Оставь эти мысли

Get Home — Bastille

И все-таки она была очень красивая. Иногда грубая, часто грустная, вечно уставшая. Но при этом в каждом ее движении присутствовала уверенность и размеренность, а в каждом из ее рассуждений о жизни в этом мире слышалась душевная сила и мудрость. Привлекательна как снаружи, так и внутри. Я не понимал, как можно было ее не любить. Каким нужно было быть мудаком, чтобы бросить ее в один из сложнейших периодов ее жизни? Я считал это самым тяжелым преступлением, которое заслуживает лишь смертной казни. Сломать человека означает его убить, ведь разбитая жизнь не стоит и цента, она просто невесома. Но она научилась жить с этим. Я не слышал, как она плачет, и не видел ее в слезах. Никогда. Она все еще искренне верила в хорошее будущее для нас. И эта вера не была фальшивой, я знаю, о чем говорю. Я читал ее мысли, и они были чистыми.

***

— Привет, шизик! — так встретила меня мама после школы. Я привык к такому, в нашем доме это нормально. — Есть будешь? — Привет, ты еще спрашиваешь? Я даже в буфет не ходил сегодня. На самом деле, аппетита у меня не было, я просто не хотел ее расстраивать. Тем более, запах маминой еды мог стать причиной слюнеиспускания у каждого, кто сидел за нашим обеденным столом. Быстро разувшись у двери и аккуратно поставив кроссовки на полочку, чтобы ничего не запачкать, я сразу отправился на кухню. Наш дом был светлым, теплым и уютным, что создавало иллюзию счастья и покоя, чего лично я за свою жизнь практически не ощущал. Да и вряд ли многие действительно это чувствовали, потому что говорить можно всякое и внушать себе, что все хорошо, тоже. А на самом деле счастье в большинстве случаев — это лишь выдумка людей, которым надоело быть грустными. — Ну что, сегодня без инцидентов? — спросила мама, попутно засыпая макароны в кастрюлю с водой. Нет, это не единственное, что умеет моя мама, она правда очень хорошо готовит. — Ты имеешь ввиду, превращался ли я сегодня в Халка? — уточнил я с максимально серьезным видом. Мама оценила отсылку, ведь, когда я был маленьким наивным пацанчиком (как и сейчас, в принципе, только я стал выше, э-э-э, гораздо выше), она смотрела со мной все фильмы и мультики про супергероев по несколько раз. — Нет, я имею ввиду, превращался ли ты сегодня в психа-одиночку и хотел ли сдохнуть сильнее чем обычно? — Мам, ты же знаешь, что это уже давно не случалось, почему так часто об этом спрашиваешь? — Потому что хочу узнать об этом от тебя, а не от учителей, твоих друзей, врачей или полиции. А еще потому что беспокоюсь за тебя… — внезапно мама замолчала и опустила глаза. — Все-таки ты на мою голову свалился, и мне невероятно повезло быть твоей матерью. Нужно хоть вид делать, что ты мне важен, — она улыбнулась, а я закатил глаза. Я безумно люблю свою маму. — Все хорошо, мам. Я пойду наверх, ладно? — Окей, приходи есть через минут двадцать. — Я кивнул и пошел наверх к себе. Я мало с ней говорю, но больше нам и не нужно. Мама и так всегда понимает меня, как и я ее. Я зашел в единственное место, где могу быть собой на сто процентов, — в свою комнату. Существует мнение, что у несчастливых людей, а тем более, у больных депрессией, всегда беспорядок и грязь там, где они обитают, и никогда не заправлена кровать. Наверное, потому что они все время драматически плачут в подушку и закрываются одеялом от внешнего мира, вместо того, чтобы убирать. У меня же все не так (может, я и не болен вовсе?). Я не скажу, что в моей комнате идеальный порядок и сложно найти вещь, лежащую не там, где надо. Но я действительно стараюсь поддерживать чистоту, хотя бы ради своей мамы. Я не смог бы себе позволить напрягать ее еще и уборкой в моей комнате, ведь у нее и так всегда много дел. Мама не достигла высокого успеха в карьере, от нее ушел муж, и её сын немножко больной на голову. Разве я могу еще сильнее портить ей жизнь? Стены моей комнаты голые, за исключением одной картины неизвестного автора, на которой изображено побережье океана и маяк вдалеке. Мне всегда казалось, что где-то я уже видел подобное. Наверное, это просто репродукция произведения какого-то выдающегося художника. Жаль, что, кроме