Оставь эти мысли

Drama — AJR

Зайдя в буфет, я обнаружил своих друзей сидящими за самым дальним столиком. Мы не были местными аутсайдерами, нам просто было противно общество других старшеклассников. Я мог прочесть мысли каждого присутствующего, и поэтому не хотел иметь ничего общего с теми, кто в основном думает лишь о сплетнях, статусе в школе, желании поскорее свалить с уроков и иногда об оценках и учебе. Фреду также была противна их компания, но главной причиной его неприязни являлось параноидальное выискивание в каждом их слове намек на расизм. Я же вообще почти не разговаривал, может, поэтому мы с ним друзья. А Билли… Не то чтобы он плохо отзывался о сверстниках, ему просто нравилось тусить с нами. — Старина, чего опять загрустил? — спросил Фред, когда я подошел поближе, и они с Билли перестали смеяться, озадаченно смотря на меня. — Просто вспомнил первую попытку покончить с собой и думаю: «А не повторить ли?» — Судя по лицам друзей, шутку они не оценили. — Да ладно вам, разве это не мое привычное состояние? — Парень, у тебя руки дрожат. Насколько я знаю, это не особо нормально даже для тебя. Особенно если учитывать, что сейчас конец апреля, а не февраль, — не унимался Фред. Я опустил глаза на свои трясущиеся ладони и спрятал их в карманы джинсовой куртки. — Слушайте, а мы не можем просто поесть без этих ненужных расспросов? — решил я закончить эту тему, но Билли думал иначе. — Если тебе нужна помощь, ты всегда можешь обратиться к нам, знаешь? — Конечно знаю, Билли, я всегда могу рассчитывать на вашу бесценную поддержку. Спасибо вам за то, что вы есть! — Я стер воображаемую слезу, но Билли почему-то мне не поверил. — Я серьезно, о таком не шутят, — нахмурился друг. — Правда? — одновременно произнесли мы с Фредом, после чего понимающе переглянулись. О чем еще можно шутить, как не о суициде и депрессии? Буду благодарен за идеи. — Ого-о, смотрите, кто к нам идет! — Фред внезапно посмотрел куда-то за мою спину. Я резко развернулся на стуле и заметил быстро приближающуюся загадку сего века — Линн Росс, чьи мысли были недоступны для меня. Это я так, напоминаю. — Я иду не к вам двоим, а к нему, — резко сказала девушка и указала кивком на меня. — Чего тебе? — вздохнул я. После этих слов Линн слегка замялась и поправила очки. — Просто я почувствовала, что нужно еще раз извиниться перед тобой за вчерашнее. — Почувствовала? — вмешался Фред. А я даже не успел переварить то, что она сказала. — Это как? Тебе Бог сказал что-ли? «О, дочь моя, пойди и снова скажи Джо, что не хотела ему нагрубить из-за его мудаков-друзей! Аминь!» — Даже если и так, то что? Бог еще добавил: «Передай еще тому черному парню, что за счет тупых шуток его самооценка не поднимется», — вызывающе сказала Линн, что повергло нас всех в ступор. — Постой… Ты рассказал им о том, что я писала тебе?! — закричала она на меня. Это было так громко и неожиданно, что можно было физически почувствовать на себе миллион заинтересованных взглядов в школьном буфете. Я растерялся. — Ну… Как бы… Да, я сказал, Линн. Сказал, потому что они мои друзья, а с тобой я знаком только со вчерашнего дня. — На случай, если ты не знал: диалог между двумя людьми считается конфиденциальным, и передавать информацию третьим лицам нельзя без предварительного согласования с собеседником. Можно поступать если не по закону, то хотя бы по-человечески. С этими словами она резко развернулась и ушла прочь, как обиженный ребенок. Но я не знаю детей, которые бы так мастерски умели ставить на место. Кто-то рядом настолько поразился ее дерзостью, что даже присвистнул. Поскольку я немножко социофоб, то чувствовал себя в тот момент максимально некомфортно под давлением повышенного внимания к моей персоне. Я еле заставил себя отвести глаза от дверей, за которыми скрылась Линн, и медленно развернулся, отрешенно глядя на своих друзей. Фред, которому вообще нужно было куда-то уйти и спрятаться после всего, что он ляпнул, решил снова вмешаться: — Эмм, Джо, ты вроде есть хотел, нет? — Спасибо, Фред, уже нет аппетита. Надеюсь, он понял значение этих слов, потому что я взял свои вещи и ушел из буфета. Я хотел найти Линн, чтобы извиниться. Да, нельзя было рассказывать о её сообщениях, это, и правда, было очень неуважительно с моей стороны. Я же все-таки не такой крутой говнюк, чтобы вести себя подобным образом и считать это нормальным. — Прости, я не имел