Кицунэ в валенках

Прошла неделя, а Марья Ивановна уже всю местную валерьянку в округе в ход пустила. И на себя, и на челядь, которая невольно стала жертвами наших разборок. Всё начиналось с мелких пакостей друг другу, а теперь превратилось в полномасштабное действие по выживанию с этого света. Начиналось с элементарного перца в фундоши и вырезания из кимоно тряпочек, а закончилось тем, что Акиро, своровав тыкву с огорода, вырезал из неё некое подобие фонаря с кривой рожей. Нацепил это гадство на палку и, обмотав низ простынёй, решил устроить мне визит за полночь, но наткнулся на конюха, который, нет чтоб ходить там где надо, втихаря пробирался в комнату челяди к кому-то из девок, но немного заплутал, так как по долгу службы по хозяйскому дому не часто шатался. Здоровенный детина чуть ноги не протянул (лучше б протянул), но при этом выдал такой визг, что поднял всё поместье и распугал птиц в околице, а сам выпрыгнул с разбега с окно. Итог той ночи: побитый конюх-дурак, с которого и взыскать-то нечего, природа сама постаралась; вынесенное вместе с рамой окно; и шутник-идиот Кицуне, который явно не чувствовал за собой вины. За что я искренне ему пожелал, чтобы совесть навещала его в образе того, что он тащил ночью через коридор. Верхом моего бесчинства была подмена его воды для умывания коровьей… ну вы сами поняли. Так он, проститина этакая, отомстил! Но как я заморачиваться не стал… Он просто нассал мне в тапки!!! От того, чтобы не быть пристреленным, Лиса уберёг отнюдь не Бог, а Марья Ивановна, которая с плачем отобрала у меня пистолет уже на полпути к цели. Моё утро начиналось с того, что я разжимал руку на пистолете под подушкой, с опаской оглядывал пол, ПРИНЮХИВАЛСЯ к обуви, кувшину с водой, одежде, короче ко всему. С опаской открывал дверь, проверяя: нет ли привинченных сверху вёдер с водой или ночных горшков. Не дом, а поле боя! Хорошо, что хоть мои тапки отделались «лёгкой артиллерией», а то могло и до «тяжёлой» дойти… Сидим с Акиро напротив друг друга за столом, жуём кашу, пуская молнии гневными взглядами. Только Марья Ивановна беззаботно намазывает нам хлеб маслом, что-то напевая себе под нос. Я ловил себя несколько раз на мысли о том, что невольно любуюсь им, особенно его глазами цвета липового мёда, а когда он в гневе в них вообще появляются искорки. И на него волей неволей перестаёшь злиться… Акиро немного приподнял бровь, наблюдая за изменением моей раздражённости на глубокую задумчивость: - Я очень рад, что ты меня не хочешь отпускать, ведь нам с тобою здесь так весело! – с ехидцей прорычал Акиро, откидывая назад с тяжестью восстановленные в прежний вид локоны. Нянька целый вечер вычёсывала. Ну, вот, когда откроет рот – настоящая язва! - Это ты про свои сандалии прибитые к полу? Скажи спасибо, что не смолой по верху намазал, - фыркнул я, но тут же улыбнулся симпатичной девушке, которая только что наполнила мне кружку парным молоком. – Спасибо, душенька. Девушка зарделась, щёчки порозовели. Вот она настоящая русская красота, а не эта фарфоровая кукла. Я перевёл взгляд обратно на Акиро, который моментально швырнул в меня хлебом с маслом, благо мимо. В глазах парня было явное желание придушить меня или не меня… - Это «гэта» (японские деревянные сандалии в форме скамеечки), или мне ещё раз тебе грабли возле кровати положить, чтобы если не в голове, так на ней отпечаталось! – закричал японец, вскакивая на ноги, невесть из-за чего потеряв остатки своего спокойствия. - Только попробуй - и обживусь новым воротником из лисы! – я тоже резко поднялся, да так, что даже стул упал. – Или на зиму портами с начёсом. Мы чуть ли не сошлись лоб в лоб, согнувшись над столом. Я рассержено играл желваками на скулах, да и Акиро поскрипывал зубами, зло поблёскивая глазами в ответ. Вдруг вся злоба японца пропала, вместо этого в его взгляде появились лёгкие тени обиды и чего-то ещё. Я даже растерялся, ей Богу. Резко поставленная маслёнка, заставила нас двоих встрепенуться. - Ой, надоели вы мне со своими причудами, касатики, - зловеще проскрипела старушка, и нам с японцем на пару стало жутко. – Надо что-то сделать… Я аж нервно сглотнул. Проблема состояла в том, что за всю мою жизнь милая, добрая и светлая Марья Ивановна даже голоса не повышала ни на меня, ни на