Two — Sleeping at Last
Я ну никак не мог проигнорировать личное пожелание Фреда и все-таки пошел к Линн, по пути проговаривая в голове, как же я ей буду объяснять, с чего вдруг я оказался у нее на пороге.
Потому что я хотел ее видеть и знать, что она в порядке? Само собой, но это как-то сильно сентиментально для меня. Да и неловко.
Потому что Фред сказал? Это вообще как-то тупо.
Потому что нужно закончить проект до понедельника? Разве она мне поверит?
Пока я думал обо всех возможных сценариях предстоящей исповеди, я неожиданно подошёл к ее дому. Решив, что я никогда так ее и не увижу, если весь разговор произойдёт у меня в голове, я набрался смелости и позвонил в дверь, которая все еще меня пугала.
Звонок раздался, но я не услышал никакого движения за дверью. Позвонил еще раз. Где же еще ей быть, как не дома?
И тут я услышал, как в доме что-то разбилось. Я не на шутку испугался, зная, в каком Линн может быть сейчас состоянии.
— Линн! Это Джо, открой, пожалуйста! — крикнул я и снова ничего не услышал.
Не знаю, что на меня нашло, но появился резкий порыв выбить дверь. Через секунду включился разум, и я дёрнул ручку. На удивление, дверь распахнулась. Помедлив секунду, я вошёл.
— Линн?
В ответ раздался короткий не то всхлип, не то вздох из кухни на первом этаже. Я устремился туда и опешил от того, что там увидел.
Линн сидела на полу в своей серой мятой футболке и шортах. Вокруг было много осколков и что-то разлито (кофе, судя по цвету). Потом я увидел кровь, которая струилась из правой ладони Линн. Сама Росс смотрела на меня как-то отрешенно и виновато в то же время.
— Где аптечка? — поздоровался я.
Все мои воображаемые репетиции в голове оказались напрасными.
Линн молча помотала головой, мол: «Не стоит».
— Линн, где аптечка? — более настойчиво спросил я.
Она указала взглядом на подвесной шкафчик рядом с холодильником в противоположной от меня части кухни. Чудом не украсив носки кофейными пятнами, я добрался туда, нашел бинт, смочил водой первое попавшееся полотенце и сел рядом с Линн на пол.
Она молча протянула мне руку. Я удивился тому, насколько слабой и холодной она была. Я вынул небольшой осколок керамической чашки нежно-голубого цвета из ладони. Казалось, что он был загнан на сантиметр внутрь намеренно, а не случайно. Я завис на секунду, посмотрел на Линн, и по ее встречному виноватому взгляду понял, что она догадалась, о чем я подумал.
Я вытер кровь на ее руке, а рану кое-как перевязал бинтом.
— Ты в крови? — слабо проговорила Линн толи вопросительным, толи утверждающим тоном, глядя на мою белую футболку.
Я вспомнил, что на ней еще остались следы боевого ранения Фреда. Что за день такой? Я больше пятницу не люблю.
Теперь еще и в кофе весь. Мои носки распрощались с девственной чистотой.
— Ты как бы тоже, — удачно подметил я.
— А чего ты пришел?
Таки этого вопроса избежать не удалось. Ну что ж, будем честными.
— Ну мы же друзья. Ты… Ты ведь не забыла? — Линн улыбнулась краешками губ. — Я тебе писал, звонил, ты не отвечала. Ребята предложили проведать тебя сегодня втроём, но как видишь, смог прийти только я.
— Мило, — улыбка стала чуть шире.
— Мило было бы, если бы мы не сидели на полу в кофе, крови и осколках.
— Верно.
— Что с тобой? Выглядишь очень плохо. В плане, ты красивая, но бледная, с синяками под глазами, какая-то истощенная, слабая, у тебя холодные руки…
— Ты считаешь меня красивой? — казалось, Линн услышала только это. Я настолько засмущался, что ощутил, как мое лицо стало гореть. Я опустил глаза и стал убирать осколки чашки с пола.
— Ну… да. Я же не слепой.
Вот дурак. Ну почему я просто не могу нормально разговаривать? Джо, а-ну быстро взял себя в руки!
— Так что с тобой? Ты когда ела в последний раз? — меня так осенило этой ужасной догадкой, что я снова завис, смотря Линн в глаза.
— Я… не помню. Я не голодна просто. Дня три-четыре пью только кофе и чай.
Я уставился на нее.
