Мой спящий принц

На следующий день они с Малфоем снова поругались. Точнее, Малфой в очередной раз вывел Гарри из себя, что было совсем не удивительно. Как доказал вчерашний короткий диалог, после трёх лет врозь их взаимная неприязнь всё ещё была сильна. Существование под одной крышей становилось... проблематичным. Примерно как для двух пауков, запертых в одной банке.

***

Спустился завтракать Гарри не в духе. Всю ночь его преследовал кошмар в лице одного белобрысого экс-слизеринца. Тот, оседлав его, как чёртового пони, гонял Гарри по раскалённым углям, при этом всё туже затягивая хомут на шее и гомерически хохоча. Проснулся после таких «сладких» снов Поттер в холодном поту, с дико стучащим сердцем и ощущением удавки на шее. Он не обладал даром Прорицания, но тут и к Трелони не ходи, и так стало ясно — грядут трудные деньки. Гарри не улучшил себе настроение даже выпив чашку чая и сжевав пару бутербродов с колбасой. На горизонте маячило выполнение обязательства, что он взвалил на себя. Зато его «кошмар», который теперь жил с ним, чувствовал себя великолепно. Малфоя Гарри обнаружил в гостиной. Вольготно расположившись на его любимом диване, тот попивал чаёк. Для Поттера ранний подъём слизеринца стал сюрпризом. Ему почему-то казалось, что раньше обеда ни один уважающий себя аристократ глаза не открывал. Привалившись к косяку, он пару минут наблюдал, как Кричер, умиленно глазея на Малфоя, прислуживал тому, бормоча о том, как счастлив, что в доме, наконец, появился настоящий хозяин. Гарри с некоторым раздражением заметил на столике у дивана поднос, уставленный тарелками с пышными оладьями и омлетом, круассанами и пирожными, кексами и ещё какими-то микроскопическими сэндвичами, явно приготовленный старым злыднем. В то время как в его желудке осели пара сиротливых бутербродов, что Гарри сляпал себе на скорую руку сам. Настроение вполне ожидаемо сползло ещё на одну отметку ниже. Малфой на появление хозяина дома никак не отреагировал, вполне успешно игнорируя его присутствие. Куда больше Хорька интересовало, какой десерт выбрать к чаю. Нахмурив брови, он с задумчивым видом постучал пальцем по губам, словно перед ним стояла сверхсложная задача. Выбор века, мантикора всё задери... — А это с чем? — спросил Драко у Кричера. — С заварным кремом. Кричер очень старался. Хозяину Драко должно понравиться, — заверил его домовик, подобострастно улыбнувшись. — Хм... ладно. Попробуем, — принял решение Малфой и сцапал с блюда сдобу, после чего осторожно откусил кусочек и прожевал. А распробовав, одобрительно кивнул. Гарри закатил глаза. Аристократ. Голубая кровь, блин... Позёр и привереда! Но в отличие от Поттера Кричер буквально просиял и кинулся подливать ещё чаю. — Кушайте, хозяин Драко, — проворковал домовик. — Малфой, прервись на минуту, — позвал Гарри, которому надоело наблюдать этот цирк. — Мне на работу пора. Так что давай закончим со всем поскорее. Ответом ему была выгнутая вопросительно бровь. — Не имею понятия о чём ты, Поттер. Если тебе куда-то нужно — так я не держу, — играя в несознанку, ответил белобрысый, дёрнув плечом, и вновь занялся пирожным. А Гарри, глядя как он жуёт, почувствовал прямо нестерпимое до зуда в пальцах желание растереть заварной крем по высокомерной физиономии. Воображение услужливо подкинуло вид Малфоя по уши в креме. Картинка получилась — чудо. Даже раздражение Гарри слегка поутихло, и он смог спокойно продолжить их диалог: — Ты отлично знаешь зачем, Малфой. — И ты думаешь, что я сейчас возьму и брошусь к тебе на шею? — лениво растягивая слова, поинтересовался тот в ответ. — Если так, то ты себя переоцениваешь, Потти. Я ещё чай не допил. Гарри заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть, когда под пальцами затрещало дерево. Сам не заметив, он едва не отодрал кусок дверной рамы. Он что, ещё должен этого засранца уговаривать? — Если тебе за ночь отшибло память, напоминаю: это нужно тебе, а не мне, — напомнил ему Поттер. — Я лишь выполняю обещание данное твоей матери. Но терпение у меня не безгранично, Хорёк. Так что засунь свои капризы подальше и не усложняй нам жизнь. Это в твоих же интересах. — Мне от тебя ничего не нужно, Потти! — прошипел Драко, сверкнув раздражённо глазами. — И я не помню, чтобы о чём-то тебя просил. Если ты что-то там наобещал моей матери, то это не мои проблемы. Ах, даже так... Гарри недобро усмехнулся. Терпение его лопнуло. — Тогда спокойных тебе снов, принцесса, — насмешливо пожелал он и, отлепившись от косяка, не торопясь направился к камину, после чего, кинув в каменное жерло дымолётный порошок, чётко произнес: «Академия Авроров» и исчез в сполохах огня... про себя на все лады костеря белобрысого идиота. После, сидя за учительским столом и наблюдая как первый курс, скрипя извилинами и пыхтя от натуги, вспоминал последние заклинания, что они проходили, и отвечал на вопросы теста, Гарри пытался понять, что делать дальше. Полюбовно договориться у них с Малфоем не выходило. Что было отчасти странно... Нет, Поттер не ожидал, что Малфой вдруг станет мировым парнем, с которым можно поладить. Но если судить по Хогу, превыше всего тот ценил сохранность собственной шкуры. Так что Гарри вполне ожидал от него куда большей сознательности и того, что свои «хочу — не хочу» Малфой попридержит. В конце концов, он не мог не понимать, что целиком и полностью зависим от магии Гарри. По крайней мере, до тех пор, пока чары не будут разрушены. Но после их утренней стычки в гостиной стало ясно, что белобрысый скорее предпочтёт сдохнуть, чем пойдёт ему на встречу. Казалось, малфоевское чувство самосохранения вдруг ни с того, ни с сего решило выйти покурить и отчалило в неведомые дали, а его место заняли гордость размером со слона, чёртово упрямство и выводок развесёлых тараканов, которые лелеяли детские обиды и ненавидели Поттера. Так что проникнуться сочувствием к паршивому положению, в которое угодил недруг, у Гарри ну никак не получалось. До святости ему всё же было далеко. Только, как бы Гарри ни был зол на Хорька и ситуацию в целом, он взвалил на себя ответственность за благополучие Драко... а Гарри никто не мог упрекнуть, что он бежал от ответственности! Так что, раз Малфой не хочет разрешить всё миром, относясь ко всему проще... как к неприятной, но лечебной процедуре, Поттер получил карт-бланш поступать так, как считал нужным, наплевав на желание, капризы, упрямство, гордость и прочие заскоки Хорька. Дело оставалось за малым: донести до Малфоя изменившееся положение вещей. Гарри усмехнулся, и кадет Купер за первой партой нервно вздрогнул, пытаясь спрятать магическую шпору. Поттер сделал вид, что ничего не заметил, куда больше его интересовало, как Драко отреагирует на известие, что даже иллюзии выбора у него больше нет. Хотя, чего тут гадать — он будет в бешенстве! Но тут уж Малфой сам виноват — нечего было козлить. Скосив взгляд на гигантский магический циферблат на стене, заметив, что до конца занятия осталось пара минут, Поттер поднялся из-за стола. — Время! Сдаём работы, ребята, — распорядился он, и народ дружно застонал, шелестя пергаментами. Правда, кое-кто ещё пытался лихорадочно что-то дописать, вызвав у Гарри улыбку своим рвением. — Если с оценкой будет всё совсем печально, я позволю её исправить, — подбодрил он своих подопечных. Воодушевления и оптимизма на лицах прибавилось.

