Жизнь продолжается

Тёмно-зелёная нива с каждой секундой была всё ближе к заветному месту и каждый из оперов молился, чтобы успеть. Лёша сжимал в руке листочек с адресом так, как будто там написан не просто адрес, а решалась его судьба. И в какой-то мере так оно и было, ведь если они не успеют, он может потерять своё счастье навсегда… Вася, живая, улыбающаяся стояла перед его глазами, к горлу подступал ком, глаза увлажнились. Только сейчас, перед лицом смертельной опасности, Алексей понял, насколько дорога ему Василиса. И знал, если Вася погибнет, он лично просто задушит своими руками её убийцу. И будь что будет. Но он не позволит этому мерзавцу спокойно жить на свете, если из-за него пострадает человек, уже ставший для него смыслом жизни. Лена тоже думала о Василисе. За последний месяц они сроднились, стали почти как сёстры, доверяли друг другу все тайны и секреты, обсуждали все темы на свете, а сколько было у них посиделок с конфетами и чаем до позднего вечера, сколько раз они выручали друг друга. Дурачились, смеялись, спорили, секретничали. А теперь? Неужели теперь это закончилось? Не хотелось даже думать об этом, Вася стала ей как младшая сестра, о которой она всегда мечтала и которую мама обещала и не успела подарить… И от мысли, что Василиса сейчас может быть мертва, Лене хотелось рыдать. Нет, этого не может быть! Чтобы хоть немного разрядить обстановку, отвлечь всех от грустных мыслей, Максим включил радио и попал на новостной репортаж о семье Трофимовых, которая потеряла восьмилетних дочерей близнецов, Маша и Лиза, жертвы московского маньяка. «Ангелочки, простите за то что не уберегли вас! Машенька, Лизонька, навсегда в сердцах родных и друзей!» «Пусть горит в аду зверь, забравший жизни детей!» — читал диктор письма, приходившие в студию, этот кошмар обсуждала вся страна. Пассажиры нивы едва сдержали слёзы. Радио выключено и машина, взвизгнув тормозами, не поехала, полетела, как птица, плюя на все дорожные правила. Толик и Лёша, вытирая глаза, ворчали на Макса, зачем он вообще включал это радио. Лена пыталась справиться с обуревавшими её эмоциями, вспомнила маленькую Алину, малышку, которую тоже чуть не потеряли. — Что мы за опера вообще такие?! Детей спасти не можем от всяких мразей! — истерика началась, но тут же была остановлена строгим голосом Максима: — Лена, не надо! Возьми себя в руки, да, мы опера, но не боги и не супермены! Не всё от нас зависит! Мы и так делаем всё возможное, но всех не спасёшь! Успокойся, нам не до истерик сейчас! — Да-да, ты прав, -кивнула Лена и слёзы высохли, она посмотрела на него с уважением, вот как он это делает? Всегда, в любой ситуации сохраняет хладнокровность, но она знала, что за внешним спокойствием прячется буря эмоций и он переживает сейчас не меньше них. Меньше, чем за полчаса они добрались до Комсомольского переулка, это оказалась большая, но заброшенная улица, поросшая травой и деревьями, и один единственный небольшой белый дом с чёрной крышей, с виду тоже заброшенный, сразу привлёк их внимание. Лёша каким-то шестым чувством понял: она здесь! — Здесь! — воскликнул Лёша, впившийся взглядом в дом, сердце его застучало сильней. Только бы была жива! Макс по рации дал команду ОМОНу приготовиться к захвату, все стали выходить из машины и тут громкий, резкий выстрел пронзил тишину вечера, заставив всех вздрогнуть и побледнеть. Потом ещё один. — Вася!!! — в этом отчаянном крике был весь Алексей, он рванул к дому, за ним Мухтар и группа захвата, Лена хотела бежать за ними, но была остановлена Максом, он крепко сжал её руку, она посмотрела на него, поняв раньше его слов, что он хочет и недовольно нахмурилась. Твёрдым, не терпящим возражений голосом Макс тихо сказал: — А ты остаёшься в машине! — голос суров, но в глазах мольба и страх за неё, Лена с одной стороны понимала его, но с другой… — Как в машине?! — возмутилась Лена, — Ты с ума сошёл?! Я должна спасти свою подругу! — Её и без тебя спасут! — Макс обнял её за плечи, посмотрел в глаза, — Лен, пожалуйста, останься в машине, там опасно! — Мне к опасностям не привыкать, Макс, ты, кажется забыл, так напоминаю — я работник милиции! — Не забыл, но ты не только