права рассказывать им, — сказал я честно Линн возле наших шкафчиков, когда она как раз злобно закрывала свой. — Серьезно? Я не верю, что такой, как ты, будет чувствовать себя виноватым. — Такой, как я? — не понял, что она имела в виду. — Это какой же? — Самоуверенный и эгоистичный идиот, который думает, что может делать всякую ерунду и считать, что ему за это ничего не будет. — Ага, то есть ты за один день смогла заглянуть ко мне в душу и понять, какой я человек? А хотя, — я махнул рукой, — было бы странно, если бы такая, как ты, простила эту ерунду, о которой и говорить не стоило. — В каком смысле такая, как я? — спросила в свою очередь Линн, что было вполне ожидаемо. И не нужно было даже знать, о чем она думает. — В прямом. Такая дерзкая и гордая дурочка, которая считает, что всех вокруг можно рассортировать согласно какой-то глупой классификации в своей голове. — Да что ты несешь? — она возмутилась. — Я вовсе не такая, как ты говоришь! — Как и я, поэтому стою тут и извиняюсь перед тобой. Ну да, все «эгоистичные идиоты» так делают. Она молча смотрела на меня секунд тридцать, будто тщательно перебирая в голове все возможные варианты дальнейших событий и принимая самое важное решение, от которого будет зависеть судьба человечества (извините, детство с супергероями иногда сказывается). А потом она произнесла: — Ладно, будь по-твоему. Я больше не обижаюсь. Ну что же, это было проще простого. Вряд ли я встречал раньше людей, способных так быстро прощать. Хотя, было бы на что обижаться. — Ты что, нервничаешь? — спросила вдруг Линн. — Что? Ты о чем? — Я о твоей дрожащей руке. Все хорошо? Как оказалось, я по неосторожности вынул руку из кармана, забыв, что мое тело все еще отходит от пережитых воспоминаний. Как я не люблю эту свою особенность. — Забей, это не так важно. Такое случается… иногда. — Все всегда имеет свои причины, — тут она замолчала на пару секунд и продолжила: — Здесь не холодно и не похоже, что у тебя повышена температура. Тебе не страшно, так как ты нормально разговариваешь, и это не паническая атака, так как ты не задыхаешься. И это не нервный тик, судя по продолжительности. Значит, твоя дрожь — это длительные рефлекторные движения, обусловленные каким-то воспоминанием. Видимо, не самым приятным. Где-то минуту я просто молчал с открытым ртом, пока ко мне не вернулась способность говорить. — Ого, — промолвил я, — твое второе имя не Шерлок, случайно? Это было невероятно! — Ничего сложного, — пожала плечами Линн, но все же слегка засмущалась, заправив выбившуюся из косички прядь за ухо. — Так ты уверен, что тебе не нужна помощь? Очень нужна. — Да, конечно! Не бери в голову. — Как знаешь, — пожала плечами Линн, но глаза её выражали недоверчивость (или мне так показалось). — До встречи тогда. Не дождавшись, пока я что-то скажу, Линн обогнула меня и поспешила в кабинет, так как вот-вот начиналось занятие. Я обернулся и провел ее взглядом. Длинные косички отбивали быстрый ритм по ее спине, пока она не скрылась за углом.

***

Я вернулся в буфет. Билли и Фред все еще сидели за тем столиком. Как нам сказали еще на первом уроке, мистер Санчес, наш учитель испанского, проснулся утром с воспаленным горлом, а заменить его не смог бы никто, тем более за такой короткий период. Поэтому у нас вместо занятия был почти час свободного времени. Мои друзья молча пялились в свои айфоны, бесцельно листая ленту в Инстаграме. Я сел напротив них, они лишь на секунду подняли головы. Ну да, как еще проводить свободное время с друзьями в реальной жизни, если не сидя в социальных сетях. Мне не хотелось говорить с Фредом, но я себя заставил:  — Фред, можно я задам один простой вопрос? Не отрываясь от экрана, он коротко бросил: — Валяй. — Почему мы с тобой дружим? Вот тут-то оба моих друга удивленно посмотрели на меня. Но Фред не растерялся, а скорчил страдальческую гримасу: — Ты предлагаешь расстаться?! — Он пораженно прислонил ладонь к сердцу, отчего Билли тупо заржал, а следом и Фред. Я взглянул на нос темнокожего. «Чего это он задает такие вопросы? Неужели сам не понимает, сколько всего нас связывает?» — Я знаю, что мы через многое прошли вместе, и помню, как ты поддерживал меня, когда мне было хуже, чем обычно. Но, Фред, я бы никогда не заводил дружбу с козлом, — да, это прозвучало очень странно, и Билли снова пырснул смехом. Фред же молча смотрел на меня. — Я к тому, что раньше