От дружбы к любви.

— Ты не обнаглела? — засмеялся парень, придерживая руками её ноги, чтобы она не упала. — Не-а, — та улыбнулась и потрепала рукой его золотистые волосы. Маринетт устало садится за парту и достаёт из чёрного рюкзака учебники, тетрадки и пенал. — Дюпэн-Чэн! — вдруг слышит девушка возмущённый, знакомый голос, и поднимает голову, — Это что за штаны такие?! Ты же девочка, надевай юбки! — Извините, пожалуйста, но я в этих штанах хожу уже больше двух недель, и Вы мне ничего не говорили про них, — недоумевающе произнесла Маринетт и встала из-за стола. — Такие джинсы запрещены по школьному уставу! — Это — она указала руками на свои штаны, — не джинсы, и я покупала эту одежду в магазине, в школьном отделе, вместе с рубашками, пиджаком и другими вещами. — Если будешь хамить — отведу к директору. Я думаю мы давно хотели бы разъяснить наш конфликт по поводу твоей одежды, — Мадам Бюстье встала и подойдя к девушке, взяла её за руку. — Ну хорошо, пойдёмте, — спокойно ответила Дюпэн и под удивлённые взгляды одноклассников она вместе с учителем вышла из класса. Они спустились на первый этаж и учительница открыла дверь с табличкой «Кабинет директора». — Месье Дамокл, Вы посмотрите в чём Дюпэн-Чэн ходит. Это же просто возмутительно!  — Мадам Бюстье развела руками, а Маринетт лишь цокнула и закатила глаза. *** Девушка сидела на кресле у кабинета, недовольная сложившейся ситуацией. Маринетт стала смелее, и не боялась высказать свою точку зрения учителям и людям постарше, которая им не соответствует, поэтому всегда могла им перечить — уж такая была Дюпэн-Чэн. Выслушивать, кстати, ей пришлось не только недовольные слова учителей по поводу того, в чём и как она ходит, но ещё и то, что её успеваемость заходит в тупик — оценки начинают ухудшаться, и после этого её попросили выйти и посидеть в зале. Дверь резко открывается, что прерывает Мэри от раздумий и выходит директор и классный руководитель. — Мы позвонили твоей бабушке, — синеволосая выпучила глаза. Совесть стала грызть её изнутри: бабушка была старой, уставшей, а она теперь ещё и начинает запускать свою учёбу. — Она сказала, что займётся тобой. А пока иди в класс. И чтобы я твоих штанов больше не видела! В юбке будешь ходить! Девушка кивнула, встала и скрылась за стеной, слышны были лишь эхо шагов по белой лестнице школы. *** Дальше в памяти отпечаталось только то, что друзья сильно поссорились, ведь Маринетт была занята учёбой, так как её заставили исправлять оценки, и все своё время она предоставляла исключительно физике, химии, алгебре и другим предметам, хотя этого она ни в какую не хотела. Дюпэн-Чэн ужасно скучала по Эдриану, но и была обижена, ведь поссорились они именно по его инициативе, видите ли, она очень мало уделяет ему времени и учёба ей важнее него. Синеволосая была в полном шоке: её лучший друг не смог её понять, и теперь они в большой ссоре. Не то чтобы раньше они не ссорились, но эти ссоры длились очень мало, ибо они не могли без друг друга. Эти два человека — как две капли воды. Вместе они готовы горы свернуть, но обида с сердца Мэри так и не сошла даже с прихода лета. *** Мобильник резко завибрировал в кармане шорт и на дисплее высветилось «Эдри ♥». «И как же ты будешь извиняться на этот раз?» — подумала Маринетт и проведя пальцем по телефону, прислонила его к уху. — Алло? — Алло, Мэри, привет. Не хочешь погулять сходить? — услышала она тот же знакомый, привычный голос своего лучшего друга. — А не хочешь нафиг пойти?! Агрест, ты охренел? — недоумевающе произнесла она, и уже хотела сбросить звонок, но тут же услышала ответ. — Прости, пожалуйста. Я дебил, дурак, идиот, да-да, я согласен, заслуживаю. Я жду тебя на нашем месте, — сказал он и сам скинул трубку. Девушка медленно убрала телефон от уха и положила в карман, отходя от шока. На нашем месте? Это на площадке, что ли? Она доковыляла до нужного места, где уже на качелях сидел Эдриан, на которого так и хотелось наорать и оскорблять как можно больше, но она просто подошла и скрестив руки на груди, стала выжидающе на него смотреть. Тот поднял голову и встав с качелей, обнял её. Маринетт почувствовала нежность. Доброту, искренность, чувство, что можно доверять. Что у тебя есть тот, кто может о тебе позаботиться, успокоить в трудную минуту, прийти на помощь. Да просто тебе с ним будет хорошо и комфортно. Ты не будешь беспокоиться, что он предаст, бросит, подведёт. Он будет тебе другом, и всегда будет с тобой. И иметь такого человека — бесценно. И, я думаю, всем бы хотелось иметь такого друга. *** «live.»(флэшбэк, короче говоря, закончился) 9 класс. Начинается взрослая жизнь, любовь, поцелуи, выпускной. Маринетт сидела и осознавала, что ей хотелось бы продлить этот год навечно. Сейчас Эдриан в 11 классе, и он сдаст экзамены и уйдёт в какой-нибудь университет и они будут видеться всё реже и реже. От одной этой мысли девушке хотелось плакать, и для самой себя она решила, что будет как можно дольше и больше находиться рядом с Агрестом, общаться с ним, смеяться. Он уже взрослеет, становится красивее, лучше, обаятельнее. Возможно, он забудет про неё, как только выпустится из школы. Станет занятым, у него будут новые друзья, девушка, и на маленькую Маринетт просто напросто не будет времени. На глазах наворачивались слёзы, в горле стоял ком. Ей хотелось попросить дать обещание, что он будет с ней всегда, не кинет и не бросит, ведь в голове осталось всё: первый поцелуй, первая встреча, совместное лето, объятия. Она хотела набрать его номер, в слезах попросить прийти и поплакать у него на плече, говоря всё, что её волнует. Обнять, сказать как дорожит. Но она не будет этого делать. Он не маленький — поймёт. Сам разберётся что будет делать. Она будет наслаждаться каждым днём, моментом, минутой и секундой этого года. Пусть хотя бы воспоминания останутся и будут оставаться в мыслях. *** — Маринетт! — услышала Дюпэн-Чэн приглушённый, хриплый голос своей бабушки. Девушка быстро встала и побежала в её комнату. Антонина Степановна лежала на кровати, схватившись за то место, где находится сердце. — Бабуль, ты чего? Что-то болит? — обеспокоено спросила та, садясь на кровать и беря за руку бабушку. — Дай таблеточку, пожалуйста. Сердце болит, — сказала Антонина и Маринетт спохватилась и побежала за телефоном. — Я звоню в скорую! Это ненормально! — она судорожно стала дрожащими пальцами набирать номер скорой помощи.