Оставь эти мысли

Guns for Hands — Twenty One Pilots

«Мы видим этот мир однобоко. Восемь миллиардов людей проживают один и тот же день иначе. Существует столько же мнений насчет всего, что происходит на Земле. Восемь миллиардов взглядов на мир, на жизнь, на людей, на ситуации, на погоду, на правительство, на стиль, на технологии, на религию и тому подобное. Наш поток мыслей меняет свое направление каждую долю секунды. В миг радости мы замечаем, какое красивое небо у нас над головой, любим тех, кто рядом, и наслаждаемся жизнью. Но в плохой период мы злимся на политиков, не видим надежды на лучшее будущее, не смотрим друг другу в глаза, внезапно вспоминаем, что читали статью о том, как загрязнен воздух, которым мы дышим. Мы живем счастливо, когда нам хочется, и начинаем видеть грязь под ногами и в людях, когда пошло что-то не так. Восемь миллиардов реальностей в одну и ту же точку времени. Мы называем себя оптимистами и пессимистами, делимся на типы личности и виды темперамента, но каждый из нас видит то, во что он верит, и считает это настоящим. И лишь один человек за всю историю ни разу не изменил свой взгляд на мир. Этот человек всю свою жизнь смотрел на все вокруг только сквозь призму невозможной любви. А может, никакой призмы и не было, потому что этот человек знал, каким этот мир был задуман? Может, поэтому его реальность самая правдивая из всех? Один против восьми миллиардов. Или за? Спасибо». — И кто же этот человек? — спросил тугодум Бак Хаксли. — Я думаю, что Линн имеет ввиду Иисуса Христа, — предположила наша преподавательница по истории мира. Сейчас мы изучаем самых влиятельных людей в мире, кардинально повернувших ход истории, и одним из заданий на выбор было написать эссе и выступить перед классом. — Верите вы или нет в то, что Иисус умер на кресте и воскрес на третий день, это ваше дело. Никто не может отрицать, что это был великий человек, который совершал удивительные вещи исключительно благодаря своей любви к людям. Это исторический факт, — подсуммировала Линн. — Что ж, спасибо, Линн, что поделилась этим с нами. На сегодня занятие окончено. Даю вам домашнее задание на следующие две недели. Поделитесь по два человека и подготовьте проект о любой религии мира. Это может быть выполнено в виде объемной презентации с текстовым наполнением либо в виде любого другого проявления вашего творчества. Главное, не забывайте о том, что в первую очередь вам нужно донести информацию другим, поэтому советую составить план доклада и четко знать, о чем вы будете говорить, следовать теме и структуре своего проекта. Всем удачи! Прозвенел звонок и в кабинете послышались вздохи. Я и сам немного приуныл от мысли о том, что нужно будет посвятить своё свободное время ближайшие две недели какому-то бессмысленному проекту. А еще больше огорчения мне доставило то, что я не знал, с кем в паре буду его готовить. Фред и Билли сразу придумали, что их проект будет о буддизме. Нет, я ничьи мысли не читал, просто оживленный разговор моих друзей о дхарме и карме было слышно за два метра от них. Я шёл сзади как третий лишний. В этом минус дружеских трио: на пары не разобъешься. Мы направлялись к шкафчикам, чтобы взять учебники по физике, и вы не поверите, кого я там встретил. — Привет! — улыбнулась мне Линн. Я был рад ее видеть, особенно учитывая то, что Фред и Билли меня жестоко бросили. Мы не успели поздороваться перед историей, так как это был первый урок и Линн на него немного опоздала. — Вижу, ты любишь поспать, да? — усмехнулся я. Линн немного замялась, подбирая слова. — Просто приснился кошмар, и я смогла заснуть только под утро. — Оу, сочувствую. — Да ничего страшного, я привыкла. И поспать я тоже люблю, — призналась Линн. — Слушай, мне очень понравилось твое эссе! Ты довольно смело доносишь мысли, это круто. Обычно я засыпаю на таких монологах, но сегодня слушал тебя с интересом. — Спасибо, приятно слышать! — казалось, Линн просто засветилась от моих слов. Наверное, ей нужно почаще слышать похвалу в свою сторону. — Кстати, — вспомнил я, — с кем ты будешь готовить проект? Линн немного поникла от моего вопроса. — Без понятия. Я тут почти ни с кем не знакома, знаю только тебя и ребят. — Билли и Фред уже вдвоём готовят проект о буддизме. А мне не с кем, — излил я душу Линн. — Можем объединиться, если хочешь. Линн вновь воспрянула духом. — Я только за! Возьмём христианство, можем нарисовать постер и подготовить еще какой-то интересный доклад… — А тебе не кажется, что христианство это довольно скучно? Я бы взял греческую мифологию или что-то такое. — Если ты имеешь в виду древнегреческую религию, то нет смысла о ней рассказывать, так как она считается исчезнувшей. — Перси Джексон бы с тобой поспорил, — пробормотал я тихо, но Линн не оценила шутку. Росс подняла ладони вверх, словно сдавшись. — Окей, если тебе это будет интересно, то давай. Не хочу делать все сама, как всегда. Я тебе напишу адрес, будем делать проект у меня дома. — Почему у тебя? — удивился я. — У тебя там атмосфера какая-то особенная? — Дурачок, — девушка закатила глаза. — У меня дома все художественные принадлежности, или ты сам собираешься постер рисовать?

