Оставь эти мысли

You Can Run — Adam Jones

— Ты дурак? — возмутилась Линн после моего заявления, что я, оказывается, читаю мысли. Еще бы! Я другой реакции и не ожидал. Странно, что первым человеком, которому я доверился, стала Линн. Точно дурак! Дурак, которому почему-то стало обидно. — Может и дурак, но я точно знал, что ты мне не поверишь. — А ты надеялся, что я поверю? Да как так можно вообще, я тебе тут душу изливаю, а тебе лишь бы пошутить! Я не выдержал. — Разве похоже, что я шучу?! Посмотри на мои руки! — Я протянул ей ладони, которые дрожали, как никогда раньше. — Посмотри мне в глаза и скажи, что я вру! Мы стояли друг напротив друга и минуту не сводили друг с друга глаз. — Ну? Не веришь? Окей… — Я резко подошёл к окну. — Видишь ту женщину с маленькой девочкой через дорогу? Она сейчас думает: «Блин, я бы тоже сейчас покаталась на скейте!» Это были очень неподходящие мысли для попытки подтвердить свои способности. Я переглянулся с Линн: она была просто поражена с того, какой же бред я несу. Но потом я наклонился ближе к окну, чтобы оглядеться, и заметил трех мальчиков, которые издалека мчались на скейтах навстречу маме с ребенком. — Вот они, скейтеры! Видишь? — победоносно воскликнул я. Линн тоже заметила их, но потом все равно недоверчиво на меня посмотрела. — Зачем ты тогда спрашивал о моих секретах, если якобы мог все прочитать в моей голове? О чем же я думаю сейчас? — Я не знаю, о чем ты думаешь. — Удивительно! — Линн саркастически всплеснула руками. — Я правда не знаю, почему не могу читать именно твои мысли! — разозлился я. — Ты сказала, что веришь мне! Так сильно хотела, чтобы я рассказал, что знаю о том случае? Что ж, я поделюсь. Только слушай внимательно. Я смотрел в окно и старался не упустить ни одной подробности. В точности передал все, что было в тот день, когда я пытался в первый раз покончить с собой. До мельчайших деталей вспомнил мысли преступника. Я не фильтровал ничего, что говорил. — …Тогда он закрыл дверь на ключ. Больше я ничего не знаю, — договорил я и отвернулся от окна. Линн сидела на кровати и заливалась слезами. Мне в душу словно резко набросали с десяток булыжников. Я не подумал о том, каково ей будет все это услышать, я-то это прошёл еще пару лет назад (и то не до конца), а Линн их знала, это были близкие люди для нее. Росс скорчилась, как от боли, прижимала ладони к грудной клетке. Я сел напротив нее на колени, не на шутку расволновавшись. — Эй… Линн, ты в порядке? — Глупый вопрос, никогда так не делайте. — Прости меня, мне не следовало говорить все это. Как я могу тебе помочь? Давай я твою маму позову? Линн резко помотала головой. — Нет… Сердце… Сердце болит сильно, сложно дышать, — промолвила Линн, не открывая глаз. В такие ситуации я не попадал никогда. Тем более не был их причиной. Подсознательно я хотел убежать, но не мог, потому что… ну не мог. Я ведь не совсем уже. Вместо этого я сделал то, что пришло мне в голову: сел рядом с Линн и осторожно начал упокоительно гладить ее по спине своей до жути дрожащей рукой. Даю курсы по оказанию поддержки, обращайтесь. Спустя какое-то время, Линн немного успокоилась и неловко вытерла слезы. — Это был он. Он полностью соответствовал тогда твоему описанию. Мой дядя — преступник, — горько подытожила Росс. Я посчитал это знаком, что можно убирать руку с ее спины, но говорить все еще не решался. — Что было дальше? — внезапно повернулась ко мне Линн. Она смотрела на меня красными от слез глазами, и я впервые видел так близко ее лицо. Линн была без очков, и это послужило поводом растерянно отвести от нее взгляд, чтобы обнаружить их на столе рядом. — Что ты сделал дальше, когда они закрыли за собой дверь? — Я ушел домой, — коротко ответил я. Этим я делиться не собирался. Но Линн была настойчивой. — Просто ушел? Что ты чувствовал? Я встал с кровати и снова отвернулся от Линн. В принципе, уже не было смысла что-либо скрывать. Я и так уже наговорил многое, чего не стоило. — В тот вечер я пытался покончить с собой. — Господи… Мне так жаль. — Мне не жаль. Я мог бы что-то сделать, но не сделал. — Тебе было пятнадцать! Ты не виноват в том, что произошло. — Я мог бы предотвратить хотя бы что-то, но вместо этого стал соучастником. Во мне снова вскипела сильная злость на себя. — Джо. Я повернулся к Линн и получил сильный удар по лбу чем-то твёрдым. Книга выпала из рук Линн. Что ж, это было неожиданно. — Ай! За что? Линн словно впитала мои чувства и сама начала злиться на меня. — Это чтобы ты свою голову использовать начал! Ты не стал соучастником, ты стал идиотом! Ты понимаешь, что пятнадцатилетние дети не должны проходить то, через что ты прошел? Ты понимаешь, что действовал так, как мог тогда, и все? Линн говорила слишком быстро, а я медленно осознавал, что только что произошло. — Ты ударила меня… Она не давала мне и слова сказать, словно не слышала. — Никогда. Больше. Не говори. Такое. В моем присутствии! И вообще! — Ты ударила меня Библией! — изумился я, смотря на книгу, лежащую между нами. Я осторожно поднял ее. Она открылась на странице, где что-то было выделено желтым маркером. «Вы — свет мира», — прочитал я и чуть снова не выронил книгу из рук. — Свои ошибки нужно прощать и жить дальше. В этом мире есть те, кто тобой дорожит. И в этом мире есть что-то, ради чего ты живешь, даже если сейчас ты этого не видишь. Линн серьезно смотрела на меня своими светло-карими глазами. Они словно впитали в себя лучи солнца, которое уже вовсю заливало комнату мягким светом. «Найди свет, Джо», — вспомнил я свой недавний сон. «Я нашел?» — усмехнулся я про себя. Линн закрыла в моих руках Библию и медленно ее забрала. — Да, я ударила тебя Библией по лбу. Не зря же у меня она на видном месте лежит, — улыбнулась Линн. — Я так и понял. И мы рассмеялись. Впервые за этот день.