— Ты угробить себя решила? Твоя мама все еще не вернулась?
— Не вернулась.
— Почему дверь входная открыта?
— Она открыта? Ой. Наверное, ты ее не закрыл…
— Ты не выходила с понедельника из дому? — я уставился еще сильнее.
Линн виновато опустила голову.
— Возможно… Я… Мне очень плохо, Джо. Мне страшно. И от этого я злюсь. Я не хочу бояться. И я не могу ничего делать, не могу есть, не могу прогнать всякие мысли из головы. Я не могу позволить, чтобы мой дядя причинил маме вред, хоть на нее я злюсь тоже. Боюсь, что он придет сюда… И я не знаю, зачем тебе это говорю.
Мое сердце разрывалось от того, что я слышал и видел. Я отбросил все осколки в сторону и подсел ближе к Линн.
— Знаешь. Нас слишком много чего связывает, чтобы разбираться со всем этим в одиночку. Твои проблемы — мои проблемы. И я рад, что ты честна со мной и доверяешь. Я хочу помочь тебе, правда. Страх — это нормально, но ты выше того, чтобы он так овладевал тобой. Эй, посмотри на меня. — Я улыбнулся, осторожно коснулся ее подбородка, и Линн подняла глаза. — Ты же боец! Это все не случается с людьми, которые не способны это перенести! Я уверен. Ты намного сильнее и храбрее, чем думаешь.
Линн внезапно просияла.
— Это ты от моих слов так заулыбалась? — я который раз засмущался.
— В какой-то степени. Твои слова мне напомнили один стих из Библии.
«Вы — свет мира», — всплыло в моей голове.
— Ты знаешь его наизусть? — Линн кивнула. — Тогда я заинтересован.
— Там сказано, что Бог никогда не допустит, чтобы мы были испытываемы сверх сил.*
Я помолчал с минуту.
— Я рад, что это утешило тебя. Знаешь что, сейчас ты будешь наблюдать, как я готовлю самый вкусный обед, а потом я пойду тебя выгуливать. Как тебе идея?
— Так себе, если честно, — скривилась Линн.
— Если что, разрешения я не спрашивал. Но сначала нужно тут убрать.
— Фу.
— Не переживай. Ты мне поможешь, если просто будешь сидеть спокойно на стуле. Но тебе еще надо переодеться в чистую одежду, чтобы можно было выйти на улицу.
— Я не уверена, что у меня хватит сил встать.
Это совершенно точно не было правдой, но в моем сердечке что-то кольнуло.
— Ты позволишь?
Линн кивнула, и я, подойдя со спины, поднял ее с пола за подмышки. Казалось, она совсем ослабела за эти дни, и стала легче, чем когда я вёл ее пьяную домой в понедельник.
— Дойдешь?
Я убедился, что она стоит на ногах, и осторожно убрал руки. Линн еле заметно дрогнула от моих прикосновений и развернулась ко мне лицом, все еще будучи максимально близко.
Смущаясь и не отрывая взгляд от пола, она тихонько проговорила:
— Да… Да, спасибо.
Линн неловко заправила выбившиеся пряди спутанных волос.
— Ну и чего ты так пялишься на меня? Я плохо выгляжу.
— Не волнуйся, в понедельник ты выглядела еще хуже, — сморозил я, а сам почему-то не мог просто отойти от нее.
— А вот это совсем не мило, — сказала Линн, но при этом моя тупая шутка ее порадовала и немного расслабила.
— Иди, Росс, иди. Дай мне позаботиться о чистоте твоей кухни.
Тут Линн уже вовсю рассмеялась.
— А я-то думаю, чего ты пришел? Оказывается, ради моей кухни.
— Именно. Ты тут в придачу только.
Линн снова прыснула смехом и отправилась в свою комнату.
Я успел собрать оставшиеся осколки былой
радости красивой чашки, найти ведро и швабру, протереть пол от кофе и крови, вымыть гору чашек с листьями чая, обнаружить в холодильнике яйца и еще не пропавшее молоко, один помидор и чуть подвявшую зелень, приготовить из всего этого набора омлет, и к тому времени Линн вернулась.
Особо в ее внешнем виде ничего не изменилось, помимо того, что она надела джинсы, другую футболку, причесалась и заплела кое-как одну косичку.
— Это тебе, — с этими словами Линн протянула мне пару чистых белых носков.
Мне стало очень смешно.
— Ты уверена, что я влезу в твои носки?
