Клоп
6 июня 2017 г., 00:46
В понедельник Штирлица повели на расстрел. – Да, тяжело начинается неделя. (из бородатых советских анекдотов)
– Повернись ко мне. Он и повернулся. Флавий лежал носом в землю, а над ним стоял этот клоп и спокойненько так улыбался. Авессалом рыкнул и двинулся к нему, поднимая эвисцератор для удара. Всего одна царапина - и чума сделает все остальное, но лучше бы разрубить ублюдка пополам. И тут он поднял руку и выстрелил из какой-то хлипкой штучки, вроде тазера. Авессалом даже не понял, чем, вспышки не было, зато сразу понял, куда противник попал. В шею. Она за секунду онемела, потом руки перестали слушаться и эвисцератор выпал из них, жалко брякнув о брусчатку. Онемение быстро распространялось, но нурглит не оставлял надежды добраться до обидчика. Сделать бы шаг, шажок, шажочечек. Хотя бы один! Но тело онемело окончательно, и чумной космодесантник неловко повалился на бок, оставшись лежать у ног победителя – наглого клопа с тихим голосом и чем-то вроде тазера в руке. Издали донесся усиливающийся с каждой секундой гул, и на площадку перед зданием влетели несколько гравициклов. Восседавшие на них Сестры Битвы соскочили наземь и подошли к поверженным нурглитам. – Остатки банды в окрестностях уничтожены, – сообщила одна из них. – Эти двое, кажется, оказались поумнее остальных, почти сумели ускользнуть. Мы очень волновались за вас и госпиталь, господин Гиатрос. «Так это госпиталь? Да вы шутите!». – Все в порядке, сестра Дебора, у вас и так было много работы. Спасибо, что предупредили меня. Что с теми, кто штурмовал монастырь Торжества Веры? – Уничтожены, – сапоги сороритки оказались перед самым лицом, и их окружило почти невидимое в свете дня белое свечение. – Эти неразумные думали, что вход в нашу священную обитель – это огромный портал с распахнутыми настежь золотыми вратами. Но мы живем просто и скромно, пролезть в двери они не смогли, а огнеметы сделали остальное. На месте уже проводится дезинфекция. А что вы собираетесь делать с этими? В голосе слышалось царапающее слух любопытство. Остальные сестры подошли ближе и тихо переговаривались. – Изучить как следует, ведь это редчайший случай – сразу два прекрасных экземпляра. Надеюсь, вы и канонисса Долорес почтите нас своим присутствием, – шикнул вокс. – Боксы и смотровые готовы? Да, спускайтесь, мы ждем вас. «Эй-эй-эй, клоп, кого это ты там ждешь, а? Толпу поганых потрошителей? Да подавись, все передохните, сгниете заживо, попомни мои слова!». Авессалом сделал отчаянную попытку пошевелиться, но не сумел даже моргнуть. Из-за спины раздались топот ног и шорох колес по камню, потом к нему что-то прицепили, подняли и, погрузив на каталку, повезли. С тоской провожая взглядом бордового паука, украшавшего створки дверей, он вспоминал события последних стандартных суток. В рейд они собирались уже давно и цель себе наметили знатную – Теллур. Еще бы! Мир-святыня, мир-рай; богатая, жирная, вконец зажравшаяся планетенка, она давно напрашивалась на хорошую взбучку. Все было рассчитано безупречно, они выбрали время и место выхода из варпа, ловко обошли системы орбитальной обороны, и тут… их сбили. Оказывается, планету охраняли не только орбитальные батареи. Первые попадания «Распад» выдержал с честью, они даже позволили себе рассмеяться и смеялись до тех пор, пока не произошел взрыв на орудийной палубе. Единственное, что удалось засечь точно – их подбили торпедой. Что за дьявольская система позволила ей преодолеть защитные барьеры и нанести такой урон, осталось неизвестным. Сдетонировавшие боеприпасы и перепад давления разворотили корпус почти пополам, еще несколько попаданий вывели из строя системы управления и жизнеобеспечения. Держащийся на тоннеле центральной галереи, как на обнаженном хребте, корабль ринулся вниз. Все, кто был достаточно проворен и удачлив, чтобы не быть разорванным кусками переборок, перебрались в челноки. Их приземлился в целости и сохранности, а вот связь с командирским