История без конца

Проснулся волк рано и первым делом, сквозь сонное состояние, резко приподнял голову и спокойно выдохнул, удостоверившись в том, что кошка не сбежала. Девушка все еще спала и тревожить ее не хотелось, однако, нужно непременно подготовиться к «встрече». Кое-как встав с дивана и укрыв Кисар одеялом, серый натянул поверх обнаженного тела штаны, рубашку и галстук, выйдя из кабинета в таком виде. А чего опасаться? Суббота, так еще и этаж такой, куда редко кто заходит. На данный момент, стоя у аппарата с кофе, Вульф никого не встретил. Купив напиток и упаковку круассанов, шериф поспешил вернуться. Оставив кофе с молоком, корицей и ванилью на придиванном столике, Вольфганг поставил возле него стул и присел, ожидая пробуждения светлой. Тело болело будто после тяжелой тренировки, отдаваясь тянущим ощущением в каждой мышцы, в частности ныли ноги и лапы. Остатки лёгкого алкогольного опьянения били в голову, но это можно было вытерпеть. Кисар, по факту, проснулась моментально, как только шериф зашевелился на диване, но выдавать своё бодрствование не собиралась. За ночь полицейская протрезвела, привела мысли в порядок, и теперь ей предстояла самая сложная часть: утренний завтрак и разговор. Тихие шаги волка оповестили криминалиста, что он вернулся, да и шуршание над головой выдало то, что он вернулся с каким-то завтраком. Хазер, плавно вытянувшись, разлепила глаза и вытянулась, растягивая затёкшие мышцы. И только сейчас светлая сообразила, что тело всё-таки затекло и нуждалось в хорошей разминке, но это потом. Сейчас же, протерев глаза, кошка села на диване и сонно взглянула на Вольфганга, сидящего неподалёку. — Доброе утро, — с мягко полуулыбкой поздоровалась с шерифом самка хриплым ото сна голосом. Взгляд зелёных глаз криминалиста скользнул по завтраку, а потом вновь вернулся к Вульфу. — Какой сервис, какое внимание. Она мурлыкнула и, подтянув одеяло к груди, тряхнула головой, отгоняя от себя остатки сна и вялости. Спутанные волосы рассыпались по плечам и спине, создавая иллюзию импровизированной темной накидки. Вольфганг с трудом сдержал ухмылку, наблюдая за таким жестом. Он не думал, что девушка проснется сразу же после его прихода — это вам не романтический фильм, в котором главный герой рассчитывал просидеть около часа, наблюдая за милым выражением личика дремлющей компаньонки. — Доброе утро, — с легкой, скрывающей белые клыки улыбкой ответил Вульф, дернув живым ухом в сторону шуршащего пледа, — будь мы у меня дома, сервис и, как ты подметила, внимание были бы куда лучше, — он мягко улыбнулся. Дав девушке время прийти в себя, серый взял пачку круассанов и разорвал упаковку, пододвигая и раскладывая таким образом, чтобы Кисар было удобно брать их со столика. Пар поднимался из стаканчика с кофе и растворялся в воздухе, заполняя кабинет ароматом свежеприготовленного напитка. Для себя в том же автомате волк купил горячий шоколад, который уже держал в лапе и с удовольствием понемногу попивал. В нос то и дело ударяли запахи кофе, шоколада, спермы и соков, оставшихся на лице серого и теле белой, а некогда приятный вкус выделений во рту принял ужасный оттенок, сбить который смог только напиток — А вчера ты не боялась щеголять передо мной голышом. Кисар не стала брать еду, но взяла кофе и практически залпом выпила, не обратив внимания на температуру напитка. Когда-то давно, в Израиле, куда Хазер отправляли на задание, медленное распитие напитков стало губительным процессом для половины отряда. И теперь своего рода условный рефлекс давал о себе знать, как и редкие воспоминания о минувших днях. — Я не стесняюсь, мне холодно, — объяснила своё поведение девушка, с