессмысленному самокопанию. Жизнью, главной целью которой стало счастье. Счастье быть самим собой, получать желаемое без оглядки на общественное мнение, позволять себе все и еще чуть-чуть…       — Мм… Сев? — хриплый, мурлыкающий голос над ухом рождает в расслабленном после сна теле приятное томление. По позвоночнику бегут мурашки.       — Доброе утро, — я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с яркими зелеными глазами.       Поттер. Ах да, забыл сказать, новую жизнь я начал не один. Возможно, один я бы не решился. Слишком сильны были привычки, слишком прочны внутренние ограничения. Я слишком долго жил за толстой броней, которую нарастил в попытках защититься от мира и не допустить новой боли. И мне удавалось. Боли не было. И радости не было. Не было вообще ничего, кроме бесконечных интриг, войны и изнуряющего чувства долга, замешанного на мнимой вине. Ядерная смесь. Но я сроднился со всем этим, врос корнями и, наверно, прожил бы в этом коконе всю оставшуюся жизнь, но…       Все решил случай.       Задымленное помещение клуба, куда я пришел темным зимним вечером от полного отчаяния. Паршивый виски, оставляющий горький привкус на губах. Ненавязчивый джаз, задевающий внутри какие-то потаенные струны. И Поттер. Одинокий, пьяный и совершенно несчастный.       Понятия не имею, что тогда на меня нашло, но я пригласил Поттера к себе. Ну, как пригласил… Скорее, просто схватил его за шиворот и аппарировал к себе, в Тупик Прядильщиков. Подальше от прокуренного клуба, отвратительного алкоголя и размалеванных, потасканных лиц.       Впрочем, надо заметить, грозный победитель Волдеморта не сильно сопротивлялся. Остаток вечера и всю ночь мы провели в креслах у камина, глядя на огонь, потягивая дорогой огневиски, подаренный мне Люциусом по какому-то там поводу, и разговаривая о жизни.       Кто бы мог подумать, что у меня с этим вихрастым недоразумением окажется столько общего? Я точно не мог. А между тем, в процессе беседы выяснилось, что жизнь национального героя не сильно отличается от моей. Растерянность, непонимание, как жить дальше, одиночество, заставляющее сбегать из пустого особняка на Гриммо в третьесортные заведения, и бесконечные долги всем вокруг. Министерству требовались показания против Пожирателей, журналистам — тысяча и одно интервью, друзьям — помощь и поддержка, Джинни — обещанная накануне гибели свадьба… Всем вокруг нужен был герой — символ, вокруг которого можно было бы вновь собрать по кусочкам почти развалившуюся страну. И плевать, что самому символу всего восемнадцать, и единственное, что он хорошо умеет — это выживать.       Уснули мы только утром, когда небо за окном окрасилось в розовато-золотистые оттенки. Там же, в креслах.       Если в какой-нибудь из многочисленных газет, обожающих копаться в чужом грязном белье, вам скажут, что наши запретные, тайные отношения с Поттером начались еще в Хогвартсе, не верьте. Это полная чушь.       Никакой неземной страсти с первого взгляда и тайной влюбленности, тщательно скрываемой за масками ненависти и презрения, не было и в помине. Все пришло гораздо позже.       А сначала мы просто встречались вечерами, пили вино, играли в шахматы и разговаривали. И учились жить. Сами, независимо от других. Улавливать различия между тем, что хочется нам, и тем, что ждут от нас все вокруг. Учились чувствовать самих себя, прислушиваться к желаниям и удовлетворять их, не думая о последствиях.       Первое время было тяжело. Мы оба слишком привыкли жертвовать своими интересами ради всеобщего блага, но затем… затем пришла эйфория. От осознания собственной свободы, от понимания, что наша судьба только в наших руках, а все, кому мы что-то должны могут идти к черту.       Наверное, именно на волне этой эйфории мы и оказались однажды в одной постели. Просто, чтобы доказать, что нам позволено и это. И доказали. А потом еще раз и еще…       Если вы спросите меня, в какой момент я понял, что Поттер стал необходим мне как воздух, я не отвечу. Это произошло постепенно, не в один момент. И все же, осознание этого факта стало для меня неожиданностью, но неожиданностью приятной. Потому что к этому времени я уже почти избавился ото всех комплексов и внутренних запретов, которыми ограничивал себя всю жизнь. И понял, что единственное, ради чего стоит жить — это собственное счастье.       Моим счастьем стал Поттер. С его вечно растрепанными волосами, зелеными глазами и истинно гриффиндорским упрямством.       — О… черт… Поттер, что ты…       Когда он успел оказаться с головой под одеялом?!       — Наслаждаться, помнишь? — потемневшие, затуманенные желанием глаза и чуть припухшие губы заставляют сердце забиться чаще.       А в следующий момент всклокоченная голова снова исчезает под одеялом, и мои пальцы сами собой судорожно сжимают простыню, а из горла вырывается тихий стон.       — Помню… да… продолжай… О, Мерлин!.. еще…       Я закрываю глаза и откидываюсь на подушку, полностью отдаваясь во власть восхитительных ощущений.       — Сев? — лениво протянул Поттер спустя час, когда мы наконец оторвались друг от друга, и с наслаждением закурил.       — Мм… да? — я отбираю у него сигарету и делаю затяжку.       — Там приглашение пришло. Какой-то очередной прием в министерстве…       — К дьяволу министерство, — я протягиваю руку к тумбочке и показываю Поттеру связку брелков с флагами разных стран.       В зеленых глазах вспыхивают радостные искорки.       — Это то, о чем я думаю? — хрипло спрашивает он, недоверчиво касаясь брелка с флагом Франции.       — Порт-ключи в каждую из столиц. Туда и обратно, — я улыбаюсь, видя восторг на его лице.       Кстати, улыбка — это первое, что я освоил в своей новой жизни. Кто бы мог подумать, что улыбаться может быть так приятно?       — Сев!       — Мерлин, Поттер, задушишь!       — Не раньше, чем мы используем каждый из брелков!       — Ловлю на слове. И сборы всего необходимого с тебя. Я свою часть выполнил.       — Не вопрос! — Поттер вскакивает с постели, молниеносным движением натягивает джинсы и начинает носиться по дому, в поисках нужных вещей.       А я неторопливо иду на кухню варить кофе. У меня это что-то вроде обязательного утреннего ритуала. Мне нравится перемалывать зерна, крутя резную ручку антикварной маггловской кофемолки, вдыхать ароматный запах, смотреть, как вспенивается в турке золотисто-коричневая жидкость…       Если вы попросите у меня рецепт моего фирменного кофе, даже не надейтесь, я не выдам его и под пытками. Зато могу поделиться рецептом счастливой жизни.       Просто наслаждайтесь.