пропала на второй минуте полета. На земле их уже ждали силы планетарной обороны под ручку с Сестрами Битвы. Бой вышел жарким, но коротким. Защитники планеты, на зависть оснащенные, действовали с хваткой завзятых головорезов. Они и не подумали бегать на линии огня с перекошенными благородством лицами и криками «За Императора!», вместо этого маневрируя и загоняя нурглитов, как собаки медведя, отстреливая отстающих и не давая поднять головы. В итоге их, четырех космодесантников и десяток культистов, зажали в клещи у небольшой рощицы. Связь с другими группами отсутствовала: то ли погибли, то ли противник использовал средства подавления сигнала. Понимая, что это последние часы их жизни, они уговорились хотя бы устроить резню напоследок и, разбившись на группы, как можно быстрее разошлись в разные стороны, оставив нескольких ребят прикрывать отход. Их с Флавием целью стало огромное белое здание, окруженное парком. Приближаясь к нему, они видели много людей, но, подойдя вплотную, обнаружили только одного – у полупрозрачных дверей, украшенных изображением бордового паука, стоял молодой мужчина в серых одеждах. Стоял так спокойно, что нельзя было не заподозрить подвох. Авессалом обернулся посмотреть, нет ли где засады, а потом услышал, как клоп окликнул его, тихо, даже дружелюбно. – Ну-ка, посмотрите вверх, – зрение замутилось, и, наконец, получилось крепко зажмурить глаза. – Все хорошо, это просто искусственные слезы. Проморгавшись, Авессалом решил, что прямо сейчас убивать его не будут, и стал рассматривать все вокруг, благо, больше делать было нечего. Его везли по длинному широкому коридору с неярко светящимися стенами и потолком, потом погрузили в лифт, подняли на два-три этажа и снова повезли. Про себя нурглит отметил, что каталка ему впору, и задался вопросом, сколько космодесантников еще побывало в этом госпитале. А еще он заметил странную, почти пугающую особенность местных – в их лицах и голосах не было враждебности, только интерес. Между тем коридор кончился, каталку ввезли в большое светлое помещение с окном во всю стену и установили под причудливым аппаратом, укрепленным на потолке. Последним в комнату вошел клоп, в сопровождении мужчины, чей защитный костюм, в отличие от снаряжения медиков, был довольно громоздким и оранжевого цвета. Судя по видимым деталям одежды, пожаловал инквизитор. – Можно рассмотреть поближе? – инквизитор, заложив руки за спину, обошел вокруг Авессалома и, встав в головах, некоторое время смотрел ему прямо в глаза. Тот ответил взглядом, полным ледяного презрения. – Удивительно, как человек может быть изуродован по собственной глупости. Вы использовали парализатор? Космодесантнику очень хотелось плюнуть в склонившееся в нему холеное лицо, защищенное прозрачным пластиком маски, но на такой подвиг его глотка еще не была способна. – Да, испытание прошло даже более успешно, чем мы рассчитывали, – медик посмотрел на наручный браслет. – Пятнадцать минут, он уже может моргать и совершать несложные движения. Скоро можно будет начать массовый выпуск препарата. – Отлично! – инквизитор заметно оживился. – Мы возлагаем на вашу исследовательскую программу большие надежды, господин Гиатрос. Как только эти двое… Договорить он не успел. Авессалом, собрав волю в кулак, приподнял голову и плюнул, но мышцы подвели, слюна попала в горло и он тяжело закашлялся. Реакция последовала незамедлительно, но не такая, какую он рассчитывал вызвать: изголовье каталки подняли, в горло протолкнули какую-то дрянь, отчего опять выступили слезы, зато сразу восстановилось дыхание. Инквизитор наблюдал за всем этим с легкой усмешкой. – Что ж, похвальная искренность. Не буду мешать вам и вашей команде, господин Гиатрос. – Мы будем держать вас и лорда Малтроса в курсе всех событий. После чего врач с инквизитором обменялись рукопожатиями и последний вышел. Авессалом, посильно вытянув шею, успел заметить, что в тамбуре его поджидал еще кто-то в оранжевом