наслаждением чувствуя, как горячий кофе скатывается по желудку, раздражая его и активируя работу всего организма. Правильно говорят, что если ничего не помогает согреться в условиях полного тепла и здоровья — поешь. — С отоплением в участке всегда были проблемы. Надеюсь, их скоро устранят. — Волк попеременно смотрел то на грудь белой, то на ее сонное личико, в конце концов зациклил внимание на последнем. Напиток приятно грел изнутри, постепенно возбуждая аппетит. Круасан послужил отличной закуской, на время перебившей голод. — Как ты после вчерашнего? — ласково спросил самец. Быть Вольфгангу избитым плетьми, если он слишком перестарался со своей страстью, исцарапав ягодицы кошки, искусав ее губы в кровь и оставив метку на шее. Токи на теле, во влагалище и полное погружение с узлом это вообще отдельная тема. Обтягивающая рубашка приятно терлась о оставленные когтями раны на плечах, создавая приятную ноющую боль при малейшем движении. — Я нормально, ты, конечно, когти выпустил и отметку мне оставил на шее, но ты же меня не бил. Ты-то как? — с улыбкой и с лёгкой долей сарказма проворковала самка и встала с дивана, растягивая окоченевшие мышцы и связки. Светлая прошлась перед Вульфом, придерживая плед на плечах и немного разминаясь. Её радовало, что серый был в порядке, ну как в порядке… Морда у него располосована. — Уж прости, в этом весь я. Звериные инстинкты, — доедая мучное произнес волк, затем встряхнул крошки с рубашки и провел девушку взглядом по кабинету. — Царапины на спине дают знать о себе, член и яйца ноют от перенапряжения. Приятно ноют. На лице зверя появилась широкая улыбка и он чуть не вылил на себя шоколад, когда очередной раз хотел поднести его к губам, смотря только на обнаженную Кисар. — Ты мне так и не ответил, твоя метка убирается лазерной коррекцией? — мягко напомнила Хазер, лукаво взглянув на Вольфганга. — Хороший вопрос. Метку возможно удалить, но ты хотя бы будешь скрывать ее под одеждой, а мне твоими царапинами на лице еще долго светить. Готов оплатить процедуру удаления шрама. После этих слов Вольфганг отвернулся от девушки, поставил стакан на столик, скрестил лапы на груди и задумчиво опустил голову, положив подбородок на грудь. Такая реакция несколько задела самку и поставила в тупик. Но она не спешила сообщать о своей растерянности, а взглянула в окно, отмечая, что вид за стеклом напоминает голливудские нуарные фильмы про шерифов или детективов-алкоголиков. Быстрый, субботний город медленно просыпался, и даже пасмурная погода не портила впечатление о приятном утре в кабинете шерифа. Но всё-таки собравшись с мыслями, светлая повернулась к серому: — Вольфганг, царапины пройдут через несколько дней, если ты будешь распаривать каждый вечер мордочку свою обаятельную, потом смазывать царапины бодягой в смеси с антисептиком, — говорила она, одеваясь. Собравшись, она повернулась к самцу и пригладила волосы ладонью, расчёсывая пряди пальцами. Светлая задумчиво изучала сильную спину Вульфа, но подходить и восстанавливать физический контакт Хазер опасалась, хотя и хотелось понежиться. — Я знаю, как нужно ухаживать за ранами. Не в первой, — сквозь раздумья, тихим и все еще сорванным голосом, ответил волк. Будто бы это говорил не он, а кто-то совершенно незнакомый. Но тут все дело только в сорванном голосе. Раны заживут сами собой, и необходимость в их обработке совершенно не имела места, в конце концов, это не шрамы. Однако Кисар не стала зацикливаться на мрачности разговора, не сейчас: — Спасибо за кофе, — с долей мягкости сказала девушка, подходя к зеркалу и приводя причёску в порядок. Каштановые пряди неприятно топорщились и не хотели укладываться