Мое проклятье

— Ты уверен, что хочешь увидеть мое лицо? — Вопросом на вопрос ответил мужчина. — Ты думаешь, что мне будут сниться кошмары? Снимай, — качнул головой тот. Но Шастун и представить себе не мог, что второе потрясение за день так сильно выбьет его из колеи. Маска упала на пол, а парень застыл, как каменная статуя, рассматривая лицо напротив. Вслед за маской на пол упали кожаные перчатки, и Арсений остался по центру комнаты в одних брюках, несмело подняв глаза на Антона. Но паника в глазах парня убила все надежды внутри. И паника была обоснована… Ведь каждое утро Арс видел «это» в зеркале. Что там было? Отпечатки. Ужасные, словно опаленное дерево, отпечатки магии… Проклятья. Из-за которого некогда прекрасный парень, «самовлюбленный принц», стал сродни чудовищу. Ведь это лицо… Представьте. Точнее, давайте попробуем, чтобы наглядно было понятно, какого это. Итак, у всех же две руки? Вытягиваем их перед собой. Переворачиваем ладонями вверх. А теперь, кончиками больших пальцев касаемся мочек ушей с обратной стороны. Мизинцы касаются внутреннего угла глаз, с двух сторон от носа. А теперь прикладываем оставшиеся пальцы к лицу. Вот то, что закрыто ладонями и пальцами, было покрыто этой ужасной чернотой. И с каждым днем оно расползалось все дальше, словно осьминог, протягивая свои щупальца. Теперь они заползли уже на края губ, нос и почти закрыли все лицо. — Прости, — тихо сказал Арс, поджимая губы и отводя взгляд. Нагнувшись, он увидел свои руки, черные нити обвили, словно плющ, все пальцы, и теперь с каждым днем становились все толще. Схватив ненавистную маску, мужчина отвернулся и собирался сделать шаг, как вдруг теплая ладонь перехватила его запястье. — Постой, — тихо просит Антон, разворачивая его к себе лицом. — У тебя рана. Парень закусывает губу, рассматривая чуть кровоточащую рану на скуле. На этой острой скуле… — Сейчас, — Антон нагибается, чтобы взять вату и перекись. Осторожно держа в пальцах клочок белой ваты, парень осторожно поливает его антисептиком, стараясь не смотреть в глаза Арсению, который беззастенчиво рассматривает его обнаженный торс. Стеснялся ли Шаст? Он и сам уже не знал. Если вначале он разделся просто потому, что так было надо, то сейчас… Он не знал, что мешает надеть джемпер обратно. Да, и тогда ему было все равно, а сейчас этот пристальный, изучающий взгляд изрядно смущал. Хотя парень следил за собой и своей фигурой, это нисколько не спасало его. Но он боялся. Боялся признаться себе, что тоже завороженно изучал мужчину напротив, когда тот не видел. Каждую черточку, каждую линию Антон запомнил, как свою. Но, что такое, признать сей факт? Признаться в нетрадиционности своих предпочтений? Позор… А себе признаться? Страшно. — По-моему, этим можно операционную обеззаразить, — голос Арса вклинился в размышления парня, который уже минут пять поливал несчастную вату жидкостью. — А, да, — тряхнув головой, Шаст перевернул бутылек, и поджав губы, осторожно поднес вату к левой скуле. Пальцы не слушались, сердце стучало где-то в ушах, мешая сосредоточиться. Что-то творилось с ним неправильное. Но от этого «неправильно», в жилах стыла кровь, словно от предвкушения, от ощущения того, что ты касаешься чего-то запретного… Сосредоточившись на ране, Шастун не заметил, как на его запястье легла осторожная ладонь, чуть сильнее прижимая вату к ране, помогая стирать кровь. А Арс беззастенчиво смотрел этому пареньку в глаза. Пытался поймать его взгляд, понять, что же у того в голове. О чем думает этот светловолосый демон, за которым он кинулся в лес. Которого он спас… Так они и стояли, босиком, в одних брюках, затаив дыхание, словно делали что-то слишком интимное и такое личное, о чем не хотелось никому говорить. Никто из них не заметил, когда из гостиной испарился подсвечник… Они слишком были поглощены действием. Таким обычным… Пока… Пока Арс не переборол себя и какую-то робость, которая появилась из недр сознания, умоляя мужчину не спугнуть «мальчика». Увидев в глазах напротив «вселенскую задумчивость», и почувствовав, как губ коснулся большой палец парня, Арс чуть крепче сжал запястье с черными браслетами и сделал то, чего никто из этих двоих ожидать не мог. Арс от себя, а Тоша — в принципе. Арсений сверкнул синими глазами и, чуть приоткрыв мягкие губы, обхватил ими фалангу пальца парня. По спине Антона прошелся электрический разряд, когда он увидел эти глаза, упругие губы, которые плотным кольцом сжали его палец, и почувствовал горячее тепло, что окутало фалангу. Мозг прекратил работу, теперь подсовывая картинки, одна хлеще другой. Но одна, самая яркая закрепилась в голове основательно. На ней Арс стоит на коленях, а эти губы плотным кольцом двигаются по напряженному органу Антона, который пропускает сквозь пальцы мягкие длинные волосы, и гортанно стонет, закрывая глаза. Арсений осторожно раскрыл губы, чуть отстраняясь, не разрывая зрительного контакта, и почти шепотом сказал, придвинувшись вплотную к парню так, что сквозь брюки почувствовал его эрекцию так же явно, как и свою.  — Думаю, душ тебе не повредит, — закусив губу, произнес искушающе он. Но внезапно Тоша пришел в себя, осознав, о чем думает его мозг, как на это реагирует тело, и что он, собственно, был бы даже и не против… — Да… — Протянул парень, мгновенно отскакивая от мужчины, и сломя голову сбегая в отведенную ему комнату.

