Оставь эти мысли

Promise Not To Fall — Human Touch

Светло-каштановые взъерошенные волосы, которые никогда не лежат нормально, вечно уставшие зеленые глаза, под которыми обитают темные круги от недосыпа. Непонятно зачем дарованные природой длинные ресницы, сухие потрескавшиеся губы с небольшими ранками. Маленькая родинка над левой бровью и немного торчащие уши. У каждого, наверное, бывает то «переломное» событие, когда он рассматривает себя, будто в первый раз, якобы со стороны. Странно, что у меня этот самый момент состоялся аж в семнадцать лет. Ну что, соответствует моя внешность тем предрассудкам про современных подростков с депрессией, ненавидящих всё и всех вокруг? Где же грязные, как у Снейпа, угольно-черные волосы, такие же глаза и мешки под ними? Где же та самая презрительная улыбка или вечно грустный взгляд, повидавший в мире все беды и печали? Странно, но ничем таким мне не «повезло» обладать. Ненавидел ли я свое лицо? Нет. Мне было все равно, ведь оно ничего не может сказать обо мне, моя внешность не определяет меня как личность. Я никогда не придавал ей особого внимания и ухода, просто умывался и зубы чистил утром и вечером. Мне не противно было смотреть на свое отражение, но практически я это делал очень редко, потому что не особо заинтересован в том, как я выгляжу. Красив ли я? Не знаю, мне ничего не говорили по этому поводу. Ненавидел ли я личность, спрятанную за маской моей внешности? Да. Я опустил взгляд с зеркала обратно на только что вымытые руки и развернул их ладонями к себе, потом наружу. Они тоже были не особо примечательны, только холодные всегда. На запястьях проступали синеватые вены, мне всегда казалось, что там довольно тонкая кожа. На руках не было следов от порезов. Я, может, и в депрессии, и ненавижу свою жизнь, но калечить себя «ради прикола» не стану, и этот способ самоубийства мне кажется заезженным и требующим особого внимания к тем, кто на него решается. Гораздо менее драматичным является передозировка лекарствами и наркотиками, потому что это не оставляет следов, если твоя попытка покончить с собой окажется провальной, а также решение спрыгнуть с крыши высокого здания или с моста, потому что более гарантированно обещать смерть может только выстрел себе в голову. Есть также множество других недооцененных способов умереть, но я не буду особо зацикливаться на них. Я почему-то вспомнил свой самый первый раз. Этим словам мы всегда придаем какое-то особое значение, обычно они подразумевают что-то неопытное, что хочется вспоминать или с улыбкой, или со смехом, или с легкой досадой. Чаще всего этим разом оказывается первый поцелуй, секс, любой опыт в отношениях, первая встреча с кем-то, первое важное событие, чем бы оно не являлось. Мой же первый раз и вспоминать не хочется, потому что становится слишком больно. Вы расспрашивали когда-либо несостоявшихся самоубийц, о том, как все произошло? Что их на это натолкнуло, стало тем самым катализатором? Что могло заставить их решиться на такой шаг? Как вообще можно захотеть умереть, навсегда распрощаться с жизнью, которая может продолжаться еще годы, и многие из них могут быть даже счастливыми? Думаю, что нет. А если вы реально интересуетесь всем этим, то, пожалуйста, на здоровье, но сейчас я скажу очень важную вещь. Никогда, слышите, никогда не задавайте такие вопросы, особенно, если вам действительно важно состояние этого человека. Потому что ответы на них очень болезненные, потому что, как бы ты не пытался вылечиться, то, что произошло, все равно имело свои причины, и как бы ты не хотел их забыть, ты не сможешь. А эти вопросы лишь расшевелят старые раны, из которых все еще сочится противный гной, отравляющий всю жизнь, заставят прочувствовать каждой клеточкой твоего тела то, что некоторое время назад могло стать главной причиной твоей гибели. Так что не стоит пытаться понять самоубийц, устраивая им допрос, тем более, что на многие вопросы они и сами, скорее всего, не знают ответы. Я думаю, только хорошие психологи смогут реально помочь, а не навредить, наталкивая психически нездоровых людей на тяжелые воспоминания. Но я все-таки расскажу о том, что произошло, раз уже вспомнил про этот «первый раз».