***

Мы решили начать делать проект на выходных. Мама довольно удивилась, когда я ей сказал, что пойду делать домашнее задание (!) солнечным днем в субботу (!) и даже не к своим друзьям (!), а к новенькой девочке (!!!). На такую ложь бы у меня не хватило фантазии, поэтому мама мне поверила. Я вбил в Google Maps адрес Линн. Мне почти не приходилось бывать в том районе, но когда я подошёл к ее дому, входная дверь показалась мне знакомой. Я списал это на то, что похожее здание с заброшенным садом когда-то могло мне присниться в каком-то ночном кошмаре. Я позвонил в дверь и услышал за ней шаги. Не прошло и пары секунд, как мне открыли. Передо мной стояла немного полненькая женщина со светло-русыми короткими волосами. Она по-доброму мне улыбалась, но я сразу заметил морщинки у глаз и между бровей, которые явно указывали на сильный пережитый стресс. Ей было от силы лет тридцать пять. «О, хорошенький», — таким было ее первое впечатление обо мне. — Здравствуй! Ты, должно быть, Джо? Проходи в дом, Линн тебя ждёт наверху. — Добрый день, спасибо! — только и успел сказать я. Поскольку Линн и ее мама переехали сюда недавно, дом казался пустым. На стенах не висели фотографии, на полках не стояли книги, на окнах не было цветов. На втором этаже располагались две комнаты, дверь в одну из них была открыта. Я тихонько зашёл туда и с удивлением обнаружил Линн, спящую за письменным столом. Судя по тетради и учебнику, лежащих под ее сложенными руками и головой, она решала задачки по физике до того, как сдалась и сладко заснула. Дневное весеннее солнце озаряло комнату Линн. Ее спальню (или берлогу) нельзя было назвать аккуратной и просторной. Несмотря на то, что дом пока относительно пустой, складывалось ощущение, что Линн здесь жила еще до того, как его построили. В комнате стояло два стола: один, как я понял, для творчества, а второй для ноутбука и учёбы. Но по факту оба стола были завалены кистями, карандашами, книгами и тетрадями, а также скомканной бумагой. На видном месте лежала Библия. На стуле с колесиками, которым, предполагалось, Линн добиралась от стола А к столу Б, покоились куча одежды и спящая Линн, разумеется. Кровать, на удивление, была аккуратно заправлена. Наверное, потому что на ней Линн не спит. Весь подоконник занимала гитара в чехле. И это хорошо, потому что вряд ли живые растения остались бы живыми в таких условиях. Я остановился на том, что все, что увидели мои привыкшие к чистоте глаза, — это творческий беспорядок, а не авгиевы конюшни. Мой взгляд упал на Линн. Ее распущенные пшеничные волосы снова будто излучали мягкий золотой свет, как когда-то на уроке литературы. Кстати, с тех пор я мог сказать о ней гораздо больше. Да, она была умна и слегка высокомерна, но за этим скрывалось доброе сердце, желающее помочь всем, кроме себя. Линн не спешила заводить подружек и не любила привлекать к себе внимание, однако любая несправедливость могла ее легко разозлить, и тогда уже не поздоровилось бы никому. Также Линн тщательно старалась скрыть все свои секреты, но каждый раз, когда она думала, что ее никто не видит, от нее веяло грустью и тяжёлыми мыслями. Новый город, новая школа, новые знакомства, но отголоски прежней жизни вновь и вновь врывались в ее разум, выбивая дверь с ноги. Я уже как-то смирился с тем, что не мог читать ее мысли, но я все еще не мог найти логическое объяснение этому неоспоримому факту. Я читал мысли абсолютно разных людей, начиная со своих друзей и заканчивая убийцей. Линн была нормальной девушкой. Нормальной. Я был в этом уверен. Внезапно Линн дрогнула всем телом и открыла глаза. Я сидел на кровати возле ее стола, поэтому первым, что она увидела, было моё озадаченное и в то же время испуганное