работник милиции, но и дорогой мне человек, если с тобой что, мне как жить?! Или это только я должен себя беречь?! — Хорошо, Макс, я остаюсь, — вздохнула Лена, сделав вид, что уступает. Пока они спорят, уходит время. Он одобрительно улыбнулся, поцеловал, посадил в машину и убежал, Лена еле дождалась, пока он скроется из виду, вылезла из машины и бросилась в клубок из шума, беготни, перестрелки и трёхэтажного мата оперативников, схвативших урода, за которым охотились уже больше недели. На его беду, один из омоновцев оказался мужем одной из его жертв и ему пришёл полный аут. Мерзавца избивали до полусмерти прикладами, ногами и кулаками, мстя ему за всех убитых, за слёзы их родных, за бессонные ночи, наполненные кошмаром. — Стоп! Хватит! — строгий окрик командира ОМОНА заставил их с неохотой остановиться, убийца уже был без сознания и истекал кровью. — Сесть за эту мразь захотели?! Берите его и в машину! Русаков, отошёл в сторону! Омоновец Русаков, высокий молодой мужчина с тёмными волосами, потянувшийся к горлу гада, покорно отошёл от него, сжимая кулаки. Из-за этой твари он потерял горячо любимую жену и не родившуюся дочь, появления которой они ждали с нетерпением. Лёша всего этого почти не видел, он видел одно: его Василиса лежала на полу грязной комнаты в луже крови… Сердце упало. Не успели… Господи, не успели!!! — Вася, Васенька! — он бросился к ней, упал на колени, проверил пульс, склонился над ней и уловил еле слышное дыхание, радость наполнила душу, жива! — Вася, Василёк, потерпи, всё будет хорошо! — Три секунды и врачи скорой, ехавшей с ними, были рядом, Лена, старавшаяся не попасться на глаза Максу, вместе с Мухой осматривавшего дом и участок на предмет улик, тоже была рядом с подругой, разговаривала с врачами, успокаивала Лёшу. — Огнестрельное ранение живота и грудной клетки, обильная кровопотеря, шансы выжить минимальны, — вердикт врача как обухом по голове. — Нет… Вася, нет, не умирай! — умоляюще прошептал Лёша, Лена со слезами обняла друга. — Держись, Лёша! Вася сильная, она справится! — прошептала она. — Ленка, как же мы без неё? А Тошка? Как же он будет расти без матери? — потерянно произнёс Самойлов. — Прекрати, Лёш! Она будет жить, слышишь, будет! — твёрдо сказала Лена и ему так захотелось ей поверить. Они перевели свои взгляды на Василису и сердца их сжались, без сознания, в крови, кислородной маске, её осторожно кладут на носилки… Такая беспомощная. Такая родная. — Спасите, слышите, спасите её! — срывающимся голосом потребовал Лёша, Лена, успокаивая, сжала его плечо, врач лет тридцати пяти, с добрым лицом, понимающе кивнул. — Мы сделаем всё возможное, поверьте! — Доктор! — тревожно вскрикнула медсестра, — Пульс падает! — Срочно в машину! — распорядился врач, — Сообщите в нашу больницу, пусть немедленно готовят операционную! Игорь, включай сирены! — последняя фраза адресовалась водителю скорой, Лёша поехал с Васей, Лена тоже хотела, но вдвоём их не пустили, нечего толкотню создавать. — Лен, я позвоню! — крикнул Лёша уже из отъезжающей машины, — скажи Максу! — Обязательно, Лёш! — крикнула в ответ Лена, пытаясь перекричать сирены. Скорая уехала. — Живи, Вася, пожалуйста! — с мольбой прошептала Лена. Она начала искать телефон, чтобы позвонить Максиму, но с ужасом обнаружила, что его нет в кармане джинсов. Неужели выпал?! Чертыхнувшись, Лена бросилась обратно в ту комнату, где нашли Василису. И точно, синий самсунг одиноко валялся в углу, как он там выпал, а она и не заметила? Да это уже и неважно. Нашёлся и хорошо. Надёжно спрятав мобильный обратно в карман, Лена прислушалась. Со двора доносились голоса омоновцев, они уже уезжали. Кто-то позвал Макса. Так, надо быстро отсюда выбираться и бегом в ниву, если Макс увидит её здесь, ей несдобровать. Да ещё темно здесь, как у негра в одном месте, здание было заброшено и эту комнату освещал лишь один большой яркий фонарь на подоконнике. Но на выходе случилось непредвиденное, в дверном косяке торчал гвоздь и Лена, не заметив его, нечаянно задела его и больно поцарапала руку. — Ай! — вскрикнула от испуга и стала осматривать руку. Вскрик услышали Макс и Муха, находившиеся недалеко и рванули туда. Она