крепостных. Нет, я не боялся последствий, которые влекут за собой данный тон и манера поведения няньки, но только потому, что не знал чего боятся. Меня пугает неизвестность! - Ну, поступим, как князь Владимирушка, - улыбнулась нянька, сверкая на нас глазами. – Объединим славян земелькой русской. Правда, касатики? Я не знал, откуда не умеющая хорошо читать старушка знает о Великом Князе Красное Солнышко, и очень надеялся, что она с ним не была знакома лично. - Но я не славянин? – озадачено протянул Акиро. Марья Ивановна окинула его таким взглядом, что по виду японца стало понятно, что он согласился сменить национальность, а когда нянька ещё и прищурилась - то и религию, и пол. Что-то ворча себе под нос, старушка двинулась в сторону выхода, махая нам ладошкой, в жесте: «Следуйте за мной». Акиро украдкой взглянул на меня с весьма озадаченным видом. - Пошли, от греха подальше! – заявил я, поднимаясь из-за стола. – И надеюсь, мы на балтов войной не пойдем, ибо их перед этим откапывать придётся. *** - Вот от сюда и до туда, касатики мои, - махнула рукой нянька, показывая «поле боя», а точнее количество грядок для прополки. Нда, к такому повороту мы были не готовы. Нам заранее было выдано по корзине и по цапке, и теперь мы с японцем, словно две воблы, пересматривались друг с другом прифигевшими глазами. За свою жизнь я никогда даже веника в руках не держал, хотя на фоне недельных событий, мне захотелось взяться за лопату и поработать ей, копая на аршин второй вниз, но снова мой взгляд упёрся в Акиро, и злоба сошла на нет. Боже! Пойду работать, может хоть дурь вылетит из головы. - Так, что здесь сорняки, а что здесь… Марья Ивановна, а что здесь хоть растёт? - Хрен, - сухо ответила нянька. - Что? Правда? – переспросил Лис, явно представляя себе что-то другое, ибо с опаской покрутил из стороны в сторону листик. – А его едят? - На него посылают, притом самых болтливых, - фыркнул я, с подозрением присматриваясь к высокой пушистой траве, которая росла вдоль дальнего частокола. – А ну-ка, погоди, а не с этой ли травки нам чай-то заваривали? Я прямой дорожкой прошагал к данному растению и деловито потыкал пальцем острые листики, сложенные в единую ладошку. - Какая-то подозрительная… - и тут в мою голову пришла маленькая справочка, которую я видел в одной из книг по травам. – Это что? Конопля!? - Да, - тут же закивала головой старушка. - И какого?! – я в негодовании не мог подобрать слов. - Что какого? - Хрена!!! - Тебе салатик сделать, Алёшенька? – тут же ласково, НО НЕ К МЕСТУ, поинтересовалась нянька, абсолютно не замечая моего замешательства. - Из конопли?! – глаза у японца округлились. Я громко сплюнул на Лиса… Жаль только не попал. - Она-то зелёненькая, сочная, - пожала плечами нянька в своё оправдание. – Батюшка ваш ещё до вашего рождения приказал выращивать её повсеместно. Зело хорошая травка: и масло из неё делаем, и верёвки крепкие, а уж какое полотно для одежды мягкое получается – загляденье. Вот только на корм животине не идёт. Правда, я пыталась курам сыпать – так их потом не поймать, да и мимо гнезда несутся; Трофим как-то лошадей попробовал накормить – так там вообще страшная история. Ну, а раз травка такая полезная, мы ведь масло из неё зачастую для лечения используем. Вот я и порешила посадить чуток в огородике, да в чаёк добавлять – для полезности. А чаёк-то с ней и впрямь дюже хороший, вон как вас тогда приободрил. Мы с Лисом воздухом поперхнулись, который стал буквально щебёнкой, после таких слов. - Спасибо Вам, Марья Ивановна, но больше чаю такого не варите! И вообще срубите её к чёртовой матери. Коноплю? На чай? Так давайте ещё мак на булочки посадим, а сверху медовухой поливать будем? Марья Ивановна лишь всплеснула руками, и громко ворча под нос обо всём нашем мнении и пожеланиях, пошла в сторону дома. Оставив нас троих: меня, Лиса и коноплю, в полном недоумении. - Ндаааааа, - протянул японец. – Вы когда-нибудь нормальными бываете? - Нет, у нас это особенность менталитета! И вообще, если что-то не нравиться, то кто-то сейчас пойдёт пешком домой! – гаркнул я на Акиро, опять полезшего в неудачный момент под руку. - В поместье? – с надеждой протянул Лис. Только и мечтая убраться с солнца. - В Японию! Спустя мгновение, мы снова стояли с японцем в боевых позициях