— Я всегда покупаю большие носки, мне они больше нравятся, — пожала плечами Линн.
Что же я еще интересного узнаю об этой девушке?
— Что ж… Спасибо, они мне сейчас очень кстати.
Я быстро выбросил старую пару носков и надел новые. И не важно, что джинсы и футболка были грязные, главное, что носки белоснежные. Вот мама удивится, когда будет стиральную машинку загружать. Хотя в этот раз я, наверное, постираю вещи сам, а то кровавые пятна могут вызвать множество вопросов.
Я заварил травяной чай, и мы сели есть. Поначалу Линн недовольно морщилась, но в итоге под моим пристальным взглядом доела весь мой замечательный омлет.
— Я сейчас лопну.
— Приму это за комплимент моему умению готовить.
Линн отодвинула тарелку и со стоном опустила голову на стол.
— Нет-нет, на столе мы спать не будем, а сейчас же идем гулять. Давай, посуду потом уберём.
— Не-е-ет.
— Да-а-а! Ты только посмотри, какая там прекрасная погода за окном! — сказал я, а потом сам туда глянул. Там как-то потемнело и, судя по серым тучам, намечалась гроза.
— Погода супер, — сказала Линн вместо меня.
— Ну… — Я почесал неловко затылок.
— Нет, правда супер! Идём!
Я удивлённо уставился на нее. Казалось, она аж загорелась идеей пойти гулять перед началом первого весеннего ливня. Ну ладно.
Через десять минут мы уже выходили из дома. Линн была слаба. Перед прогулкой она просила меня помочь завязать кроссовки, а сейчас медленно шла, чуть сгорбившись и сложив руки на груди.
— Замерзла?
Хоть на улице до этого было довольно тепло, сейчас поднялся небольшой ветер перед грозой, а Линн надела лишь лёгкую куртку поверх футболки.
— Нет.
— Если тебе сложно идти, можешь взять меня под руку.
— Как парочка?
— Как бабулька с медбратом из дома престарелых.
Хвала небесам, я нашел ответ быстрее, чем меня захватила неловкость. Линн резко остановилась и засмеялась так громко, насколько ей хватило сил. Потом она выдохнула, все еще посмеиваясь, и устало оперлась руками о колени. Я вежливо протянул ей свой локоть, и она за него взялась.
— Чур бабулька из нас ты, — иронично улыбнулась Линн.
У меня как-то потеплело внутри, но я не подал виду.
— Как скажешь, медбрат.
— Медсестра, попрошу.
— То есть ты медсестра, а я бабулька?
— Именно. Не хочу руководствоваться стереотипами, но бабульки действительно готовят и убирают чаще, чем дедушки. Поэтому сегодня бабулька — ты.
— А медсестры чаще оказывают помощь, чем нуждаются в ней.
— Ну все, хватит. Я о помощи не просила.
— Если не просила, это еще не значит, что она тебе не нужна.
На несколько минут мы замолчали. Линн глубоко дышала и наслаждалась свежим воздухом с лёгким запахом дождя. Мы услышали отдаленный раскат грома и переглянулись.
— Я знаю, что ты хочешь драматично намокнуть под дождём, но бабулька против, — сказал я.
У нас был зонт с собой, но я не думал, что бегать по лужам в кроссовках — хорошая идея. Тем более в состоянии Линн.
— Окей. Что предлагаешь? Я пойду домой, а ты к себе?
Я оглянулся и понял, что мы находимся на моей улице. Ноги словно сами меня сюда привели, а Линн просто шла, куда иду я.
— Нет, ты не успеешь. Идём сюда, — я указал кивком на пекарню.
— Там можно посидеть и переждать грозу?
— Посмотрим. Я там никогда не был, хоть и живу напротив.
— Так ты здесь живешь?
— Угу. Видишь зашторенное окно? Это мое.
Мы зашли в пекарню. Ароматы свежей выпечки и кофе сразу окутали нас. Тихо играло радио.
У окна был свободный столик, мы сразу его заняли. Пока Линн задумчиво смотрела в окно, я заказал два капучино и сел напротив.
— Ты здесь с рождения живёшь? — внезапно спросила Линн.
— С семи лет. А что?
— И пекарня здесь была всегда?
— Вроде да. Почему ты спрашиваешь?
— И ты за все эти годы ни разу сюда не заходил?
— Сегодня впервые… К чему ты клонишь? — недоумевал я.
