Незнакомка.

Питер. Середина морозного октября. Полдень, переходящий в вечер. Свежий и влажный воздух после дождя и множество луж на земле. Очередной день и очередная прогулка, вошедшая в привычку.        – Обычно грустные, отчаявшиеся и потерянные люди выходят на улицу в такое время года, – раздается голос совсем рядом, – ну, или те, кто любит пасмурную погоду, – девушка, обладающая слегка хрипловатым от холода или от природы голосом, пристраивается бок-о-бок со мной и смотрит своими зеленым, словно хвойный лес, глазами, кривовато поднимая левый уголок губ в лёгкой улыбке, – К кому относитесь Вы?        – Ну, знаете, часто так бывает, что к этим двум видам относится один и тот же человек, – я лишь быстро кидаю взгляд на незнакомку, которая так беспардонно ворвалась в мое личное пространство, и втягиваю прохладный, неприятно царапающий легкие, воздух, и медленно выпускаю клубок пара из приоткрытых уст.        – Значит отчаявшийся и влюбленный в осень человек? – знаю, чувствую, что она смотрит на меня, буквально ощущаю ее взгляд физически на себе, поэтому просто киваю, – Вы не разговорчивы.        – Разговоры, знакомства и всякая подобная чепуха не для меня, простите, – смотрю на спокойную гладь Невы, которая в некоторых местах покрыта тонким, едва заметным слоем льда, – Мне всегда было проще пробыть в одиночестве, чем завести нового знакомого.        – Не боитесь сойти с ума в одиночестве?        – Вам не кажется, что люди и так давно сошли с ума? – тихо усмехаюсь и сжимаю губы в одну тонкую линию, – Здесь каждый не в себе и не в здравом уме.        – Что же подтолкнуло Вас на такую мысль? – ее изумруды снова прикреплены к моему профилю, горя интересом, в ожидании ответа.        – Зависимость делает из людей безумцев, – улыбаюсь, поворачивая голову в сторону незнакомки, – Спросите, к чему здесь вообще "зависимость"? – она молчит, ждет, а я лишь снова делаю глубокий вдох и медленный выдох, выдерживая паузу, которую зеленоглазая даже не спешит нарушить, – Каждый человек зависим от чего-либо или кого-либо. Допустим, та пара, – киваю головой в сторону сквера, где на одной из деревянных лавочек сидят парень и девушка, держащие и согревающие руки друг друга, – они зависимы друг от друга. Старушка, которая живет со мной по соседству, зависима от кошек, потому что чуть ли не каждый день у нее появляется новый котенок, на которых с удовольствием тратит все свои сбережения. Мужчина, кашляющий сзади нас, явно зависим от сигарет. Зависимость делает нас безумцами, – повторяю свою фразу, – Каждый из нас будет стараться сделать все, что в его силах, чтобы добиться желаемого. И совершенно неважно навредит ли это нам или нет. Главное – сделать.        Повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом шин машин об асфальт дорог, шумом ветра, срывающего листья с деревьев, и нашими тихими шагами.        – Вы тоже зависимы?        – Все зависимы.        – От человека?        – Нет уж, увольте. Моя зависимость не настолько болезненна. Книги, искусство в целом. Одиночество.        – Одиночество? – хриплый голос звучит удивлённо, – Разве это не болезненно?        – Не для меня, – слегка качаю головой и на несколько секунд прикрываю глаза, – Одиночество – это моя возможность остаться один на один с собой, со своими мыслями; это возможность оградить себя от нежелательных личностей; это возможность почувствовать защищенность и уверенность в самом себе, – мои уголки губ снова немного приподняты, – Но никогда не стоит путать желаемого одиночество от вынужденного, когда тебя просто оставили, кинули и заставили тонуть в этом.        – Вам никогда не говорили что Вы странная? – улыбаюсь уже шире и позволяю засмотреться на девушку чуть дольше, чем это позволяет этикет, оставляя без ответа.        Все остальное время нашей совместной прогулки мы идем молча. Наши плечи чуть соприкасаются при движении, но это не приносит какого-либо дискомфорта. Это был первый раз за последние несколько лет, когда я гуляла с кем-то. Мне не было неуютно. Мне было... спокойно? Определённо.        Мы разошлись на перекрестке, насколько я поняла. Разошлись незаметно, что отсутствие незнакомки заметила не сразу. Разошлись так же, как и встретились. Мне казалось, что это был единичный случай и больше это не повторится. Но я ошибалась.        С того числа мы стали встречаться каждый день. На том же самом месте, что и тогда. Зеленоглазая присоединялась ко мне тихо, молча, иногда заводя непринужденные разговоры, иногда прогуливаясь рядом в полной тишине.        Так длилось несколько дней, потом неделю, а вскоре уже был месяц после нашей встречи. Прогулки становились длиннее, разговоры затрагивали личные интересы, а количество тактильного контакта увеличивалось. Но, не смотря на все это, мы даже не знали имен друг друга. Зато знали некоторые вещи, которые не говорились самым близким людям. Ведь правду говорят, что незнакомцам довериться легче.        