комбинезоне. – Давай знакомиться, пациент, – врач улыбнулся и поправил перчатки. – Меня зовут Ефрем Гиатрос, я твой лечащий врач и мне чертовски приятно видеть улыбку на твоем лице. Люблю позитивных людей. Авессалом хотел было обозвать медика бесноватым придурком и исповедовать себя неизлечимым и ярым сторонником Хозяина Чумы, но язык слушался плохо и то, что удалось выдавить, на пафосную речь совсем не тянуло. Ефрем между тем нажал пару кнопок на боковой стороне каталки и объявил: – Да у тебя, дружочек, двести семнадцать килограмм лишнего веса. Так не пойдет! Активировать сканер. Один из ассистентов коснулся стенной панели, и она мягко засветилась, превратившись в сенсорный экран. Одновременно с этим окно стало матовым, в помещении потемнело. С потолка на гибких кабелях спустилось полукольцо, медленно проплыло над Авессаломом от макушки до пяток и спроецировало на бывшее окно всю неприглядную правду. Врачи принялись обсуждать трехмерную картинку, вертеть ее на экране так и сяк. Авессалом даже не поверил сначала, что эти растяпы просто взяли и повернулись к нему спиной. Действие парализатора заканчивалось, тело быстро приходило в норму, пальцы приятно покалывало. Медленно, стараясь двигаться бесшумно, он приподнялся на локтях, потом отвел чуть назад левую руку и согнул в колене правую ногу. Пусть он и не до конца оправился, но этого и не нужно, у невооруженных слабаков против него нет шансов. Соскочить с каталки, метнуть ее в медиков, размазав их по окну, и добить всех, кто будет шевелиться. Чумной десантник оттолкнулся ногой и рукой, повернулся на бок и тут же завалился обратно – оказывается, проклятая суперкаталка была снабжена генератором силового поля, надежно удерживавшим жертву на месте. – А это еще что такое? – весь экран занимала правая нога. – Странная форма, давайте «диадему» и сканируем еще раз. Закрепленный на потолке аппарат опять выплюнул сканер, по телу пробежала дрожь, силовое поле сместилось, освободив голову. Виски протерли чем-то и прикрепили к ним указанную «диадему» – две полупрозрачные пластинки, даже не соединенные. Тело сразу потеряло подвижность и чувствительность. Поле убрали, провели сканирование. – Да это кусок пиломеча! – воскликнул один из медиков. «Не твое дело, сосунок!» Медики, наконец, оставили в покое погасший экран-окно и собрались вокруг стола. Авессалом искренне пожелал им провалиться в варп. – Для начала мы тебя почистим, – объявил Ефрем Гиатрос. – Открыть сток. Свет. Переворачивать будем на правый бок. Последующие два часа показались Авессалому вечностью, и эту вечность он предпочел бы провести в застенках Инквизиции, если бы врачи дали ему выбор. Обмениваясь замечаниями, медики принялись его купать, отчищая миллиметр за миллиметром, и щедро комментируя свои действия для протокола. – Ого, какие волдыри! Парень, а ты знал, что шею можно мыть? – Ну и лапа, фу, зачем вообще эта бронемитенка? Так… похоже, ее можно снять. Господин Гиатрос, помогите. – Осторожнее, Лора, не повреди кожу, вот так… Взвесим. Ого, тяжелая! – А ногти-то, ногти! Тут не грибок, а грибная плантация. А представьте, что на ногах – они, наверное, сквозь сапоги проросли. Потрясенный уже в который раз за день, Авессалом беспомощно наблюдал за тем, как с тела стекает всякая гнусь, накопленная за долгие годы, а медики, как ни в чем не бывало, снимают части доспеха. Он-то был уверен, что сросся с ними навечно. Каждую снятую часть взвешивали и укладывали в отдельный контейнер. В итоге схватка доспеха и медиков закончилась вничью – бронепластины на спине, животе и ногах частично устояли, не считая скрытых опухолями мелких фрагментов. Мучители не расстроились, покрыли кожу и доспех из пульверизатора синеватым раствором, укрыли полуобнаженное тело хирургической простыней и принялись издеваться над ногами. Авессалом заметил, что всю основную работу выполняет Ефрем, остальные же после мытья только ассистировали. – Корнцанг. Зажим, - звякали инструменты, тихий голос