Тайны и Тени.

      Гарри Поттер спускался по лестнице в подземелья. Прошло ровно три дня с тех пор, как Дамблдор рассказал ему о пророчестве, и молодой человек всё ещё не знал, как к этому относится, а утром, перед завтраком, он получил записку от Снейпа с просьбой прийти к нему в кабинет. Гарри был уверен, что речь пойдёт о его уроках окклюменции или инциденте с Омутом памяти профессора. Дойдя до портрета, изображавшего молодого зельевара за работой, Гарри усмехнулся портрету и постучал. Через секунду дверь открылась, и уже настоящий зельевар пропустил ученика в комнату. Не дав Снейпу ничего сказать, Гарри выдал: — Профессор, я думаю, что знаю, о чём пойдёт речь…       Снейп выглядел шокированным: — Вы? Вы знаете?       Гарри никогда не видел профессора даже взволнованным, не говоря уже о столь шокированном виде, а потому решил не думать об этом и пожал плечами. — Да, Дамблдор приказал вам продолжить занятия окклюменцией со мной? — на этих словах Снейп заметно расслабился, а Гарри продолжил чуть увереннее: — Я хочу извиниться за то, что полез в ваш Омут памяти, но я не думал, что увижу что-то личное. Происходило столько всего непонятного, а мне никто ничего не говорил, вот я и решил, что и вы от меня скрываете важную информацию об Отделе тайн или что-то в этом роде. Когда же я увидел своего отца и его друзей, то был так очарован, ведь я никогда не видел их настолько живыми, понимаете? Поэтому я продолжал смотреть, и мне правда жаль.       Снейп кивнул. — Я понимаю вас и принимаю ваши извинения, но поговорить хотел не об этом. Знаете ли вы, что я и ваша мама были женаты одно время? — ЧТО? — Гарри практически рухнул на пол. — Да, сразу после инцидента около озера я извинился перед ней, — снова кивнул Снейп, — и поблагодарил за защиту. Я не знаю, что заставило меня тогда так поступить, но нас влекло друг к другу, и через несколько месяцев мы стали встречаться. Когда отец заставил меня стать пожирателем смерти, именно твоя мама придумала план, по которому я стал шпионом для Ордена. Мы поженились сразу же после выпускного, но никому об этом не сказали. За такой неравный брак отец содрал бы с меня кожу заживо, а Тёмный Лорд проклял бы оставшееся и развеял по ветру. Мы были счастливы несколько лет, но однажды, когда я пришёл домой, Лили начала уговаривать меня прекратить шпионаж и сбежать с ней. Куда-то далеко-далеко, где бы нас никто не знал и где было бы безопасно. Я спросил Лили, почему она так резко переменила своё отношение. Конечно, она беспокоилась и пугалась и раньше, но на этот раз всё превратилось в навязчивую идею. Она не дала мне никакого ответа, а вскоре ушла. Ещё через некоторое время Лили вышла замуж за Джеймса.       Гарри поражённо сглотнул, не зная как реагировать на такие новости. — Так вот почему вы так ненавидите меня? Я напоминаю вам обо всём, что вы потеряли? О том, что могло бы быть у вас с ней? — Да, вероятно всё так и было, но сегодня я получил письмо от Лили, которое она написала незадолго до своей смерти. Думаю, тебе стоит его прочесть.       Дрожащей рукой Снейп протянул Гарри старое письмо. Юноша с удивлением начал читать. <i> «Мой дорогой Северус! Если ты читаешь это письмо, значит я уже мертва, а ты должен кое-что узнать. Северус, причина по которой я просила тебя перестать шпионить, была в том, что я узнала о своей беременности. Я очень сожалею, что не сказала тебе, но тогда бы и Воландеморт всё узнал. Гарри — наш сын, но когда он родился, я использовала чары и кровь Джеймса, сделав их практически точной копией друг друга. Чары будут держаться до шестнадцатилетия Гарри, потом начнут понемногу спадать. Думаю, в результате Гарри будет похож на нас троих, так как я использовала и кровь Джеймса, и вашу семейную связь. Мне очень жаль, что не сказала тебе, я очень боялась. Пожалуйста, позаботься о нашем сыне и помните оба, я всегда буду с вами. С любовью, Лили».       Письмо в руках Гарри по мере прочтения начало дрожать, в конце же только одна мысль билась в его голове: «Нет, это не может быть правдой! Я не могу быть ЕГО сыном! Не могу! Мы ведь ненавидим друг друга!» Гарри поднял взгляд на Снейпа, который явно следил за его реакцией, и не нашёл ничего лучше вопроса: — О чём мама говорит? Ваша семейная связь с Джеймсом? — Джеймс и я были фактически кузенами, — Снейп тяжело вздохнул. — Мой отец был братом его матери, а моя мать — сестрой его отца. — Тогда почему вы так сильно ненавидели друг друга? — наморщил лоб Гарри. — Мой отец просил Эдварда (отца Джеймса) присоединиться к пожирателям вместе, но Эдвард отказался, порвал все связи с моей семьёй и рассказал сыну о том, что мы тёмные маги. Джеймс принял информацию слишком близко к сердцу, да и тот факт, что мы оба были увлечены Лили, подлил масла в огонь. Гарри чувствовал, как слёзы катятся по его лицу, но юноше было абсолютно всё равно. — И что будет теперь? — Я, очевидно, не могу представить вас миру как своего сына, ведь я до сих пор шпион. — Снейп тяжело вздохнул, и Гарри даже показалось, что он с трудом сдерживает слёзы.  — Но мы сможем общаться во время дополнительных уроков. А если вы захотите поговорить со мной, — Северус протянул Гарри пергамент, — используйте это. — Сэр? — Гарри смущённо посмотрел на кусок пергамента. — Я зачаровал его. Теперь всё, что вы пишите на своей части, будет появляться на моей, и наоборот. — Спасибо сэр! — кивнул юноша.       Снейп подошёл к Гарри и утешающее сжал его плечо. Гарри же чуть не упал в обморок от удивления: «Что дальше? Воландеморт принесёт мне мешок конфет?» — Мистер… Хм… — Снейп говорил слегка дрожащим голосом, — Гарри, я бы хотел признать тебя как своего сына, но сейчас это небезопасно. Я очень любил твою маму, и если бы она только сказала мне тогда правду, сразу же прекратил бы шпионить, забрал её, тебя — и уехал. Спрятался бы с вами так далеко и надёжно, как только смог. Но она не сказала… — Правда? — Гарри вновь посмотрел в глаза Снейпа (хм, отца?), и ему показалось, что тот был искренен. — Конечно, я всегда хотел детей. Мы с Лили об этом говорили, но решили, что во время войны это не лучшая идея и решили немного подождать. Потом Лили умерла, а я потерял свой единственный шанс стать отцом. Поэтому мы с мистером Малфоем так близки.       Выражение лица Гарри стало ну очень говорящим, и Снейп ответил на невысказанный вопрос: — Он мой крестник.       Гарри вновь кивнул и опустил взгляд на мамино письмо. Он не перечитывал его, а лишь смотрел. В душе юношу терзали противоречия. Часть его злилась на маму: ведь именно из-за её поступка Гарри так и не узнал, каково расти в любящей семье, хотя мечтал об этом больше всего на свете. Другая его часть злилась на Снейпа, может быть, если бы профессор так ужасно к нему не относился, принять правду сейчас было бы легче. Третья часть ревновала Снейпа к Малфою. А четвертая радовалась: ведь Гарри наконец-то познакомится с настоящим отцом. Гарри стоял не способный говорить или даже просто связно мыслить. Слёзы вновь текли по его лицу. Внезапно Снейп притянул мальчика к себе и крепко обнял, а Гарри наконец расплакался. Это была полноценная истерика, наверняка юноша принял бы помощь и Воландеморта в этот момент, но всё же был рад, что именно слизеринский декан его утешал.       Через некоторое время Гарри успокоился и смог связно говорить: -Простите, сэр. -Тебе не за что извиняться, –покачал головой Снейп. — А я могу рассказать Рону и Гермионе? — Если ты действительно этого хочешь, то можешь. — Снейп вздохнул и сжал переносицу, — но если бы я был на твоём месте, то подождал бы немного. По крайней мере до тех пор, пока события в Министерстве тайн немного забудутся. — Спасибо вам! Я...я…я думаю, мне пора идти. Мне нужно собрать вещи перед отъездом на каникулы.       Гарри протянул письмо обратно. Снейп его взял и сказал: — Если тебе будет трудно, знай: моя дверь всегда для тебя открыта. Гарри тихонько ответил: «Спасибо» и ушёл.       Гарри всё ещё пытался свыкнуться с мыслью о том, что Снейп его отец, когда высадился на вокзальную станцию. Орденцы, которые сопровождали юношу, предупредили дядю Вернона о том, что с парнем нужно хорошо обращаться и следить за его здоровьем. Но Гарри по лицу дяди мог сказать, о чём тот думает: «Я не буду платить за это».       Как только сопровождающие ушли, дядя схватил Гарри за руку и поволок к машине. Доехав до Тисовой улицы, он выволок Гарри из машины, затолкал его чемодан в чулан под лестницей, а самого Гарри впихнул в комнату, закрыл дверь и провернул ключ в замке. Гарри поставил клетку с Хёдвиг на стол, спрятал палочку и отцовский пергамент в старый тайник под половицей, достал пергамент и начал писать друзьям. Особое место в этих письмах занимала просьба прислать ему еду, ведь был уверен, что Дурсли забудут о необходимости кормить своего заключённого. Не зная, чем себя ещё занять, Гарри достал старый журнал тёти Мардж и начал рисовать. Ему никогда не удавалось записывать свои мысли, а вот зарисовывать их вполне было по силам.