даже в обычную косичку или хвост, в конце концов, плюнув на эстетику, криминалист собрала их в неопрятный пучок и одёрнула воротник блузки. На слова благодарности белой мужчина угукнул и кивнул головой, продолжая сидеть в таком положении. О чем он думал — догадаться не трудно. Обычно никто не противился носить его метку, почти не заметную под шерстью, а тут Кисар изъявила желание удалить ее с помощью коррекции. Неприятное чувство, но что поделать, он уважал желание девушки, да и неприятный осадок от разговора почти растворился. — О чём задумался? — всё-таки нарушила напряжённое молчание Кисар, её несколько смущало подобное поведение волка, но делать было нечего. Видимо, это была часть его, ещё неизученной, природы. Встав с места, серый молча прошелся до шкафа. В лапах появился длинный лоскут ткани, но даже после этого Вульф все еще долгое время что-то искал. Наконец найдя нужный предмет, серый подошел к самке и приподнял ворот ее блузки, намереваясь завязать галстук. — О прекрасно проведенной с тобой ночи. — Пальцы искусно переплетались друг с другом, продевая кончик через петли, создавая необычный узелок. Когда дело было сделано, Вульф поправил ворот и провел пальцами от верхушки до хвоста галстука, прикрепив золотой зажим в области груди, как раз туда, где отсутствовала сорванная им же в прорыве страсти пуговица. — Это взамен испорченной пуговицы. Так-то лучше. Красиво выглядишь. — Покрытые корочкой засохшей крови на местах ран губы растянулись в улыбке. Кисар вопросительно взглянула на шерифа и несколько нахмурилась, увидев себя в зеркале с галстуком на шее, расценивая сочетание цветов. — Спасибо, — одними губами улыбнулась кошка и чуть расправила галстук, открыв шею и линию декольте. Некоторые природные особенности криминалист предпочитала не прятать. — Ты расстроился из-за метки? — всё-таки вспомнив то, что Хазер работала детективом, уточнила причину плохого настроения самца. — Я понимаю, что у тебя это природа. Она отошла от шерифа и села на край стола: — Но я не могу впускать так опрометчиво в свою жизнь даже намёков на то, что я с кем-то была близка, ты сам знаешь, что близкие полицейских — это мишени для тех, кто хочет отомстить. — Кисар внимательно смотрела на серого. От прежней и томной самки не осталось и следа. — И ты это должен понимать. Точно такая же опасность может висеть и над тобой, если кто-то узнает, что мы были в месте. Ты шериф — гроза многих, а тут такой знак, — она чуть приподняла брови и спокойно улыбнулась. Но что-то вдруг в кошке изменилось, и она потеплела: — Мне понравилась ночь с тобой, это было, — на бледных губах скользнула улыбка, — волшебно и страстно. У меня такого не было. Ты приятный мужчина, умелый и мужественный, Вольфи. Светлая облизнула потрескавшиеся губы и слабо поморщилась от боли, но всё-таки не прекратила улыбаться. Кожа под мехом на теле горела, но это жжение не было болезненным, скорее, томящим и приятным. Мужчина всё это время стоял рядом, осматривая красовавшуюся перед зеркалом кошку. По этому поводу в голове созрел вопрос, но пока Вульф собирался с мыслями, девушка перебила размышления, заставив полностью перестроиться. «Все-таки заметила. Черт!». Зубы скрипнули друг о друга, хотя внешне серый излучал спокойствие. — Ты совершенно права. Все дело в метке, — он медленно кивнул, смотря в глаза Кисар через зеркало, — Я тебя понял, можешь не продолжать. Все нормально. Наверное, после это ночи мы должны держаться друг от друга подальше? Да вот только знай, что я не хочу этого. Сделав несколько шагов в сторону стола, серый остановился прямо перед Хазер, неотрывно смотря ей в глаза. Какой же секрет таит эта особа? Вольфган