хирурга непостижимым образом успокаивал. – Просушите. Скальпель. Потом ногти обработаем и надо будет получше посмотреть суставы. «Кто они такие, этот Ефрем Гиатрос и инквизитор, и сестрички? – напряженно размышлял Авессалом, благо, «диадема» этому никак не мешала. – Почему хотят… вылечить? Идиоты они, что ли? Да нет, не похоже. Может, это подстава? А смысл? И где Флавий, жив ли еще?» – Восемьсот тридцать семь грамм! – оказывается, обломок пиломеча, оставленный в его ноге одним поверженным имперским псом несколько лет назад, теперь покоился, почерневший и залитый гноем, в лотке на весах. – Потерпи, еще немного и на сегодня хватит. Как будто у него был выбор! Под клацанье стали и шипение сжатого воздуха прошло еще сорок пять минут. Авессалом только теперь заметил, что в углу окна-экрана отображаются часы. Судя по ним, сутки на Теллуре длились двадцать шесть часов, и время приближалось к восьми вечера. Ровно двадцать минут девятого операция наконец закончилась. Его опять везли по коридорам, потом быстро и сноровисто устроили в палате – стерильно чистой и с таким же большим окном, как в операционной. За стеклом, или что там было, пылал закат, багрово-золотой шар светила, уже не слепящий, опускался за гряду дальних гор. Чертова «диадема» наконец-то отпустила челюсти. – Хорошо устроились, ублюдки. – Не жалуемся, – Ефрем пожал плечами. – Прах твоих павших сослуживцев будет предан земле в долине Спящих, если тебе интересно. Упоминание о товарищах больно резануло по нервам. Еще сутки назад они были силой, «Распад», банда Гнилой крови… а теперь ничего не осталось. Запоздало обругав себя за бабские страдания, Авессалом подозрительно спросил: – А Флавий? – Твой товарищ, полагаю. Он также прошел первичную обработку и находится в стазисе. Мы решили начать с тебя, Авессалом, как гораздо более серьезного случая. Не удивляйся, что я знаю твое имя, Флавий спрашивал про тебя. – Ты со всеми так запанибрата? – подковырнул Авессалом. – Нет, иногда бываю занудой, – ответ прозвучал так серьезно, что сразу пропало все желание язвить. – Сейчас ужин и отдыхай. Нам понадобится некоторое время, чтобы составить для тебя программу, так что в ближайшие дни тебя не будут сильно тревожить. – Как тебя там… Ефрем, – навалилась усталость, чувство реальности стремительно ускользало. – Кто вы, а? Ксеносы, сумасшедшие сектанты или просто придурки? Ты знаешь, кто даровал мне эти болезни? – Да, знаю, – врач пожал плечами, как ни в чем не бывало. – Неумение думать своей головой. А создала сущность, именуемая в просторечье Нурглом. Гениальный генный инженер, низведенный благодарной публикой до балаганного шута, рассыпающего прыщи по особо ретивым задницам. Мы не ксеносы, мы ученые, занимающиеся многими проблемами и, конечно же, в первую очередь болезнями рода человеческого. – Тебя за такую болтовню сожгут. – Не сожгут, я огнеупорный. – А я бы сжег! – в Авессаломе заговорили ослиное упрямство и рудименты имперского воспитания. Нет, в самом деле, что он несет? – А гравициклы у вас откуда, не-ксеносы, а? – Прямо из цеха, – Ефрем недоуменно нахмурился и тут же негромко рассмеялся. – Ах, вот ты о чем! Да, технология некоторое время считалась утерянной, но если хорошо поискать, то все рано или поздно находится. Механикусы запасливый народ, и они нам еще очень помогут. В палату вошла медсестра, неся столик с ужином. Авессалом хотел было сказать, что он ни единому слову не верит, но вместо этого затаился, надеясь, что фальшь проявится при общении врачей друг с другом. – Вам помочь, Эола? – Нет, господин Гиатрос, я справлюсь. Ужин оказался отменно вкусным. Авессалом, наконец, признался себе, что полуголым и полупарализованным все равно сбежать не сможет, и решил до времени притвориться сговорчивым. Денек выдался, мягко говоря, неудачный, нужно было многое обдумать. Напоследок он все же уточнил у медсестры. – Кто этот Ефрем такой? – Первый лекарь, – ответила женщина и, погасив свет, вышла из палаты.
