Жизнь продолжается

Полчаса и они уже у лестницы парадного входа служебной больницы, встретившей их шумом сирен скорых, суетой врачей. Троица вышла из машины, оставив собаку внутри и поспешила в здание. Муха смирно остался ждать их, ему было тревожно за Васю и обидно, что нельзя в больницу, но что было поделать? Таковы правила. - Что здесь происходит? - недоуменно спросил Толик, глядя на бегающих туда-сюда и чем-то взволнованных врачей. Часы в коридоре больницы показывали ровно 23:00. - Да какая разница, Лёшка где? - с тревогой воскликнул Максим. - Вот он! - Лена увидела друга в самом дальнем конце длинного холла, сидевшего на кожаной скамье у стены, вид его был потерянным, казалось, он не видел и не слышал ничего вокруг. Ребята побежали к нему, почуяв неладное. И испугались ещё больше, увидев, что по щеке Самойлова бежит слеза. Лёшка. Их всегда позитивный и мужественный Лёшка, считавший слёзы слабостью, сейчас плакал. Это было настолько неожиданно, что они застыли на месте. - Лёш? - осторожно позвал друга Максим. - что?.. Вася? Лёша печально кивнул головой, ребята переглянулись, страх ледяной рукой сжал их сердца. - Остановка сердца, - с болью произнёс Лёша, эта никак не укладывающаяся в голове фраза заставила друзей в ужасе осесть на лавку рядом. - Господи... - прошептала Лена,-да как же так?? - Только сюда привезли - она дышать перестала. Сразу увезли в реанимацию... и я уже пятнадцать минут не знаю, что с ней, никто ничего не говорит! Может, умерла, не знаю... Лена расплакалась, Макс с Толиком изменились в лице. побледнели и все трое обняли Лёшу, никому не хотелось верить в страшное. - Где эта реанимация? - спросил Жаров охрипшим голосом. - На втором этаже. Но туда не пускают! Лена вытерла слёзы. Некогда реветь, надо действовать! - Так, я пойду узнаю о Василисе, а вы ждите здесь! - сказала она таким тоном, словно отдавала распоряжения в кабинете. И решительно направилась на второй этаж. Никто не стал её останавливать. А у дверей реанимации она застыла поражённая. Здесь когда-то лежал с ранением Тёма. А теперь здесь Василиса! Господи, что за наваждение такое?! Да, это реанимация и здесь были сотни людей, но все они были чужими и неизвестными, а Вася и Тёма свои, родные. Тёмы нет. Неужели и Вася тоже ушла от них? Нет, нет, это неправда, Вася жива, жива, твердила про себя Лена, не позволяя себе думать о страшном. Набравшись смелости, она тихонько постучала в закрытую дверь реанимации. Оттуда немедленно вышел пожилой доктор и Лена подумала: дежавю? Это был доктор Верховский, который три года назад рассказывал ей о состоянии Артёма. И он тоже её узнал, устало, но тепло улыбнувшись. - Вы? Елена Владимировна? - Да, я, здравствуйте, доктор! Вы помните меня? В прошлый раз сюда привезли моего друга. А теперь подруга, Вася, скажите, как она, жива?! - Вася? - удивлённо поднял бровь доктор, - у вашей подруги мужское имя? - Нет, женское, Василиса! Старший лейтенант Михайлова Василиса Романовна, поступила сюда с ранениями, я хочу знать о её состоянии! - пояснила Елена. - Ясно... - грустно вздохнул Верховский, - да, привезли полчаса назад такую. Еле откачали! - Откачали? - обрадовалась Лена, - значит, она жива? - Пока да, - кивнул доктор. - Что значит: пока?! - шокированно воскликнула Брусникина. - Ваша подруга потеряла много крови, - терпеливо объяснял доктор испуганной девушке, - ей нужно переливание крови, причём экстренное! - Господи , так переливайте, чего ждёте?! - Нужен подходящий донор. А его нет! И запасы крови нужной группы сегодня закончились! Вот такой вот форс-мажор! Ищем сейчас кровь! - сказал доктор, глаза Лены расширились от ужаса. - Какая у вас группа крови? - спросил Верховский. - Вторая! - быстро ответила Лена. - Нет, у неё третья и нужна либо тоже третья, либо первая! Вместо ответа Лена потащила