не хотел обращаться к своим надежным источникам, да и нельзя было нарушать подписанных им протоколов, иначе два года канут коту под хвост. — Своё мнение по этому поводу я высказал. Хотелось бы услышать что-нибудь от тебя. Скажешь разойтись, как ни в чем не бывало, что ж, из уважения к тебе мне придется согласиться. А если нет, тогда продолжим работать вместе. Лапа об лапу. Кисар молчала, расценивая ответ. Окситоциновая эйфория спала, уступая место холодному разуму, а это значило, что теперь вся информация будет пропущена через сотню фильтров, и только после этого моментального взвешивания серый услышит какой-то ответ. И сейчас в кошке происходила некая дилемма, хотелось как-то продолжить контакт, всё-таки познакомиться нормально, но разум запрещал это делать. И как бы Хазер сейчас не тянуло к шерифу, она усилием воли подавила любое стремление зарыться носом в шерсть, озонирующую не самый приятный запах в мире, и подремать хотя бы до полудня. — Я не хочу расходиться просто так, словно и не знаем друг друга, — всё-таки заговорила светлая, не опуская прямого взгляда с шерифа, — но и допустить хоть какого-то намёка на близость, — тут она слегка скривила губы в подобии улыбки, хотя больше казалось оскалом, — я не могу. Мы можем общаться так, словно виделись на расследовании. Это не вызовет подозрений. Ты шериф этого города, я же просто криминалист с «детективным» отделом за плечами. У меня есть враги, которые для мести пойдут на что угодно. У тебя есть неприятели, причём покрупнее и более жестокие, нежели мелкие рыбёшки квартального назначения. Самка протянула руку Вольфгангу, словно скрепляя устный договор. Обычай дикий, не имеющий какого-то обоснования, кроме морального, но и он сойдёт для успокоения внутреннего напряжения, связанного с тревогой о безопасности. — Теперь ты услышал мои слова, Вольфганг, — самка повела хвостом у себя за спиной и как бы невзначай провела кончиком по роксу. — Что с ними будешь делать? В её голосе читалась лёгкая насмешка, словно Хазер понимала, что это тупиковая ситуация, хотя вывернуться всегда можно. И даже выйти победителем в схватке со сволочными обстоятельствами. Как бы волк не хотел преуменьшать общение с Кисар, загоняя его в рамки, необходимость сохранения жизни друг друга стояла выше каких-то там эмоций и позывов природы, идущих больше не от сердца, а от того, что расположено ниже пояса. Волк опустил подбородок, взглянув на протянутую лапу светлой и без единого мешкания поднял голову, неотрывно взглянув ей в глаза. — Я прекрасно понимаю твои опасения и вынужден согласиться. Враги могут использовать нашу с тобой привязанность как эффективное оружие. Нельзя такого допускать. Будем придерживаться границ общения «начальник и подчиненная». Мисс Хазер. Сильная лапа крепко стиснула лапу девушки, скрепляя согласие обеих сторон на дальнейшее сотрудничество таким прикрытым образом. Боль, дикая и беспощадная кольнула сердце мужчины, когда он произносил последние слова. Челюсть сомкнулась, зубы скрипнули друг о друга и лишь оскал говорил о добром настрое. Лапы больше не соприкасались, взгляды разошлись по разные стороны, хвосты успокоились после нервных подергиваний. Вульф стоял у стола, пряча бутылку с виски обратно в книгу-муляж, оставляя ее на полочке шкафа. Он не спешил оборачиваться к Кисар, пытался собраться с мыслями, прокручивая произошедшее ночью у себя в голове. Хотелось снова обнять самку, уткнуться носом в ее ароматные волосы, почувствовать колышущее шерстку дыхание и ощутить учащенное сердцебиение. Что мешает волку сделать шаг? Да, собственно, ничего. Вольфган резко оборачивается и быстрым шагом подходит к кошке, хватает