***

Заперев дверь, Шаст съехал по ней на пол. Это просто не укладывалось в голове. То, что он даже подумал об этом мужчине в таком… Амплуа. Но самое страшное было вовсе не в этом. Самое страшное — Антону хотелось этого. Чего-то запретного, чего-то такого, что никто ему не сможет дать… Парень с ужасом понял, что хочет мужчину. Листая в памяти картинки, он пришел лишь к одному выводу: хочет он исключительно Арса. И больше никого… Только эти губы… Парень мотал головой, чуть ли не до истерики. Как он не хотел к этому возвращаться. Руки… А в голове ужасными картинками возникали воспоминания. Смех, всякие шуточки… Пошлые намеки… Голос… Этот ужасный переулок. Ночь… Пьяные голоса за спиной… Эта боль и то унижение, что он испытал… Тело… Дождь. Грязь. Гадкий смех. Боль во всем теле и ужас, что поселился в душе в ту ночь… Глаза… Паника, неопределенность, и такое болезненное желание. Эта иррациональная уверенность в том, что он — настоящий. Не такой, как все. Что он не предаст… У парня просто не было сил закрыть этот чертов ящик, который, казалось, сейчас настежь раскрыт, а из него в вихре поднимаются над землей воспоминания, больно бьющие по затянувшимся ранам. От мыслей его отвлекла хлопнувшая в коридоре дверь… Но не напротив. Эта дверь была чуть левее по коридору. Шаст поднялся, на ватных ногах открыл дверь и выглянул в темноту длинного коридора. Сначала не было слышно совершенно ничего, а потом… Потом из-за двери, которая была в самом конце, донесся звук льющейся воды. И тут же фантазия подбросила новые «обалденные» картинки… Вот только, на картинках уже был Арс. И Тоша понял, что попал. Снова. Сделав круг по комнате, он заметил в углу какой-то листок, а на столе карандаш. И вот он — выход. Парень взял листок, положил под него какую-то книгу, что взял с полки, и сел на пол, оперевшись спиной о край кровати… Попал. Снова…

***

Арс вышел из ванной комнаты, вытирая мокрые волосы. Пройдя по коридору, он на мгновение задержался у приоткрытой двери своего «наваждения». Внутри было тихо. Хотя парень и сбежал пару часов назад, Арс видел в его глазах то, чего давно уже не видел в своих. Тот огонек желания, который плескался где-то глубоко. Мужчина простил ему испуг, ведь знал, что значит, принять себя. Осторожно толкнув дверь, Арсений прошел в комнату. На кровати было пусто, и он уже начал переживать, как вдруг, чуть не упал, наткнувшись на что-то ногой. Опустив глаза, мужчина заулыбался. Парень сидел на полу, лицо, еще с вечера было перепачкано застывшей грязью, длинные пальцы правой руки держали карандаш, а рядом с ногами лежала книга. Опустившись на корточки, Арсений поддел пальцами темную обложку книги и раскрыл ее на первой странице, где было написано название. — «Красавица и Чудовище», — усмехнулся Арс, прочитав название. И заметил рядом листок бумаги. Перевернув его, Арсений замер, продолжая улыбаться. На листе был он. Но… Без проклятья. Чистое лицо смотрело в профиль, длинные волосы спускались неровными прядями на острые ключицы. Сильные мышцы шеи, накаченный пресс, по очертанию которого шли осторожные линии, уходя на ребра, словно татуировка. И эта нотка сюрреализма. Прикрыв улыбку ладонью, Арс рассматривал то, каким его видел этот парень. Выпирающие тазовые косточки, черная полоска, уходящая за пояс брюк, которые сидели непозволительно низко… А сильные, с прорисованными мышцами, руки… Правая оттягивает чуть край брюк, а вторая расстегивает пуговицы. Пошлая фантазия мужчины уже дорисовала сама и взгляд, и прикушенную губу и то, что там, за ширинкой… Поднявшись, он осмотрелся, сдернул с кровати покрывало и укрыл им парня. Зашторив портьеры, Арс покинул комнату, прихватив с собой сей шедевр… Жаль, что он был поглощён рисунком чуть больше, чем стоило…