Линн отвела взгляд от окна. Мне показалось, что она слегка погрустнела.
— В твоей жизни сейчас много потрясений. Будь осторожен.
— Это ты определила по тому, что я никогда не заходил сюда?
— Нет. По тому, что ты зашёл.
Линн пристально и серьезно смотрела на меня. И тут я понял.
А ведь действительно. Депрессия не давала мне смотреть по сторонам, интересоваться чем-то новым. Мне на все было плевать. Ни друзьям, ни маме я не уделял должного внимания. Не было ничего, чем бы мне хотелось заниматься. Мой день был однообразным: школа-дом. В моем мире был только я, только то, что происходит в моей голове. Все. А теперь я сижу в этой пекарне с Линн. Что-то меняется. Как вокруг, так и во мне. Это немного пугает.
Внезапно перед нами поставили две чашки кофе.
— Джо, я не буду кофе. Я и так его слишком много пила в эти дни. Прости.
— Блин, я не подумал. Ну ничего, мне больше будет, — сказал я и подтянул к себе вторую чашку капучино. — Может, хочешь чего-то другого?
— У меня еще омлет в желудке стоит. Спасибо, — улыбнулась Линн. — Кстати! Ты все еще не рассказал мне, откуда кровь на футболке.
— А, это… Это Фред…
И я все ей рассказал. Линн очень воодушевленно меня слушала, периодически от переживаний прикрывала рот рукой. Пока вспоминал дневные события, у меня снова задрожали руки. Я хотел их спрятать в карманы куртки, но Линн это заметила и меня остановила:
— Не прячь. Зачем?
— Это тупо.
— Ты переживаешь за лучшего друга. Когда ему было невыносимо больно, он был именно в твоих руках. Разве это тупо?
И она накрыла мои руки своими. Я заметил, что они у нее стали теплее. А мои ладони практически перестали дрожать. Как быстро!
— Мне так жаль, что меня не было рядом. Что я никому не смогла помочь.
— Себе тоже нужно помогать.
Я взял в руки ее правую ладонь и развернул. На бинте было небольшое пятнышко уже подсохшей просочившейся крови. Еле касаясь, я провёл пальцами по перевязанной ране.
— Не делай так больше. Пожалуйста, — тихо сказал я, все еще держа ее руку в своей.
— Не буду, — прошептала Линн и чуть громче добавила: — Спасибо, что пришел. Правда, спасибо! Не знаю, что было бы…
— И не надо знать, — перебил ее я, а потом увидел, что работники пекарни начали прятать все с витрины. — Пекарня закрывается, уже поздно. Дождь ещё не закончился, ты уже устала, и идти далековато…
— Ты хочешь, чтобы я пошла к тебе? — ухмыльнулась Линн.
— Просто это было бы логично. Я постелю тебе на кровати, а сам лягу на полу. Тем более у меня дома мама, так что тебе бояться нечего.
Линн снова рассмеялась.
— Ну тебя я точно не боюсь! И раз ты сегодня все решаешь, то идем к тебе. А завтра доделаем проект.
На улице шел дождь, и сверкали молнии. Нам нужно было лишь перебежать дорогу, но мы решили открыть зонт, потому что лило, как с ведра.
Внезапно Линн остановилась.
— Джо! — позвала она, пока я уже успел отбежать на пару метров с зонтом.
Я быстро вернулся, но она уже успела промокнуть. За секунду!
— Прости! — Я отдал ей зонт, снял свою джинсовую куртку и накинул на ее плечи.
— Я лишь хотела сказать, что у меня нет зубной щётки! — кричала она мне, потому что дождь был оглушителен.
— У меня есть запасная! Новая! Как у тебя носки!
Спустя четверть секунды молчания мы взорвались смехом и со стороны, наверное, выглядели очень странно. Но потом случилось кое-что еще более удивительное.
Линн вручила мне назад свой зонтик и, помедлив секунду, обняла, прижавшись всем телом, как ребенок. У Билли есть трёхлетняя сестричка, вот она примерно так же обнимается. Крепко и искренне.
Я стоял абсолютно ошеломленный где-то минуту. Чувствовал, как она дышит. Обнял ее одной рукой, а второй пытался держать зонт так, чтобы она не промокла насквозь. Осторожно опустил подбородок на ее голову и легко поцеловал в макушку.
На секунду ко мне пришло осознание, что я хотел бы поцеловать ее по-настоящему.