Ван Гога и Дали, я никого не знаю. За окном все банально: не особо оживленная улица и дом напротив, в котором расположена небольшая пекарня. Не помню, чтобы я когда-либо заходил туда. Моя комната находится в южной стороне дома, поэтому если на улице ясная погода, то солнце должно освещать все вокруг меня большую часть дня. Но хорошо, что кто-то однажды придумал шторы. Благодаря им солнечные лучи практически не посещают мою комнату. Я безумно рад этому (я знаю это чувство?), потому что не очень люблю солнечный свет: он ослепляет и дает бессмысленную надежду и секунды безосновательной радости. А я предпочитаю жизнь в реальности, а не в иллюзии. Хотя, иногда мне кажется, что мое восприятие мира очень искажает настоящее. Я привык видеть плохое, привык к серому и унылому миру, где искренней радости места нет. В редкие минуты улучшения моего состояния, мне кажется, что я могу быть счастлив, если сам постараюсь что-то исправить, буду замечать хорошее и ставить его превыше всего негативного. Но в большинстве случаев до этого руки не доходят: снова наступают времена тьмы. Я снова взглянул на морскую картину, которая была здесь, сколько я себя помню. Даже не знаю, повесила ли ее мама, или же она украшала эту голую стену еще при предыдущих владельцах дома. Моя семья переехала сюда, когда мне было семь. То есть мы живем здесь уже примерно десять лет, большую половину из которых без отца. Но нам и вдвоем хорошо, хоть мама и грустит. Просто мне кажется, что ей будет лучше одной, ведь я бы не позволил еще кому-то разбить ей сердце, которое до сих пор изо всех сил пытается восстановиться. Я устало упал на кровать. Через пять минут мама позовет кушать макароны с сосисками. Еще целых пять минут. Телефон было лень доставать. Кстати, второй стереотип: люди с депрессией не вылезают из интернета, всё время бесцельно листают ленту в соцсетях и читают нарочито грустные посты, от которых становиться еще более тошно. Мне же так осточертело это все, что я включаю экран смартфона лишь раз пять за день, ведь мне все еще может кто-то написать, позвонить, а также нужно как-то включать музыку (плеерами нынче уже не пользуются). Чаще, конечно же, последний вариант. Насколько же кошмарно медленно идет время, когда ты чего-то ждешь. Вот-вот мама позовет с кухни, нужно лишь немножечко потерпеть. Еще чуть-чуть. Буквально пару минут. Мне вдруг стало так мучительно ждать, что я закрыл глаза и не заметил, как заснул. Это невероятно и очень непредсказуемо, но для человека, ночью практически не спящего, время для погружения в сон сводится буквально до нескольких секунд. Мне ничего не снилось. Прежде чем поднять веки, я ощутил на себе всю тяжесть одеяла, которого явно здесь не было, когда я засыпал. Кроме этого, я почувствовал тепло и прилив любви к маме, которая меня укрыла. Шторы были плотно закрыты, как всегда, поэтому сложно было понять, стемнело ли уже за окном и соответственно сколько же я спал. Это было не так важно, и я просто решил пойти на кухню, потому что заснул, так и не поев. По лестнице я спускался на ощупь в полной темноте. Скорее всего, мама уже спала, так как в доме была гробовая тишина. Но внезапно ее прервал голос. Что же, я впервые за всю свою жизнь испытал страх, услышав мамин голос. Хорошо, что я уже был внизу в это время, а то так бы и скатился по ступенькам (как по жизни) с перепугу. — Джо, подойди сюда! — крикнула мама, а я немного оторопел, так как голос исходил из темной кухни, и я так тихо спускался, что услышать мои шаги не представлялось возможным. Но я все равно поспешил на зов. Зайдя на кухню, я увидел маму, сидящую в полной темноте. За окном уже была ночь, но не светились даже окна дома напротив, не ездили машины. Внезапно мне ярко представилось, что наш дом чудным образом переместился из большого оживленного города в какой-то редкий лес, находящийся высоко в горах, где от низкого давления не было даже животных, только ветер холодный свистел. Чтобы немного вернуться в реальность, я посмотрел на маму. Мои глаза привыкли к темноте, поэтому я четко различал контуры лица родного человека. Она слегка улыбалась. — Мам, ты