лицо. Она вскочила, и я следом. Стул с кучей вещей отъехал на колёсиках и ударился о стол напротив. — Чтоб тебя, Джо! Ты давно здесь? — Да нет, вот только пришел. Тебе опять что-то приснилось? — Нет, ничего, — отмахнулась Линн, двигая стул и снова садясь на него. — Ты сильно дернулась, когда проснулась. — Я не хочу рассказывать, что мне снилось, — твердо ответила она. — Плюс один секрет? Тебе нравится хранить тайны? — Слушай, ты меня достал. Только пришел, а уже достал. Спрашивай все, что хочешь. Что? Это точно Линн? Я ошарашенно уставился на нее. Но упустить такую возможность было бы непростительно. Я осторожно сел на кровать рядом. — Почему ты не любишь свое полное имя? Линн вздохнула и заерзала на стуле. — У меня есть дядя по маминой линии, который никогда не называл меня по имени. Он был агентом ФБР, а сейчас работает частным детективом. Когда мне исполнилось девять, дядя Дэмиан подарил мне пистолет и магазин на 15 патронов со словами: «Этот мир жесток, Кайлин, тебе нужно уметь постоять за себя». С десяти лет я умею держать в руке Glock 19 и попадать в цель с расстояния до пяти метров. — Охренеть! Линн как-то грустно улыбнулась и опустила глаза. — Не так это круто, как кажется. Мне никогда не хотелось в кого-то стрелять… — Линн замолчала, словно обдумывала, стоит ли говорить дальше. — Не знаю, слышал ли ты, но примерно два года назад в этом городе произошло одно преступление. Жену моего дяди изнасиловали и чуть не убили, Майя (так ее зовут) чудом осталась жива. У меня в груди заболело. Я не мог поверить в то, что слышу. Линн продолжила: — Сейчас она находится в психбольнице, она все время молчит и не выходит из комнаты, все считают ее сумасшедшей. Никто не может подтвердить, кто это сделал. Я более чем уверена, что судебная экспертиза была подкуплена или не проводилась вовсе. Дядя говорит, что Майя не закрыла за собой дверь и какой-то маньяк проник в дом, говорит, что убил бы того, кто это сделал… — Это неправда! Это был он! — воскликнул я и вскочил с кровати, не контролируя себя. Линн медленно выпрямилась и подняла на меня глаза. Я никогда не забуду этот взгляд. — Что? — Прости, это просто интуиция, — соврал я неправдоподобно. — Нет, не интуиция! Твои руки дрожат, посмотри! Мои ладони — предатели. — Джо! — Внезапно Линн встала напротив меня. — Я тоже ему не верю! Я знаю, что он жестокий человек. Однажды у него погиб пес, якобы его переехала машина, но я знаю, что эта трусливая собака даже улицу перейти боялась! А когда у меня в детстве не получалось стрелять и попадать в цели, дядя Дэмиан кричал и бил меня по рукам, пока мама не видела! Если ты что-то знаешь, пожалуйста, пожалуйста, скажи! Я не могу спокойно спать в этом доме, зная, что здесь произошло, и зная, что тот, кто виновен в этом, все еще ходит по этому городу! Я сделал шаг назад. Первая мысль: «Бежать». — Это произошло здесь? Так вот почему входная дверь показалась мне странно знакомой! — Не здесь, в соседней комнате. Мы переехали сюда, чтобы следить за домом и навещать Майю, пока она проходит курс лечения. Дядя нас с мамой уговорил, потому что мы ее единственные родственники, ведь Майя сирота, а он сейчас завёл себе новую подружку и живет отдельно… Мне кажется, что я сама скоро сойду здесь с ума, я иногда слышу ее крики, — последнее Линн сказала шёпотом, потом закрыла глаза и помотала головой, словно пытаясь прогнать навязчивые мысли. — Он разбил ей лицо о край кровати, — вспомнил я случайно вслух. Научите меня держать рот закрытым! — Ты не поверишь мне, Линн, — сказал я честно на этот раз. — Ты будешь считать меня психом или лжецом. — Джо, я уже верю тебе. Я сдержу в тайне, что бы ты не сказал. Доверься мне, пожалуйста! Ну что ж. Окей. — Я читаю мысли.