С каждым новым днем я замечала в ней все больше и больше мелочей. Например, что ее зелёные глаза были вовсе не зелёными, как показались впервые. Они были карими, но с глубоким оттенком изумрудного. И это сочетание было... Не могу подобрать слов. Оно было манящим? Точно. Ведь чем больше обращала внимания ее глазам, тем сильнее хотелось окунуться и утонуть в этих омутах. Я не любительница сентиментальности, но даже мне захотелось перенести их с помощью красок на бумагу. Также, когда она была задумчива, на лбу появлялись неглубокие морщинки, а брови сводились к переносице. Этот вид был одним из любимых. Конечно, после того, где незнакомка улыбалась, показывая свои ямочки на щечках. Хоть это и дефект, как выявили ученые или врачи, неважно, но на этом лице они смотрятся исключительно как украшение. Точно могу, сказать, что, когда ей холодно, она начинает поправлять шарф, но, при этом, никогда не застегнет верхние пуговицы своего пальто.        На второй месяц, когда наступила зима, и по вечерам часто стал выпадать снег, наши гуляния имели продолжения в одной неприметной, но по-домашнему уютной, кофейне. Тогда узнала, что ее любимый кофе – маккиато. А картина того, как она обхватывает ладонями чашку и прикрывает глаза, когда делает первые глотки, иногда заставляет затаить дыхание, наслаждаясь видом. Со мной никогда не происходило подобного.        Спустя еще несколько дней, поняла, что просто обожаю зиму. Мы стояли на нашем перекрестке, где всегда расходились в разные стороны, иногда прощаясь, а порой просто молча. Только выйдя из кафе, начался снег. И сейчас на распущенных каштановых волосах он лежал крупными хлопьями, которые даже не собирались таять. И все, что мне так хотелось сделать – запечатлеть этот момент в памяти, на снимке, на холсте, везде, чтобы никогда не забыть того, как она прекрасна в свете уличных фонарей, с легкой улыбкой на губах и прищуренными глазами.        Я знала о ней практически все: ее хобби, где она учится, какая у нее любимая книга и какую музыку слушает перед сном. Знала все это.Но до сих пор не знала ее имени.        Новый год с незнакомкой стал по-настоящему волшебным. Последний раз атмосфера тепла и празднества в моем доме была лет пять назад, когда еще жила с родителями в Кургане. Нам не нужны были подарки, нам нужно было лишь общество друг друга в этот день, в ту ночь. Выпив бутылки две розового шампанского, мы были слишком близко. Впервые. Зеленоглазая стояла на балконе босая в неизменно черных джинсах и любимом темно-синим свитере с принтом оленей и наблюдала за тем, как огни фейерверков смешиваются с метелью, и выпускала из пухлых губ небольшие клубки сигаретного дыма. Она позвала меня, попросив выключить все источники света в квартире. А мне не оставалось ничего кроме того, как послушаться и подойти сзади, захватив с собой плед и укрывая им обеих. Я чувствовала ее ускоряющее такт сердце, видела мурашки на шее от своего дыхания, ощутила заметное дрожание, когда мои руки опустились на талию. Мы так и простояли до самого рассвета, а после пошли на прогулку, где безмолвно расстались, едва касаясь пальцами ладоней на прощание.        Время шло, наши гуляния не прекращались, а я все еще не знала твоего имени.        Ты знала меня также, как и я тебя. Мы понимали друг друга без слов, что казалось невероятным. Заставляла улыбаться и смеяться, верить в лучшее и не отчаиваться.        Настала весна, и я возненавидела ее всем сердцем, ведь однажды, выйдя на улицу, ты так и не присоединилась ко мне. Ни тогда. Ни в последующие дни. Пропала также внезапно, как и появилась. И мне стало казаться, что тебя и не было вовсе. Лишь больная фантазия создала новый образ, чтобы не сойти с ума окончательно от одиночества. Но изумрудные глаза преследовали и казались у всех прохожих. Хриплый смех мерещился на каждом углу.        Время шло. И я поняла, что не заметила, как стала зависима. Зависима от человека. От тебя. Даже не зная твоего имени. У меня появилась зависимость, которой боялась всегда.        Питер. Середина морозного октября. Полдень, переходящий в вечер. Свежий и влажный воздух после дождя и множество луж на земле. Очередной день и очередная прогулка, которая заставляла возвращаться в прошлое и вспоминать моменты, причиняющие дискомфорт, которые ранее грели душу.        – Отчаявшийся и влюбленный в осень человек? – совсем рядом с правым ухом раздался хриплый голос, от которого пошли мурашки табуном по всему телу, который заставил содрогнуться и встряхнуть голову, думая, что это очередной мираж. Но нет. Я чувствую твою легкую ладонь на своем плече и поворачиваюсь лицом.        – Как? Ты... Но... – у меня не получается сказать и слова, глаза предательски начинают щипать.        – Оля, – протягивает руку с легкой привычной, но почти забытой, улыбкой, а я просто не понимаю, что происходит и происходит ли на самом деле.        – Лена, – выдыхаю и касаюсь своей ладонью твоей, такой теплой и нежной. И спокойствие снова разливается внутри.