же, услышав шаги и безошибочно узнав их, скисла. Ну вот, сейчас начнётся! Дурацкий гвоздь! — Лена?! — воскликнул Макс, подбегая к ней, — что с тобой, ты кричала?! — Пустяки, родной, просто нечаянно рукой гвоздь задела! — попыталась успокоить его Лена, напугав его ещё больше. — Что?! А ну, покажи руку! Убедившись, что с рукой всё в порядке, пустяковая царапина, устроил ей разнос. — А ты почему здесь? Я тебе где сказал ждать? — строго спросил он Лену, та виновато опустила глаза. — Прости, Макс, я не могла иначе! — Что значит, не могла, я же по человечески попросил подождать в машине, тебе что, пулю схлопотать захотелось?! — голос Жарова сорвался на сердитый крик. — Не ори! — спокойно, с достоинством попросила Лена, — я не пятилетняя девочка, чтобы в машине сидеть, потому что папа так сказал, я взрослый человек, сотрудник милиции, моя подруга в беде и я не могу спокойно сидеть на месте, пойми, не могу! Неужели за три года ты этого так и не понял?! — Я понял одно, что ты полная сумасшедшая! Женщина-мент это диагноз, я всегда это говорил! — злился Макс, ну вот всегда она так! — Ага, ты ещё скажи — бабе в органах не место, да?! — обиделась Брусникина. — Я такого не говорил! Я лишь попросил тебя посидеть в машине, не лезть в пекло, ты видела, что творилось?! Мы этого урода еле схватили, а если бы он тебя в заложники взял?! — Ну не взял же! — А если бы пуля попала?! — Ну не попала же! — Короче, я понял, тебе на моё мнение вообще плевать, да?! — окончательно рассердился Жаров, — делаю, что хочу и плевать, что другие волнуются! — Да пойми ты, не могла я по другому, не могла! — заорала уже и Лена. — Эгоистка! — сердился Макс. — Дурак! — обиделась Лена и отвернулась от него. — Сама дура! — Эй, эй, ребят, вы чего?! — изумился Щепкин, появившись на пороге, — не поубивайте друг друга! Что, первая семейная ссора, поздравляю! — Очень смешно! — фыркнула Лена, обиженная за непонимание, — просто тут один тип решил, что я теперь его собственность! — А ничего что этот тип волнуется за тебя?! — возмутился Жаров. — А ничего, что я сотрудник милиции и не имею права оставаться в стороне, когда кому-то нужна моя помощь?! Ссора набирала обороты, каждый старался доказать свою правоту, обижаясь и злясь на другого за непонимание. Толик пытался вмешаться, остановить ссору, но получив в ответ: «не лезь!» — хором сказанное разгорячённой выяснением отношений парой, отошёл в сторону, махнув на них рукой. Сами разберутся! — Вроде взрослая женщина, а ведёшь себя, как упрямый подросток! Тебе, извини, конечно, но давно не восемнадцать, чтобы себя так вести! — сердитый голос Жарова разносился по всему зданию. Лену возмущало его поведение. Мало того, что смеет орать на неё при всех, чего раньше никогда не было, так ещё и возрастом тыкает?! — Да, Жаров, я давно взрослая! — с вызовом ответила капитан, — и имею полное право поступать так, как считаю нужным! А ты что думал?! Раз начали встречаться, то всё, можешь командовать мной?! Ещё чего! Я тебе не Мухтар! — Ну раз так, делай, что хочешь! — разозлился окончательно Максим, задетый её словами, — только если что, ко мне не обращайся, сама справляйся, раз такая умная и самостоятельная, ясно?! — Да пожалуйста! И справлюсь! — вызывающе ответила Лена, невозмутимо глядя в его пылающие гневом глаза. Ишь ты, раскомандовался! — Вот и справляйся! — холодно бросил Макс. — Ребят! — тревожно окликнул Щепкин, — извините, что влезаю, но сейчас Лёшка звонил, Ваське хуже стало! Макс и Лена резко замолчали, испуганно обратив взгляды на Щепкина. Сначала подумали, что ослышались. — Как хуже?! — вырвалось у Лены. Бледный Щепкин, с беспокойством ответил: — Не знаю. говорит, могут не спасти… — Господи, немедленно едем в больницу! — воскликнула Лена и самая первая помчалась к машине. Стало стыдно, подруга умирает, а они! Нужно было сразу ехать, вслед за скорой! Хотя, чем они могут помочь? Да просто быть рядом! Макс, Толик и Муха за ней, все быстро расселись на свои места. — Жаров, давай быстрей! — резко сказала Брусникина, не глядя на Макса. Она всё ещё обижалась на него. Но сейчас не время для выяснений отношений. Максим, нахмурившись и не сказав ни слова, нажал на газ.