ее за лапу и притягивает в себе, заключая в крепких объятиях. — Ты для меня нечто большее. Ты моя жизнь и моя погибель. Но, несмотря на это, я хочу быть рядом с тобой, даже тогда, когда сделаю предсмертный вздох. Пообещай, что будешь держать меня за лапу в тот самый момент. Чувствовать мягкость твоей и видеть твое лицо это все, что мне будет нужно, когда я покину этот мир состарившимся фурри. Хазер обняла волка, вытянув шею и устроив морду на ключице самца. Кошка чувствовала его сердцебиение и напряжение мышц. У светлой тело была напряжено только в области плеч, словно она тащила на себе до этого какой-то тяжёлый груз и сейчас старалась отдохнуть от ноши. — Нечто большее, потому что ты со мной переспал? — мягко поинтересовалась девушка, ощущая какое-то внутреннее успокоение, покрывающее вновь зародившуюся тревогу. — Тебе не кажется, что если натрахаешься со мной вдоволь, то отношение изменится, и тогда не будет ничего, чтобы тебя ко мне влекло. В голосе криминалиста скользил холод, но под ним чувствовалось сочувствие и понимание. На морде светлой не отражалось ничего; взгляд словно бы застыл, превращаясь в нечитаемый и холодный, однако, уголки губ подрагивали от напряжения. Тонкая полоска рта была неестественно сжата, выражая истинные эмоции самки. Хвост девушка предпочла опустить к ногам и плотно прижать его к ним, дабы не выдавать своё состояние ещё сильнее, не хотелось бы, чтобы Вольфганг наблюдал некую разбитость Хазер. Для чего полицейская говорила всё это? Скорее, это была необходимость. Да, слова, конечно, неприятные, но иначе бы было неэффективно. Фурри практически ничем не отличались от первобытных зверей. Чем больнее им сделать, тем выше вероятность, что они больше не полезут в зону боли. На это и был расчёт Кисар относительно Вульфа. Самой же Хазер хотелось бы ущипнуть себя, словно она спит, и проснуться уже в кабинете, но где-то часов в пять утра, когда город только начинает просыпаться. Когда туман окутывает улицы и ложится на асфальт сизо-молочным покрывалом, окутывая улицы завесой тайны и некой меланхолии, перетекающей в бешеный ритм утра. Светлой хотелось, чтобы это напряжение в кабинете растворилось так же, как и туман на улицах, уступая место яркому солнцу и теплу. Хоть это была и просто ночь, проведённая совершенно безумно и дико, но что-то цепляло и тянуло, а что именно — Кисар не знала. Может, это первобытный инстинкт спаривания или, может, попытка сбежать от напряжённых дней в сладкую пучину страсти и удовольствия, или же это банальная попытка почувствовать себя живой в веренице дней и условиях дикого города. — Но твою просьбу постараюсь выполнить… Просьбу о созерцании моей морды на смертном одре, — попыталась отшутиться кошка. Волк поднял лапы, лежавшие на бедрах Кисар, повыше, устроив их на талии. Ладони легли поверх блузки так легко и непринужденно, словно это были руки не сильного и уверенного в себе самца, а обычного мальчишки, впервые решившего прикоснуться к девочке. — Ты слишком плохого мнения обо мне. Признаться, после ночи с тобой мне трудно разобраться в себе. Никогда не чувствовал ничего подобного, а именно растерянности и небольшого страха. Ты первый мой партнер, после йиффа с которым я испытываю необъяснимое влечение. Мне хочется и дальше общаться с тобой, отодвигая секс на второй план и даже исключая его в принципе. Ты была шикарна этой ночью, но я хочу большего, чем йифф. Мне бы только побольше возможности узнать тебя такой, какая ты есть, без масок и психологического барьера. Быть может, моему взору откроется нечто прекрасное? Как бы Хазер не старалась оттолкнуть мужчину, говоря холодные, обидные фразы, это у нее совершенно