***

Это было два года назад. Болел ли я уже тогда депрессией? На тот момент так не казалось, но сейчас думаю, что да. Одним абсолютно непримечательным днем я, как обычно, проснулся утром, собрался и пошел на учебу. Не было никаких предзнаменований того, что этот день может стать последним в моей жизни, как бы банально это не звучало. Все шло своим чередом: я сидел на уроках, общался с Билли и Фредом, жевал сэндвич с курицей в буфете и возвращался домой после школы. Но по дороге я заметил то, на что не стоило обращать внимание. Я буду краток, так как вспоминать все это реально очень больно. Навстречу мне шла пара лет тридцати. На руках были кольца, значит, это муж и жена. Девушка очень красива, её волосы заплетены в длинную косу, а на лице легкий макияж. Одета она была в красное платье до колен. Парень же выглядел солидно, имел короткую аккуратно подстриженную бороду, а его глаза прикрывали дорогие и стильные очки. Я думал, они счастливы, ведь крепко держали друг друга за руку и выглядели прекрасной любящей парой. Что ж, по крайней мере, она любила. Я не буду говорить, какую чудовищную ошибку я совершил, посмотрев на их носы и прочитав их самые сокровенные мысли. Все еще не знаю, что сподвигло меня на это. Этот парень не просто не питал к своей жене никаких чувств. Он ее ненавидел. Ощущал такую незримую ярость, что готов был на невообразимое преступление. Он планировал нечто ужасное, жестокое и извращенное. «Сегодня вечером. Наконец-то! Именно сегодня. Мы придем домой, поедим, я закрою входную дверь и включу громко телевизор, чтобы никто не услышал ее противных криков». Они прошли мимо меня, но я резко остановился в ступоре. Я не мог идти дальше. В моих мыслях был хаос. Может, это не то, что я понял? Может, я ошибся? Не осознавая этого, я незаметно развернулся и пошел за ними. Вторая роковая ошибка. Для того, чтобы я мог видеть хотя бы кончик носа этого урода, мне нужно было идти немного сбоку, но при этом позади них, и не подходить слишком близко. Просто представьте: вы идете и планируете у себя в голове тяжелое преступление, и тут вдруг замечаете, что парень, который шел вам навстречу, резко начинает следовать за вами, подозрительно и испуганно пялясь на ваш нос! Никому не пожелаешь! Естественно, как любому нормальному человеку, мне не очень хотелось тогда попасться на глаза потенциальному убийце. Хотя после я думал, что пусть лучше бы он меня заметил. Я бы не жил с виной в душе по сей день. Я бы не жил вовсе. Ничего бы не знал. «…Я убью эту суку. Раз и навсегда. Она больше никогда не помешает мне, я буду абсолютно свободен. Сначала я ее напою вином. Сниму с нее это отвратительное платье и белье. Буду шептать ей всякую гадость, которую она так любит. Она, как всегда, будет пискляво смеяться, издавать эти ужасные звуки, ненавижу их. И как я только мог жениться на ней? Почему я тогда не понял, насколько это плохая идея? Жить в доме с этим существом? О, сегодня все закончится, я обещаю». С этими словами он наклонился и поцеловал ее в лоб. Мое сердце, казалось, упало в пятки. «Как же это будет весело. Я начну медленно. Буду ее нежно целовать. Она будет томно стонать, но потом я ускорюсь, схвачу ее за волосы. Ей будет нравится, но потом она станет кричать, ведь я стану жестче. О, гораздо жестче. Я не буду жалеть сил, вложу всего себя ради этого благородного дела. Ей нет места в этом мире. Я буду вырывать клочками ее поганые волосы. Она обязательно начнет сопротивляться, я стану ее бить. Она будет рыдать и умолять о пощаде. Но нет, эта тварь заслужила смерти. Я буду бить сильнее, оставлю на её теле синяки и раны, разобью ей лицо о край кровати, и она замолкнет, захлебываясь собственной кровью. Потом я возьму ее шею в руки и буду сдавливать, пока моя любимая жена не затихнет навечно. О да, это все произойдет сегодня. Неужели этот день настал? Ты поплатишься за все, дрянь». Последнее слово я услышал, когда пара зашла в дом. Я ничего не сделал, просто стоял и смотрел на их входную дверь, которую он все-таки закрыл на ключ. Я был в шоке. Мне хотелось кричать, ведь за свои пятнадцать лет я никогда не слышал о такой страшной жестокости. Мои ноги онемели, а руки тряслись. С огромным трудом я заставил себя сдвинуться с места и пойти домой. Я ничего не сделал. По сей день не знаю ничего о судьбе этих двух, осталась ли та девушка жива. Думаю, если бы что-то подобное произошло в нашем городе, то об этом твердили бы отовсюду. Хотя, наш испорченный мир уже привык к новостям такого рода, а меня могли просто уберечь от потрясений после попытки покончить с жизнью. Я не застал дома маму. Тогда она работала допоздна в офисе, но после инцидента ушла оттуда, хоть я и просил ее не бросать карьеру из-за/ради меня. И я просто пошел в свою комнату и закрыл дверь на замок. Я был настолько потрясен, что просто сидел на кровати и смотрел в одну точку, вспоминая каждое гребаное слово из мыслей того урода. Я чувствовал себя свидетелем, но не мог ничего сделать, не знал, как помочь. Мои мысли стали съедать меня заживо, и я начал плакать от отчаяния. Я сидел так до самой ночи, пока не пришла мама. Я услышал стук в дверь и вопрос мамы, спущусь ли я есть. Профессионально быстро успокоившись, я соврал, что уже поел и не голоден. Мама ушла вниз. Через час я услышал щелчок выключателя света на кухне, через два затих телевизор. Гробовая тишина. Я снова не мог пошевелиться. Электронные часы, стоящие на письменном столе у кровати показывали 01:37. Он уже убил? Или только вином напоил? Ей еще весело? Я плакал. Я ничего не сделал. 