меня звала? — спросил я, будто меня вовсе не напрягало то, что весь мир вокруг вдруг пропал, пока я спал. Ну, или то, что я сошел с ума. Даже не знаю, что из этого лучше. — Да, Джо, — спокойно, но очень отчетливо сказала мама. Я вопросительно поднял брови, ожидая более конкретных деталей, которые так ничего и не объяснили (упс, спойлер), потому что я услышал это:  — Найди свет, Джо. Я прошу тебя. — Что? — это все, что мне удалось вымолвить в первые 20 секунд. — Мама… Что это, блин, вообще может значить? Но мама не отвечала, а просто грустно смотрела на меня с легкой улыбкой. Да, я разглядел. Все потому, что в такие странные и напряженные моменты поневоле становишься более восприимчивым к деталям. По крайней мере, у меня так. — У нас отключили электричество и нужно найти свечи? Или мне просто нажать на выключатель? Или искать фонарики на батарейках? Что происходит, мам? — выпалил я, но она все молчала. — Мам? И внезапно я заметил мамин взгляд, который был направлен на выключатель на стене за моей спиной. Это все было очень странно. Очень. Сидеть в кромешной темноте и звать кого-то из другой комнаты, чтобы просто включить свет? Почему бы и нет, классная ведь идея! Ничего не понимая и не отводя взгляд с маминого загадочного лица, я медленно отошел назад и нажал на выключатель. В следующий миг я открыл глаза в своей комнате. Как вы уже, наверное, поняли, мне снился сон. Не помню, когда в последний раз мой мозг показывал что-то, когда я спал. Не могу припомнить также, чтобы я когда-либо видел в своей жизни что-то столь странное и дикое. А я, на минуточку, читаю мысли, поэтому есть с чем сравнить. Я пару раз моргнул, чтобы согнать сон, и обнаружил в своей комнате маму, которая стояла рядом с моей кроватью, скрестив на груди руки. Вокруг было светло, и я был не под одеялом. — Ты вообще нормальный? — сказала мама возмущенным тоном, а потом склонила голову и саркастически улыбнулась. — Хотя, кого я спрашиваю? Кто говорит, что голоден, и потом идет спать? Я звала тебя полчаса! — Я спал всего полчаса? — это все, что я понял из маминой речи. Мама закатила глаза и со вздохом направилась к двери. — Я-я сейчас спущусь! — крикнул я ей вслед, когда уже был слышен мамин злой топот по лестнице. Вместо того, чтобы встать, я еще лежал, смотря в потолок и думая о том странном сне. «Найди свет, найди свет, найди свет… " — всё крутились в моей голове эти слова. Что бы они могли значить? Есть ли в них смысл? Стоит ли мне его искать, или же просто забыть весь этот бред и пойти кушать? По-моему, очевидно, что я выбрал. Через минуту я уже сидел за столом и уплетал уже слегка остывшие макароны с сыром и сосисками. Мама была в своей комнате. Не потому что она обиделась на меня, вовсе нет, просто как раз начался ее любимый сериал по телевизору. Я люблю сидеть в тишине и ни о чем не думать. Но, к сожалению, не всегда получается так, как хочется и нравится. И в этот момент мои мысли заглушали все вокруг. Я старался думать о чем-то… другом. «Найди свет». Я смотрел в окно. Был уже вечер, но солнце еще светило, создавая причудливые тени на асфальте. Окна пекарни напротив были открыты. «Найди свет». Я смотрел на людей, стараясь сосредоточить все внимание на них. Многие останавливались, разглядывая выпечку на витрине. Кто-то заходил внутрь, не устояв перед вкусным ароматом свежего хлеба, булочек и круассанов. На самом деле я не знал ассортимента пекарни. «Найди свет». Но были и те, кто старался ничего не замечать вокруг. Смотря вперед невидящими глазами, они просто шли медленным шагом, потому что, скорее всего, им было некуда спешить. Они устали искать поводы для счастья. Может быть, опустили руки. Их не радуют ни выпечка, ни красивый закат, ни улыбки других людей, им нет дела до того, как они выглядят и во что одеты. Они уже забыли, о чем когда-то мечтали. «Найди свет». Жизнь таких людей перестала иметь смысл, цели, чувства, эмоции, черные и белые полосы. Их мир не разукрашен в яркие цвета, ведь все вокруг равномерно серое, просто иногда бывают дни на оттенок темнее. «Найди…» С громким звоном я бросил вилку обратно в тарелку. Не мог я больше есть, кусок в