не получалось. Почему она не может побыть сама собой в данную минуту, в стенах кабинета, где никто не увидит и не услышит. Пожалуй, только этого Вольфганг понять не мог. Ладно, пусть надевает маску безразличия во время расследований и общения на глазах у фурри, но в данную секунду зачем прятать эмоции? Стараясь немного сбавить неприятные ощущения от разговора, девушка, заведя руку за голову Вульфа, потянула серое ухо за кончик, слегка потягивая его назад. Опустив голову во время лёгкой ласки, укусила шерифа за ключицу через одежду. — Не сейчас, милая. Ты еще успеешь насладиться мной. Когда-нибудь. Вульф ухватил девушку за запястье почти сразу же после того, как та затронула живое ухо. И хоть Хазер все еще кусала серого за ключицу, заставляя стоять с приоткрытым от удовольствия ртом, его слова звучали мягко и в то же время зазывающе. — Не сейчас, — улыбнулась кошка, вытягивая лапу из хватки шерифа, и откинулась на столешницу, смотря снизу вверх на самца. — Ты прав, Вольфганг. — Рад, что мы поняли друг друга, — в голосе шерифа скользнуло облегчение. — Конечно, — не без тени ехидства улыбнулась криминалист. Она кивнула и, убрав лапы шерифа от себя, мягко отодвинула серого и, вальяжно обняв его за шею, мягко прошептала в живое ухо, — Ты лучший, — Кисар мягко укусила плоть и отодвинулась, довольная своей шалостью. Волк убрал отстраненные кошкой лапы за спину, по-военному выпрямился, чуть улыбаясь и почти сразу же ощутил мягкую хватку лап девушки на шее. Чего стоил укус и поставившие в тупик слова оценки. Воспользовавшись заминкой, светлая шустро и ловко выскользнула на открытое пространство и, схватив с вешалки своё пальто, повернулась к волку, стоящему около стола: Вульф несколько секунд стоял не шелохнувшись, и только в мгновение, когда Кисар принялась натягивать пальто, соизволил повернуться и с хрипотой в голосе произнести. — Нет, милая. С тобой в этом плане мне не сравниться, — совершенно спокойное выражение лица, уверенность в словах и настрой мужчины еще больше подтверждали искренность его слов, наполненных легким духом иронии. Кисар подарила ему лучшую ночь, которую невозможно сравнивать ни с какой-либо другой. — Мне не хочется уходить, но, надеюсь, что ещё увидимся. Думается мне, что ты и полицейский такой же великолепный, такой же, как и любовник. Может, даже удастся твоё ухо подёргать на месте преступления и ощутить твой озверевший и дикий взгляд. — Хазер это промурлыкала с пошло-игривой улыбкой. Как бы тяжело или грустно сейчас не было, нужно было добраться до дома, закончить дела и вернуться на работу. Всё-таки именно работа её кормит и содержит, других источников финансовой защиты у Кисар не наблюдалось, поэтому она и переключила всё своё внимание на рабочие моменты. Как только криминалист договорила, тихо выскользнула за дверь, закрыв её за собой. В кабинете повис лишь лёгкий запах духов самки, которыми было пропитано ее пальто. — Мы обязательно свидимся, будь уверена. Возможность позлить меня с помощью уха у тебя еще будет, — он посмеялся и дёрнул ушами. Волк взглянул вслед уходящей кошке и сквозь боль расставания улыбнулся. Они встретятся, нужно просто набраться терпения, а пока стоит заняться своими делами. Усевшись за стол, серый опустил взгляд на ощутимо большой бугор в районе ширинки и покачал головой, довольно скалясь. — Чертовка… возбудила, но не сняла напряжения. Хм… Что-то привлекло внимание серого и тот нагнулся, желая удовлетворить интерес. Через секунду волк сидел ровно, рассматривая зажатую между большим и указательным пальцем живой лапы пуговицу с блузки Кисар. Он хотел что-то сказать, но промолчал, убрав элемент одежды в нагрудный карман.