ты бы никогда не стал издеваться над незнакомым тебе человеком. Фред со вздохом закатил глаза. — Опять двадцать пять! Да как я над ней издевался? Вчера назвал её полным именем — все, преступление! Сегодня процитировал ее же сообщение — смертная казнь? Знаешь, Джо, раньше ты бы не стал защищать незнакомого тебе человека от своего друга. Я задумался. А ведь он в чем-то прав. Стал бы я обвинять в чем-то Фреда и извиняться перед Линн, если бы знал, о чем она думает? Как оказалось, быть нормальным человеком странно и даже сложно. Просто поймите, имея мою способность, невозможно найти абсолютно идеальных людей (кроме моей мамы, конечно же). Все стараются поступать правильно, говорить правильно, выглядеть правильно, но за мыслями никто не следит. И чаще всего у людей в голове оказывается просто бардак. Может, у меня действительно к Линн было какое-то особое отношение из-за того, что я ну никак не мог знать, что творится в её разуме? Из размышлений меня вывел голос Билли: — Тут не нужно быть слишком проницательным, чтобы увидеть, какого ты мнения о ней. Признаюсь, сначала я подумал, что это было адресовано мне. Но Билли смотрел на Фреда. — Неужели и тебе она понравилась, Билли? Она же до ужаса надменная! Чего стоит только это ее: «Не называйте меня Кайлин, а то я каждый раз буду от вас дерзко убегать!» — Фред ее смешно перекривлял, хлопая ресницами и поправляя очки и дреды, словно это косички Линн. — Слушай, никто из нас ничего о ней не знает. В конце концов, Линн только вчера перешла к нам. Мало ли, что у нее связано со своим именем! Фред обреченно вздохнул. Он понял, что доказывать нам что-либо бесполезно. — Окей, что вы от меня требуете? Мне, может, публично перед ней извиниться? Или раскаяться и стать ее рабом до конца своих дней? — Для начала перестань отпускать расистские шутки, тебе это не к лицу. — И тебе правда лучше извиниться, — добавил к моим словам Билли. — Можно не публично, — закончил я. — Слушаюсь и… — внезапно Фред запнулся, а его взгляд устремился на что-то за моей спиной, —…повинуюсь. Господи, это что, Вайнона Райдер? Вообще, я не очень люблю оборачиваться назад и неловко встречаться с кем-то взглядом, но тут мое любопытство взяло верх. В наш буфет зашла максимально необычная (для нашей школы, по крайней мере) девушка. Угольно-черные волосы длиной чуть выше плеч, винтажные солнцезащитные очки и темная помада. Одета она была в рубашку и брюки, как можно было уже догадаться, не самых светлых оттенков. Девушка прошла мимо, одарив нас недоумевающим взглядом поверх очков, так как мы тупо пялились на нее. Вызывающая утонченность и грубость одновременно. С одной стороны весь ее образ говорил: «Отвалите все, не смейте ко мне подходить, со мной говорить и на меня смотреть», а с другой: «Обратите на меня внимание, пожалуйста, я так нуждаюсь в этом». Возможно, я ошибался, но обычно такое противоречие делает человека только более привлекательным. Фред лишь подтвердил мое предположение: — Хотел бы я стать ее Джонни Деппом… — Ты же знаешь, что они недолго встречались? — уточнил я. — Да, но какой парой они были! — восхищенно воскликнул Фред, не отрывая глаз от девушки, которая стояла теперь у витрины с моими любимыми сендвичами. — Я не знаю вас, парни, — отозвался Билли. — А её знаю. Это Эш Бланко, и она живет в соседнем доме от меня. Тут мы с Фредом дружно уставились на Билли. — Но мы были у тебя сотни раз! Как мы могли не заметить ее? Только я собрался как-либо дополнить слова Фреда, как вдруг кое-что всплыло в моей памяти. — Постой… Это та самая Эш, с которой ты раньше здоровался, когда мы подходили к твоему дому, но в школе вы делали вид, что не знакомы? Я знал ее. Знал тихую, невзрачную девочку по имени Эш с рыжими кудрявыми волосами и веснушками. Ее шкафчик был рядом с моим, а теперь его заняла Линн. Я уже и забыл, когда в последний раз видел Эш: шкафчик пустовал с начала учебного года. — Ну, других девочек по имени Эш, которые жили бы возле меня, я не знаю, поэтому да, я полагаю, что это именно та самая Эш, — саркастически ответил Билли. Фред в шоке схватился за голову: — Если вы думаете, что я поверю, что та Эш могла превратиться в это неземной красоты существо, то даже не надейтесь на это! И что ты пытаешься мне сказать этими своими кивками и странными взглядами, Джо? Я всего лишь пытался его предупредить, что та самая Эш стояла прямо позади него. Очки