двух сахарниц, упёршись друг в друга лбами, готовые даже к рукоприкладству! Ну, естественно, «надзиратель» ведь ушёл с обидой на всём своём внешнем виде. Ну, ничего, нянька отходчивая… - Ну, басурманин, работы у нас тут много, а ты чай к настоящему русскому веселью под названием «Огород» не привыкший. Так что отступай, морда лисья, ибо уж я тебя здесь уделаю! Близко, слишком близко. Даже в дрожь бросает от его золотистых глаз, которые сейчас с вызовом смотрят в мои. - Ой, какая длинная фраза, учил видно всю ночь, белоручка-неженка. Да ты тяжелее пера ничего в своей жизни и не держал. Так что кому тут хвост поджимать надо перед мастером так только тебе! - Проверим? – тут же разгорячился я, и меня уже было не остановить. Акиро лишь фыркнул, и мы наперегонки, пихая друг друга локтями, кинулись к бурьяну. Что тут началось… Крепостные с опаской поглядывали на нас, но вмешиваться не решались. Только с прискорбием смотрели, как гибнет честно посаженное и выращенное с огромным трудом и любовью… Я работал с таким рвением, что земля вокруг меня поднялась одним столбом пыли, а в нем было не особо видно, где бурьян, а где культурное растение. Да и мне, честно говоря, было по ведру коромыслом, правильное я выдергиваю или неправильное. Главное быстро! Акиро наоборот никуда не спешил, а что-то очень аккуратно обкапывал, приценивался, листики поправлял. В итоге вернулась нянька. Марья Ивановна оглядела всю нашу работу, и тут же медленно осела на землю, держась за сердце: - Вы что наделали, соколики!? Это ж, это ж… Ох! Худо мне. - Марья Ивановна?! – мы с Лисом, рванулись к старушке, вовремя подхватывая её под руки, заодно и глянули с её ракурса, что ж мы такое натворили. Там, где я сражался с травой, шла одна ровная борозда, по сторонам которой торчала до конца не похороненная мокрица, печально махая на ветру листиками. Но более жалкий вид имел тот самый злополучный хрен! Притом в единственном числе! Последний выживший. Он молчаливо и гордо покачивался из стороны в сторону, пока листья, торчащие вертикально сугубо только благодаря ветру, не свалились вниз после того, как ветер утих. В ситуации с Акиро был вообще отдельный юмор. Тут уже был похоронен весь хрен начисто, и рядком шла какая-то лебеда, красиво цветущая голубыми цветочками. Видимо японец решил, что данная травина имеет более эстетичный вид для его душеньки, и потому решил выделить и окультурить ЕЁ, закопав при этом весь хрен. Зато каждый «цветочек» был по кругу обложен камушками. Для КРАСОТЫ, мать твою! - Твою мать! У меня аж брови подскочили, притом от того, что эту фразу сказал не я, а мой горе-приятель. - Криво посадил, - тут же продолжил свою фразу Акиро, и я был готов его придушить. - Ладно, касатики, - подала голос Марья Ивановна. – Сама виновата, таких-то работничков оставила! Возьмите грабельки, и всё тут поравняйте, чтоб хоть душу вид Ентот не щемил. Ох, девоньки… К няньке моментом подбежали две чернявые девушки, на которых она поспешила опереться. Они неспешно направились обратно к поместью, оставив нас опять один на один. Ну, вот ничему людей не учат их прошлые ошибки… - Олень! – фыркнул Акиро, посмеиваясь надо мной. – Не мог нормально всё сделать? - Ты серьёзно?!! - я вскинул брови, указывая взглядом на его «могилки». – Иди за граблями! - С какого Японского божества? – тут же вспылил парень, подскакивая на месте и подпирая бока руками. - А кто будет возбухать, получит по наглой лисьей морде, - цокнул языком я, расплываясь в ехидной улыбке. Спустя мгновенье, я уже валялся на земле, а на шею что-то неприятно давило. А именно: сверху меня восседал японец с яростным намереньем придушить меня. Мне даже стало интересно, чем сие могло закончиться, потому я даже и не думал сопротивляться, наоборот: свободно раскинул руки, издал торжественный и громкий последний хрип и …СДОХ. Формально. Высунув язык на бок, и слегка подёргивая ногой. - Эээээ, ты чего? Умер что ли? – раздался обеспокоенный голос сверху. Такой логичный вопрос ну просто напрашивался на не менее матерный ответ, но я решил побыть мёртвым ещё немного. - Лёша, ты там это… Не надо? Давай обратно!!! – тут уже Лис начал меня трясти за шиворот, притом с такой силой, что у меня появилось побольше шансов быть удушенным. О, блин, волхв хренов. НекроманСер