***

Как только я выскользнула из здания управления шерифа, мой телефон неприятно пискнул, оповещая о звонке. И ладно, если бы он пиликал, как все нормальные аппараты мобильной связи, эта чёртова модель предпочитала издавать вопль недобитого птеродактиля, ну или желтохохлого какаду. Припомнив всех святых, в которых я не верила, достала из кармана телефон и, подходя ко входу в метро, ответила на звонок. — Да, господин утренний садист? — тяжело вздохнула я по старой традиции. Звонил мне коллега, каракал Эймс. Мы с ним работали над одним делом и на одного фурри. Но с разных сторон, я — со стороны закона и правосудия, а Эймс — на стороне мафии, теневой политики и криминала. — Здравствуй, мадам я-спала-не-дома, я тебя не вызванивал, пока ты развлекалась с самцом. Какой счёт? Два — три? — на другом конце раздался насмешливый смех, смешанный с ехидностью. — Но от босса чуть не влетело. Ты забрала образец и отчёт по делу вашего писаря? — Ты ещё и отслеживал трекер, извращуга с кисточками. — Я остановилась около входа в метро, наслаждаясь сонным городом. В выходные фурри не торопились куда-то идти, особенно на работу в субботнюю смену. Внутри меня взыграла такая злость, что захотелось садировать каракала, выдёргивая его роскошные кисточки из ушей пинцетом. Но это всего лишь пустые слова, у меня бы рука не поднялась на Эймса. — Конечно, сладенькая, — по голосу мужчины я поняла, что эта зараза улыбалась. — Как же мне ещё отслеживать перемещение своих подчинённых по городу, как не по официальным каналам? Так что с документами? — Да, всё забрала, но новых зацепок нет, у меня подозрение есть, что убийцы детективов — отвлечение внимания от чего-то глобального и важного. Самец фыркнул: — Если бы убивали кого-то обычного, детектива там, следователя, судью, то ничего бы и не искали. Но эти твари замочили нашего информатора из детективного отдела, они покусились на семью, — каракал, судя по голосу, стиснул челюсть. — Полиция — это пушечное мясо, которое никто особо и не будет защищать, — отшутилась я. — Именно поэтому ты теперь в семье. Ладно, кошечка, водитель тебя сейчас заберёт и привезёт на квартиру, — Эймс улыбнулся и сбросил звонок. Убрав телефон в карман, я осталась на углу здания, высматривая автомобиль. Через минут десять ко мне подъехало БМВ, за рулём которого сидел один из водителей картеля. Молодой парнишка-спиниель лет восемнадцати, который старался казаться больше за счёт массивного пиджака, который был явно ему великоват. В мафиозную структуру его, видимо, привела амбициозность. — Доброе утро, мисс! — пес услужливо открыл передо мной дверь и, широко улыбаясь, завилял хвостом. — Вас на квартиру везти? — Угу, — я угукнула с закрытой пастью, откинулась на сиденье и расслабилась после непревзойдённой ночи, воспоминания о которой приятно согревали меня и будоражили фантазию. … Примерно через полчаса езды в участливой тишине спаниель припарковал машину около небольшого, пятиэтажного дома из красного кирпича с простенькой отделкой. Квартиры здесь были небольшие, но уютные и светлые, консьерж знал всех жителей в морды, кто с кем живёт и когда приходит — в общем, находка для шпиона. Поднявшись на свой пятый этаж, я зашла в квартиру. Родные стены, родная обстановка, всё родное. Это даже предавало сил и энергии, и даже отодвигало на второй план неприятное гудение в голове после выпивки. Завтракать я не хотела, а вот сходить в душевую — это за милое дело, тем более, что запах от меня исходил ещё тот. Странно, что спаниель не начал нос воротить, или это он просто так вежливо себя повёл? Приведение себя в порядок не заняло много времени, стоило только хорошенько вымыть шерсть, просушить её, опять вымыть, обработать ранку на шее мазью. Собственно, я была уже готова к тому, чтобы, взяв с полки книгу, сесть за чтение или чистку моего оружия, но всё-таки не срослось. Неожиданно тишину нарушил неприятный звонок телефона. Выругавшись, я, протирая всё ещё влажные волосы, направилась в сторону вешалки с пальто, вытащив телефон. Звонил начальник управления и по совместительству мой бывший командир отряда, доберман Макс Альхайя, бывший военный тридцати девяти лет, обладатель неприятного характера и достаточно алчной натуры. — Здравствуйте, — ответила я на звонок. Судя по пыхтению пса, он был встревожен. — Хазер, мэра убили. Прямо в его кабинете. Срочно на дело. Слёт всех незанятых на других выездов криминалистов. — Чётко проговорил самец, даже не поздоровавшись. — Этаж пять. Кабинет 37. — Поняла, скоро буду, — ответила я и скинула звонок. Тяжело вздохнув, опустила голову. Нет, политиков снимали часто, это было не новостью, но всё равно каждый раз меня это стопорило. Но и торопиться не была намерена, сначала места осмотрят другие криминалисты, а потом уже, когда будет общий свод данных, можно будет получить доступ к другим отчётам, фотографиям и образцам. Собравшись, я забрала из дома свой запасной чемоданчик криминалиста и, выдвинувшись в сторону автобусной остановки, принялась прокручивать в голове прошедшую ночь и утро. Приятные воспоминания грели меня изнутри, а на мордашке плясала улыбка. Всё-таки чудесным фурри оказался Вольфганг.