02:45. Что сейчас? Она лежит в крови? Он скрылся? Или еще душит? Я не вмешался. Я не предотвратил преступление. 04:24. Наверное, она уже мертва. Теперь точно поздно. Он жалеет? Ничего не сделал. Просто ушел. 04:52. Я не мог заснуть, и знал, что скоро проснется мама. На столе стоял пузырек со снотворным, ведь я часто не мог спать из-за развития депрессии. Я взял одну таблетку и проглотил ее. Ошибка номер три. Я соучастник убийства, сопряженного с изнасилованием. Осознание этого настигло меня, словно гром. Я больше не плакал, но почувствовал такую резкую боль в груди, будто кто-то со всей дури ударил меня. Мои руки затряслись так сильно, что я уронил пузырек, и все таблетки рассыпались на подушку, простынь и на пол. Я точно помню, как пузырек, словно в замедленной съемке, покатился под кровать. Присев на пол и достав его, я попытался собрать то, что рассыпал, но не смог, потому что меня всего трясло, будто в судороге, и каждая таблетка из моих пальцев падала мимо отверстия пузырька. Началась истерика, и я стал издавать всхлипывающие звуки. Мне пришлось принять еще одну таблетку, чтобы успокоить нервы. Я соучастник. Я ничего не сделал. Я просто ушел. Её убили из-за меня. Я мог все предотвратить, но не сделал этого, потому что трус. И я не смогу с этим жить. Я начал собирать таблетки в руку. К счастью, это получалось хорошо. Внезапно я почувствовал снова, будто в меня ударила молния. Вот только это было умиротворение. Полная осознанность того, что я делаю. И понимание того, что все сейчас закончится. Так будет справедливо. Умерла она — умру и я. В моей руке была горсть таблеток для сна. Я осмотрелся, чтобы убедиться, что все собрал. Посмотрев на белую невинную кучку снотворного, я понял, что да, я очень хочу заснуть. И я принял все сразу. Не запивая водой, а просто глотая несколько таблеток за раз, хоть и было больно. Сначала я чувствовал сладость во рту, но оболочка растворялась быстро, и в горле была ощутима горечь. Потом появилась сухость, хотелось пить. Пока у меня еще была возможность двигаться, я достал со стола часы, став на колени, потом снова сел на пол рядом с кроватью. Мне почему-то не хотелось потерять счет времени в последние минуты своей жизни. Уже было 05:48. Сквозь неплотно зашторенное окно просматривалось серое предрассветное небо: был конец весны, восход солнца был ранним. Вот-вот проснется мама, надо успеть. Я положил ладонь на область шеи, где находится сонная артерия. Пульс начал замедляться. Я просто сидел на полу, оперевшись о кровать, и ждал. Вдруг стал ощущать обильное выделение жидкости во рту, что было довольно противно. Странно, но мне почему-то не хотелось, чтобы меня нашли в луже собственных слюней, и я решил вытереть их правой рукой. Я еле смог поднести ее ко рту, потому что мышцы начали ослабевать. И вот тут я осознал всем сердцем и разумом, что умираю. Глаза слипались, но я хотел подольше посмотреть на рассвет через щель между занавесками, которая слегка расширялась, когда сквозь открытое окно дул свежий утренний ветер. И это у меня не получилось: глаза перестали реагировать на свет, и хоть они и были приоткрыты, вместо рассвета я стал наблюдать, как небо становится все темнее и темнее. Голова начала кружится, и я все меньше понимал, что происходит вокруг. Последнее, что я помню: притупленный звук выбитых дверей и сдавленный крик мамы, которую я уже не видел, так как не мог повернуть голову. Со слов мамы, когда она проснулась в 6 утра, у нее было предчувствие чего-то страшного. Она всегда будит меня так рано, ведь мне нужно собираться в школу, и я всегда просыпаюсь сразу, потому что сплю довольно чутко. Мама сразу заподозрила что-то, когда она позвала, а я не отозвался в первый раз. Спустя еще несколько попыток меня «разбудить» она выбила закрытую дверь. Все еще не понимаю, как ей это удалось. Говорил ли я маме спасибо за то, что спасла меня? Да, миллион раз. Извинялся ли я перед ней? Да. Изменился ли я после попытки суицида? Не особо. Пытался ли я еще умереть? Да.

***

Выйдя из туалета с уже высохшими и слегка дрожащими от страшных воспоминаний руками, я пошел в свое любимое место в школе — буфет, где меня уже ждали Фред и Билли.