ее были на голове вместо ободка для волос, которые теперь были собраны в коротенький хвостик, а поверх рубашки она надела фартук, как у тетушек, работающих у нас в буфете. Несмотря на всю комичность ситуации, Эш умело сдерживала улыбку. — Обсуждаем что-то интересное, ребята? Фред медленно повернулся и с глубочайшим благоговением в глазах столкнулся с девушкой взглядом. Она лишь подняла брови. Билли нарушил внезапно возникшую тишину: — Привет, Эш! — Здравствуй, Билли. Теперь, когда я здесь не учусь, со мной можно здороваться? — И она снова обратилась к Фреду: — Да, та самая Эш смогла превратиться в меня, если тебя это так волнует. Она обошла ребят, наклонилась над нашим столом и начала быстро его протирать, а я тем временем взглянул на её нос. «О да, эти чудики запомнят этот момент! Черт!» Последнее она подумала, когда увидела, что ее рукав немного задрался, пока она оттирала пятна на столе, и обнажилось ее запястье. Эш мгновенно его прикрыла, и никто ничего не успел заметить, кроме меня. На ее руке был большой, уже немного позеленевший, синяк, отдаленно напоминающий отпечаток сильной руки. — Почему ты здесь уже не учишься? — спросил я осторожно. — Чтобы меня меньше бесили те, кто лезет не в свое дело, — ушла она от ответа. Я и не ожидал услышать от нее что-то другое. Ответ был в её голове, хоть и сказала она иное. Я давно пользуюсь этим действенным, хоть и нечестным, способом узнавать правду. «Потому что Бак Хаксли», — услышал я, посмотрев на её нос. Я аж выпрямился на стуле. Она недоуменно взглянула на меня и, сказав, что я какой-то странный, ушла протирать другие столы. Каким образом могут быть связаны Бак Хаксли и Эш Бланко? — Ты что-то знаешь об этом? — спросил я Билли шепотом. — Ну… Сначала она все реже стала появляться в школе, потом вообще перестала выходить из дому. Мои мама и папа говорили между собой, что Эш чего-то сильно боится, но её родители никак не могут узнать, что именно так пугает их дочь. Наши семьи не слишком тесно общаются, поэтому я знаю только слухи. А потом еще через пару недель я услышал, что отец Бланко потерял работу, и примерно в то же время увидел Эш в её новом образе. И не поверил своим глазам. Все это время Эш ходила по буфету, убирая мусор на столах и под ними, и подпевала песням в наушниках. Нас невозможно было услышать. Для меня картинка не прояснилась. Фред сидел молча и, нахмурившись, неосознанно следил за Эш. Вдруг он проговорил к Билли, не отводя взгляд от девушки: — Может, ты можешь припомнить еще какие-то детали? Что-то необычное или странное? — Я сказал все, что знаю, — пожал плечами Билли, но тут же вспомнил что-то: — Хотя нет, было еще кое-что, но… — Что? Говори, Билли, что ты еще видел? — Тут уже Фред оживился и выжидающе смотрел на парня. Я наблюдал за всем этим, перебирая в голове варианты, в каком контексте сейчас всплывет имя Бак Хаксли. — Прошлым летом я как-то проснулся ночью от того, что на меня больно запрыгнул кот, и встал открыть окно, ведь было душно. И я увидел у двери дома Бланко одного парня… Очень похожего на Бака Хаксли. Через секунду открылась дверь, и он тихонько зашел внутрь, оглядываясь через плечо. Утром я вспомнил об этом, но подумал, что мне это приснилось. Меня можно понять, потому что обычно мне и снится подобный бред. — Бак Хаксли и та Эш Бланко, которую мы знали раньше? Это реально какой-то бред, — нахмурился Фред еще сильнее. — А если не бред? — вмешался я и вспомнил синяк на запястье девушки. — Что если это правда, и Хаксли каким-то образом ей навредил, и поэтому она боялась ходить в школу? — Тогда он тупой ублюдок! — вскрикнул Фред, и Эш посмотрела на него, вынув один наушник и вновь вскинув брови. — Класс, теперь она думает, что я супер-странный. — Так и есть! — прокричала Эш, услышав Фреда, который закрыл лицо от стыда. Мы все дружно засмеялись, и я впервые увидел на лице девушки улыбку. На мгновение я вспомнил, какой она была до того, как кардинально изменилась. Неужели какой-то Бак Хаксли, избалованный сын богатых родителей, виновник половины школьных скандалов, для многих недоступный объект воздыхания, мог иметь какие-либо отношения с ничем не примечательной, скромной и, как мне казалось, счастливой девочкой и превратить ее в то, что мы видим сейчас: в человека, который старательно скрывает все эмоции, который потерял все, включая себя? Разве это возможно? И возможно ли это исправить?