***

Кисар ушла, но обещала вернуться, это не могло не греть мою душу, давать надежду на будущую встречу и дальнейшее общение. Девушкам обычно верить нельзя, но для Хазер я мог сделать исключение. Слишком рано убрал виски обратно на место, голосовые связки неприятно драло при каждом вдохе, выдохе и сглатывании, что порядком доставляло дискомфорт. Я уперся лапами в подлокотники кресла и мягко приподнялся на ноги, разминая затекшие и все еще болевшие после вчерашнего мышцы и все тело в общем. Осторожные неспешные шаги привели меня к полке с книгами, пальцы пришлись по каждой в конце концов остановившись на нужной. Спустя несколько нехитрых манипулиций я стоял с бутылкой виски в лапе и старательно откручивал крышку, предвкушая предстоявшее облегчение, которое, как надеялся, принесет мне алкоголь. Горлышко поравнялось с губами. Не помню сколько времени я простоял у шкафа, попивая виски и копаясь в собственных мыслях, пока не почувствовал неприятный запах соков и спермы, источаемых с области лица. Идея посетить душ возникла внезапно и очень кстати. Бутылка отправилась в муляж книги, а я открыл дверцу шкафа, хватая мирно лежавшее полотенце. Душ на работе для меня стал необходимостью после долгих задерживаний чуть ли не на всю ночь, когда приходилось пыхтеть над очередным делом. Оказавшись в душевой, я полностью обнажился, оставляя одежду на вешалке, и быстро юркнул в кабинку, закрывая за собой дверь. Не хотелось красоваться стояком перед находившимися в раздевалке подчиненными. И вот я снова остался один, окруженный четырьмя стенами. Горячая вода приятно расслабляла мышцы, лапы, превозмогая усталость, блуждали по телу, растирая ментоловый гель для душа. Он сотрет запахи и расклеит слипшуюся шерсть, навсегда стерев видимые следы прекрасно проведенной ночи. К счастью, воспоминания останутся не тронутыми. Лапы несколько раз проходились по напряженной плоти члена, раздражая чувствительную головку. В итоге, не выдержав соблазна, я уперся протезом в стену, а живую разместил на стволе, принявшись фапать. С каждым нарастающим темпом из глотки доносились несдерживаемые рыки. Если честно, мне было абсолютно наплевать, слышит ли меня кто-нибудь. Через три минуты мощная струя спермы ударила в настенную плитку и я устало опустил голову, прикрыв глаза. Напряжение снято. Оставшееся время я нежился под душем, в конце ополоснул тело холодной водой, от чего член полностью опал и скрылся в чехле, более не выдавая возбуждения. Я вышел из кабинки и улыбнулся, никого не обнаружив в раздевалке. Похоже, мои действа остались незамеченными. Вот и славно. Вскоре я уже сидел в кабинете, разбирая лежавшие на столе документы. Стук в дверь и вот в кабинет без разрешения входит доберман. — Макс. — Вульф, у нас серьезные проблемы. Мэр найден мертвым в собственном кабинете. Я откладываю папку, при этом не отрываю взгляда от ошарашенного лица пса. — Ты едешь со мной, немедленно. Он видел рану на моей щеке и не задал вопроса, что сделало мне приятное. Правда, ненадолго. В машине он все же поинтересовался, что с лицом, на что я шутливо ответил: «заигрался с кошкой, вот и поцарапала». Доехали не сразу, на пути встретилась небольшая пробка. Наконец автомобиль припарковался у мэрии, а мы вышли и двинулись ко входу в здание, отбиваясь от нападок журналистов, как один задававших похожие вопросы. — Кто обнаружил тело? — спросил я, уверенно ступая по коридору. Не успев задать новый вопрос, я вошел в кабинет и увидел ее. — Кисар… Машинально вырвалось у меня из уст.