горло не лез. Надоело все, достало. Мама на секунду выключила телевизор, но вскоре я обратно услышал звуки из её сериала. Я быстро убрал за собой, а оставшуюся еду выбросил, чтобы мама не заметила, что я не доел. Помыв свою тарелку, я пошел обратно к себе и взял телефон. Сначала я хотел просто порыться в интернете, но потом передумал и решил прогуляться на улице. Перед выходом я зашел к маме и сказал ей о своих намерениях, на что она ответила, чтобы я был осторожен и не гулял допоздна. Все мамы такие. На улице я почувствовал свежий вечерний ветер. Повлиял ли он на мое настроение? Не особо, но стало легче, потому что в доме было душно. Или же так было только мне из-за собственных мыслей. В любом случае я пошел дальше. Внезапно в моем кармане завибрировал телефон. Сначала я подумал, что мне написали Фред или Билли, и поэтому не хотел отвечать. Но, как оказалось, это были не они, что повергло меня в небольшое недоумение. На экране высветилось: «У вас новое сообщение от Линн Росс». И я такой типа: «Что?» Поскольку женщина, шедшая передо мной, обернулась, чтобы посмотреть на меня странным взглядом, я понял, что сказал это вслух и, скорее всего, громко. Коснувшись уведомления, я прочитал: «Привет, это новенькая, если что (вдруг ты забыл). Хотела извиниться за грубости, что наговорила тебе после урока. Конечно же, ты не можешь отвечать за поведение своих друзей, так что сорри». То, что она отыскала меня в интернете, чтобы написать, само по себе было странным. Но то, что она попросила прощения фактически за какую-то ерунду, вообще ввело меня в ступор. Я долго стоял и думал, что ответить, и в итоге написал: «Не бери в голову, я и забыл уже. Жаль, что так получилось с друзьями». «По сути, это я вела себя глупо, и ты был прав насчет того, что никто не должен выполнять мои приказы». «Рад слышать». Это сообщение она прочла, но ничего не ответила. И хорошо, потому что я ждал, пока весь этот чудный разговор закончится. Благодаря Линн я перестал думать про ту чушь, что мне приснилась. Я просто шел по улице, расслабленно опустив плечи, и дышал спасительным вечерним воздухом. Я не хотел думать ни о чем тяжелом, поэтому не смотрел на людей вокруг. Мои мысли заняла эта девушка, Линн. Все-таки было в ней что-то странное и необычное. Начиная с того, что ее мысли были для меня «под замком», и заканчивая тем, что она готова поссориться с человеком из-за того, что ее назвали по имени, а потом извиняться перед ним. Ну кто так делает? Хотел бы я залезть ей в голову, чтобы понять ход ее мыслей, но увы. Что она скрывает? Ну, зато у меня появилось что-то интересное в жизни, поэтому следующую попытку самоубийства я отложу до времени, когда найду ответы на все загадки. Так уж и быть. Шутка. Или нет. Ведь кто знает, что может произойти завтра, например? Я усмехнулся своим мыслям, что опять же выглядело довольно странным со стороны. Вообще, весь этот день можно описать одним словом — «странный». И тут я споткнулся. Как будто бы сам Бог (если он есть) хотел показать мне, что если я буду думать о чем-то «несоответствующем депрессивному состоянию», то жизнь подставит мне подножку. Я обернулся, чтобы посмотреть на причину сего неловкого происшествия, и обнаружил ничего. Я споткнулся на ровном месте. Классно, конечно, но когда я развернулся опять, то врезался в какого-то мужчину. Даже не знаю, кто на кого налетел, потому что шел я не очень быстро. — Смотри, куда идешь! — выпалил он. — Извините, — пробормотал я и мельком посмотрел на его нос. «Вот странный, под наркотой что-ли? Ладно, плевать, у Марка температура, и он там один, черт, я должен бежать. Черт, этот недоумок сбил меня, а вдруг я опоздал уже, вдруг случилось что-то? Херовый с меня отец!» — это все, что я услышал за секунду до того, как этот мужчина побежал дальше. Удивительно, какое огромное количество мыслей роется у всех в голове одновременно. Размышлений этого несчастного папы-одиночки хватило для того, чтобы моя прогулка перестала быть облегчением для меня, и я пошел домой, снова ненавидя себя за всё. По пути назад в ночной темноте непонятным образом в моей голове снова всплыло «Найди свет». Черт.