Мое проклятье

Антон стоял и круглыми глазами смотрел на торс мужчины напротив. Он забыл, как дышать. И… Просто не верил своим глазам. Как? Как такое возможно? С каждым движением, с каждой новой пуговицей, Арс отвернув голову от парня, все больше обнажал грудь и живот. Он знал, что имеет фигуру, которой каждый позавидует. Накаченная грудная клетка, подкаченный живот, с рельефными кубиками пресса… Вот только… Застывший в неподвижности парень был самым лучшим показателем для Арсения. Он осторожно поднялся с кресла и скинул окровавленную рубашку на пол. Как только мужчина снял рубашку полностью, глаза Антона забегали по телу, в ужасе. От низа живота вилась черная, словно выжженная в горящем дереве, линия, которая переплеталась с другими, что опоясывали ребра, уходили на накаченные плечи, словно разъедаемые огнем, как обуглившееся дерево. Все руки, предплечья, запястья и, очевидно, кисти, скрытые кожаными перчатками, были увиты черными нитями. Под ребрами, в закручивающихся вихрях тонких, раздвоенных и сплетенных полос кровоточила рваная рана. Чернота уходила за пояс брюк, на шею, под маску. Но все они приходили в одно место. Вся левая сторона груди было одним большим черным пятном обгоревших углей, а там, где должно быть сердце, словно еще горел… Тлел огонь. — Нравится? — С сарказмом спросил Арс, не выдержав тишины. — Что это? — Осторожно спросил парень, делая пару шагов вперед и протягивая длинные пальцы. Сейчас это не казалось чем-то неправильным. Антон осторожно коснулся ледяными, от страха, кончиками пальцев ребер с правой стороны и провел по одной из линий, которая терялась где-то в черноте. Шастун хотел проверить, что это на ощупь. Это было похоже на татуировку, но очень страшную. — Какая разница, что это? — Безразлично спросил Арс, скривившись от боли. По мужчине побежали мурашки от прикосновения… Этого светловолосого парня. Пока тот был занят рассмотрением это «произведения магического искусства», Арсений исподлобья наблюдал за Антоном. И за его телом, не стесняясь его рассматривать. Плоский, ровный живот, без единого волоса, как и у самого Арса, тонкая, словно прозрачная кожа, сквозь которую можно было посчитать каждое ребро, даже не прикасаясь, светлые ореолы сосков, которые выделялись на «белом» теле, и… Арс еле пережил болезненную волну, которая пробежалась по позвоночнику от прикосновения холодных пальцев к прессу, но которая неминуемо сползла в пах, заставив его рвано вздохнуть. А потом взгляд скользнул к аккуратной впадинке на животе и выпирающим тазовым косточкам, что так ярко были видны из-за джинс с низкой посадкой. Арсению мгновенно стало дурно. И еще не было ясно, от чего именно. От того, что он начал чувствовать, как кровь усиленно начала пульсировать в ране, или… От того, что взгляд случайно проскользил по ширинке джинс, и мужчина заметил дорожку белесых волосков от пупка, что уходили под ткань. — Кхм, Антон. Вы помните, что у хозяина рана? — Как бы невзначай спросил Канделябр, прерывая их взаимное пожирание взглядом. — А. Да, — парень отдернул руку, и начал судорожно искать аптечку. В этой суматохе он не заметил минутного замешательства Арса, который пытался прийти в себя. — Где аптечка? — В ванной, — ответил Люмьер. — Вторая дверь, по коридору, направо. В шкафу слева. И парень сорвался с места. — Арс, — осторожно позвал Люмьер. — Ничего не говори. — Хорошо, — ответил тот, пытаясь скрыть лукавую улыбку. А он точно знал, что значит этот взгляд, эта неопределенность и то, что хозяин разрешил молодому человеку прикоснуться к нему. Где-то внутри зародилась надежда, что не все еще потеряно. — Вот, — вбежал Тоша обратно, вновь впиваясь взглядом в почерневшее тело. — Давай, Айболит, работай, — усмехнулся Арс, сквозь маску. — Арс, — одернул его Канделябр. Антон глубоко выдохнул, опустился на колени. Разложил на полу аптечку, достал из нее вату, перекись, пластырь и бинты. Осторожно намочив вату, он еще раз выдохнул и поднял глаза на рану. Та уже переставала обильно кровоточить. Оставаясь на коленях, Шастун вытянулся, и теперь его глаза находились на уровне пояса раненого мужчины. Внимательно осматривая масштаб ранения, Антон заметил, что оно не глубокое, а скорее широкое. Нож вошел не глубоко, но прочертил достаточно длинную линию, разрезав