доктора к ребятам. Те очень обрадовались, что Вася жива и сразу согласились стать донорами. У Толика четвёртая, у Макса вторая и только у Лёши оказалась первая. Его сразу увели в лабораторию на сдачу крови и подготовку к переливанию, Толику позвонила Люда , возмущённо спрашивавшая, есть ли у него совесть, и Щепкин, попрощавшись, ушёл домой. А Макс и Лена на какое-то время остались сидеть на скамье. Оба молчали, не глядя друг на друга. В обоих боролись противоречивы чувства-с одной стороны гордость и обида, а с другой... А с другой хотелось забыть всё и просто обнять друг друга. Через пару минут Максим, с напускным спокойствие посмотрел на Брусникину, и тихо, как можно равнодушней, спросил: - Ну что, домой отвезти тебя или сама дойдёшь? " Сама дойду!"- хотелось буркнуть в ответ, но обида уже затихала и больше хотелось другого. - Отвези, - тихо ответила она, не глядя на него, - уже поздно. - Тогда пошли, - встав со скамьи, Жаров направился к выходу, Лена, вздохнув, последовала за ним. Сидеть тут всё равно нет смысла и все новости они узнают утром. В машину также сели молча, она села на своё прежнее место на переднем сиденье , но старалась не смотреть на него. Гордость, будь она неладна. Всю дорогу каждый думал о своём и одновременно об одно и том же. Чем ближе к дому, тем сильней они жалели о ссоре. "Ну чего я на Макса обиделась, как девочка маленькая? - раскаивалась Брусникина, - Повела себя, как эгоистка, не подумала его чувствах, он ведь испугался за меня, за мою жизнь! Боится потерять меня, также, как и я его. А я ... Я думала в тот момент лишь о себе. Нельзя же так! Пора привыкать, что я теперь не одна, что нужно думать не только о своих чувствах! " " Нет, всё-таки я не прав, - решил Жаров после долгих раздумий, - я не должен был так резко с ней поступать, ведь знаю, что она терпеть не может, когда ей указывают, что делать! А я ведь именно указывал, даже приказал! Жёстко, категорично, понадеялся, дурак, что она послушается! Ленка права, она милиционер, взрослый человек, который переживает за подругу, естественно, что она не могла сидеть в машине! Да и не должна была! Да, я переживаю за неё, но и её можно понять! Нужно извиниться. Да, и больше не обращаться с ней, как с девочкой. " Машина остановилась прямо у ворот дома Лены Брусникиной. Время было позднее и в окнах один за другим гас свет. Полная луна светила прямо в ниву. Лена собралась выходить из машины, на душе было грустно. - Пока, Макс, до завтра, - сдержанно попрощалась она, всей душой желая, чтобы он остановил её, не дал уйти. И сердце радостно стукнуло, когда он ласково взял её ладонь в свою. - Лен, - виновато прошептал Макс, она повернула голову и наконец-то посмотрела на него, в её взгляде плавала грусть, от чего он почувствовал себя каким-то монстром, - прости меня. Я перегнул палку, был неправ! Я не хотел обидеть обидеть тебя, просто.... - Оба хороши, - улыбнулась Лена, радуясь его извинениям, - ты тоже прости меня! - Забыли, - прошептал он, несколько секунд они смотрели в глаза друг друга, чувствуя, как уходят обида, напряжение и становится легко на душе, затем их губы встретились и мир был забыт, они целовались долго, страстно, самозабвенно. Её пальцы путались в его волосах, всем телом она прижималась к нему, отдаваясь его ласкам. Лишь спустя несколько минут они смогли оторваться друг от друга, в глазах обоих горел пожар, тела пылали, сердца колотились, как сумасшедшие. Они поняли, что уже не смогут сегодня расстаться. Мухтар всё это время тихо сидел сзади и старался не мешать им. - Пойдём домой, - тяжело дыша, сказала она, Максим согласно кивнул. Ровно через две минуты они уже входили в квартиру, держась за руки. Оставив Мухтара в коридоре, они поспешили в спальню Лены, заперлись там и вскоре по всей квартире разносились страстные стоны.