шерстяной! - Алёша!!! Не умирай!!! Нет, молю, о Мать моя Лисица! – японец со слезами упал ко мне на грудь, да так громко зарыдал… а потом ещё и высморкался в новую рубаху. Такого я стерпеть не смог! Резко схватил Лиса за бока, и полчком опрокинул его на землю, сам оказываясь сверху. - Ага! – у меня вырвался победный крик, как тут же я и сам приобрел растерянный вид, только взглянув на Акиро подомной. Японец лежал и не ворошился, смотря на меня широко раскрытыми глазами полными слёз. А золотистый янтарь глаз так и блестел на солнце от влаги. К правой щеке, раскрасневшейся от работы и от скатившихся слёз, прилипло пару крупиц земли, и я, не удержавшись, приложил свою ладонь к его лицу, чтоб убрать их. Лис лишь тихо выдохнул, успокаиваясь, и прикрыв глаза, неожиданно для меня потёрся лицом об мою ладонь, прижимаясь к ней плотнее. И тут же слёзы хлынули градом с его глаз… Из-за меня плачет!? - Ты чего? - опешил я, не в силах шелохнуться. – Прекрати! Акиро уже ревел навзрыд. На меня это подействовало, как пушечный выстрел у самого уха: - Ну, прости меня! Дурака! Не буду я больше так делать!!! Ну да, проучить хотел! Но я ж не знал, что ты… ну так всё… короче… Не плачь!!! – затараторил я, хотя вообще никак не умел успокаивать других, да и сырость не любил. - Сударь, вы же мужчина, ведите себя соответственно!!! Акиро… Акирочка! Ну, не плачь, хорошенький мой. Ну, хочешь, я сам за граблями схожу? Да и вообще сам всё сделаю?! Да всё что угодно сделаю, только не плачь… Но проблема состояла в том, что Лис уже далеко не плакал, а наоборот скалился мне ехидной улыбкой: - Купился. - А? А я то… Думал, что ты из-за меня расстроился, - тихим хриплым голосом проговорил я, мягко сказать прибывая в шоке. - Ну, ведомо из-за тебя расстроился. Придушить не удалось! – весело подмигнул Акиро, смахивая остатки слёз и шмыгая носом. - Ах, ты пакость болотная, - мой воз злости во всю уже везла бешеная кляча, так что кому-то сейчас целый мешок пиздюль прилетит. - Ого! - парень ловко вывернулся у меня из-под рук, только и, знай дело, чиркнув прядью волос, как кнутом мне по носу. – Пойду-ка я сам за граблями. Лис ловко ускакал от меня в сарай, гремя тем, что так неудачно попалось под ноги. Цапками кажется. Я неспешно встал, спешить мне на смертный грех вообще не нужно было, но всё же упорно шёл к сараю, с явным намереньем прикопать это ушастое недоразумение в земельке русской вместо компоста. Уже подкрался к самой двери, как меня отвлекли. - Барин, вы куда такой красивый? – поинтересовался совсем неожиданно для меня, нарисовавшийся неоткуда Трофим, сотрясая вязанкой древесины. Ага, красивый, хоть сейчас в гроб, и то с закрытой крышкой хоронить придется. Рубаха в земле, как будто с того света выполз, скула подбитая опухла, а в сапогах пол-огорода камней. Но тут-то дело не в этом, ведь до меня кое-что дошло! Я с опаской посмотрел на крепостного. Мне либо кажется, либо эта здоровенная детина в размере маховой сажени (2.13 м), изъявила выродить из себя сарказм??? Страшно как-то. Смотрю на мужика, как бешеная селёдка на рыбака, и всё пытаюсь переварить эту мысль. - Воно, дров наколол, а на старом месте-то давно уже класти немаши-ка куда, места свободного нету. Куда складывать, барин? - У Марьи Ивановны спроси, - отмахнулся я шепотом, чтоб не палиться, переводя взгляд обратно на сарай и зажигаясь снова, но тут бес меня дернул за кое-что свободно болтающееся. – А знаешь что, кидай в сарай! - Давайте я положу, складно да понадёжней, - почесал бороду Трофим, не понимая моего блеска в глазах и шёпота в ответ. - Ты что барину перечишь!? Велено кидать – значит кидать! – повысил я шипение. Мужик пожал плечами: «Мол, какая дурь только господам в головку их слабенькую не ударит». Но всё-таки бросил. Да ещё как! С размаху своей огромной ручищи, так что бревнышки пулями просвистели, рассекая воздух. Верёвка в полёте лопнула, и деревяшки с гулким грохотом разлетелись по ВСЕМУ сараю, не минуя и … - Ах, кузькина мать!!! – раздался дикий ор, который резанул по ушам. Я уже руками всплеснул от удовольствия, но тут же восторг сошёл на нет, и я обеспокоенно сунул своё личико внутрь хлипкой постройки. Мало ли что? Но я всё-таки зря это сделал. Ибо в меня прилетело ВЕДРО. А дальше воспоминания были смутны и туманны.