кожу. Облизав пересохшие от волнения губы, Тоша осторожно приложил вату к ране. — У-у, — взвыл Арс, отстраняя бок. — Ну-ка, стоять, — холодные пальцы легли на живот и здоровый бок, так, что парень чувствовал несколько ребер под подушечками, придерживая мужчину на одном месте. А Арс был, мягко говоря, в шоке. Он чувствовал теплое дыхание, что скользило по ране и воспаленной коже, чувствовал осторожные прикосновения ваты, и ту холодную руку, что крепко придерживала его за пояс… Мозги не то, что поплыли, но, это все определенно сбивало мужчину с любой мысли, о которой он пытался думать. Сначала, чтобы отделаться от ощущения боли. А теперь, от ощущения чужой руки на теле… — Хорошо, — продезинфицировав рану, сказал Тоша, стараясь не думать о том, что под второй ладонью теплая и гладкая кожа, под которой так обалденно перекатываются напряженные мышцы. — Теперь, заклеить надо. А Арс был не здесь. Нет, точнее здесь, но не в этой ситуации. Там, где были его мысли, этот парень сидел ровно перед ним, на коленях, держа сильными руками за бедра, а между этих губ скользит его член… — Арс, — толкнул того в ногу подсвечник, вырывая из фантазий. — Ты что, обалдел? — Спросил Арс, наконец-то обратив внимание на то, что делает парень. — А что? — Держа в руке пластину перцового пластыря, спросил Тоша. — Им нельзя? — Ты им рот себе заклей, а потом посмотрим, — попытался отодвинуться Арс, но крепкая рука по-прежнему сильно держала его на месте. — Молодой человек, в аптечке есть маленькие, — усмехнувшись, посоветовал Люмьер. — Но этот же большой! Можно сразу все заклеить, — без тени сомнения ответил парень. — Ты… Ты что, никогда колени не бил в детстве? — Удивился Арс, всматриваясь в изумрудные глаза. — Бил, — спокойно ответил юноша. — И? Неужели не видел, чем мама заклеивала? — Спросил Арсений. — Нет. Я всегда глаза закрывал, когда она перекисью поливала, — зажмурился Антон, словно вспоминая противные ощущения. — Ладно, будем маленькими. — Спасибо, — ухмыльнулся Арс. Но, кто знал, что Тоша — это тот еще рукожоп? Первый пластырь был приклеен вдоль раны. Пришлось отрывать, так отрывал парень так, что у мужчины из глаз чуть слезы не брызнули. Следующий пластырь, так и вообще, приклеен был на пол, так как Шастун с горем пополам открепил защитные пленки, но выронил пластырь вниз. — Так, — выдохнул Арс, понимая, что время уже далеко за полночь, а они до сих пор не разобрались с этим ранением. — Ты отклеиваешь пленку, я приклеиваю на рану. Понял? — Да, — ответил Шастун, вынимая третий пластырь, и краем глаза наблюдая, как Арсений снимает кожаные перчатки. Эти руки… Сильная, властная ладонь, с длинными пальцами. Но Тоша застопорился на другом. На тыльной стороне ладони предплечья выступали и ярко выделялись вены, вдоль которых овивались черные нити, соскальзывая между пальцами, заполняя всю ладонь, словно паутина. Дело пошло быстрее, и молодые люди не заметили, как теперь часто стали соприкасаться. Антон не заметил, как стал держать двумя ладонями Арса, одна рука там же, а вторая на бедре, когда мужчина клеил пластырь. А Арс пропустил момент, когда опустил правую руку, и положил ладонь поверх пальцев Шастуна. Как только «операция» была завершена, Антон собрал все в аптечку, закрыл ее и поднялся на ноги, внимательно всматриваясь в маску Арсения. — Что? — Спросил тот, когда понял, что Тоша смотрит в одну точку, что чуть ниже левого глаза. — У тебя тут… — Парень поднес руку к месту, где должна быть скула, и чуть надавил, а Арса обожгло мгновенной болью. — Трещина. Снимешь? — Зачем? — Переспросил Арс. — Ну, мне кажется, что самое страшное, я уже видел. Да, и если у тебя рана… — Ты ее залечишь, — дополнил Арсений. Творилось что-то непонятно. Они просто стояли напротив друг друга. Просто смотрели в глаза и… Не могли оторваться. И, если Арс понимал природу того, что происходит с ним, то Антон был от себя в шоке. Ну, точнее потом будет. Сейчас он просто стоял напротив мужчины и всматривался в глаза, словно пытаясь прочесть душу, настоящие мысли и проникнуть в самое сокровенное. Путаясь в паутине радужки, Шастун дышал через раз, губы пересохли, а от рук отлила кровь. — Снимешь? — Повторил вопрос Тоша. — Ты уверен, что хочешь увидеть мое лицо? — Вопросом на вопрос ответил мужчина.