***

Малфой, как выяснилось, гостиную так и не покинул. Вернувшись с работы, Гарри обнаружил его в глубокой отключке. Капризное Чистокровное Высочество почивать изволили. Но прежде чем впасть в магический сон, Малфой принял просто картинную позу — хоть холсты пиши: голова откинута на подушки, так что волосы живописно разметались по атласу, одна рука покоилась на груди, а вторая безвольно свешивалась с дивана. На лице застыло чисто ангельское невинное выражение — только вот Гарри в изгибе губ всё равно чудилась истинно малфоевская паскудная ухмылочка. А рядом с ложем этой... спящей, пикси его укуси, «принцессы», чуть ли не в экстазе подвывал Кричер, заламывая свои крючковатые лапки, что-то бормоча себе под нос. Только бубна и ритуальных плясок не хватало. Гарри усмехнулся, покачав головой. Нда... умеет Малфой устроить представление на ровном месте. Даже из своего проклятия устроил целое шоу. В голове мелькнула мысль оставить всё как есть и не будить его. Всё так спокойно, тихо. Можно книгу почитать, не выслушав какой-нибудь язвительной тирады о своих умственных способностях, или полистать учебную программу. А утром разбудить и уйти в Академию. Мысль была соблазнительна. Но придётся будить! В конце концов, им пора расставить точки над «ё». Гарри с тяжким вздохом подошёл к ложу своей белобрысой проблемы, отодвинув Кричера в сторону, чем заработал злобный зырк и бормотание сквозь зубы о гадких, невежественных полукровках, не смеющих касаться достопочтенного правнука хозяйки. Знал бы Кричер, с каким бы удовольствием Гарри уступил ему место и свои обязанности. А что, раз тот всё никак на Хорька надышаться не может, так чем не претендент на снятие чар? Вечный сон бы точно не устоял! Богатое воображение тут же подкинуло образ того, как Малфой просыпается после пылкого поцелуя домовика. Такого смачного, в засос... и его перекошенную от ужаса и брезгливости гримасу, едва бы он понял, кто же его «прекрасный принц». Стоило представить, и Поттера буквально сложило от хохота пополам. Мерлин... это было бы нечто! Вопли ужаса Хорька... довольный и гордый собой Кричер... Обморок Малфоя... Класс! — Гадкий, хозяин, — процедил Кричер, и Гарри расхохотался ещё громче, до повлажневших глаз и рези в боку, едва не рухнув на бесчувственное, спящее тельце Малфоя. — Ой... блин... не могу больше, — прижав кулак к губам, ржал Поттер. — Проклятье, я бы много отдал, чтобы на это посмотреть. Утерев выступившие слёзы, всё ещё пофыркивая от смеха, он весело взглянул на своего дряхлого эльфа, который в ответ буравил его злым взглядом своих старческих мутных глаз-плошек. — Ладно, Малфой, тебе крупно повезло, и целовать тебя буду всего лишь я, — пробормотал Гарри, глубоко вздохнув, присел на диван рядом с этим спящим красавцем, чтоб его пикси покусали... Повернув к себе голову Малфоя, он накрыл его безвольные мягкие губы своими, целуя. Делясь с ним своим дыханием, своей магией. Выплёскивая в поцелуй всё своё раздражение и злость на то, что Малфой вторгся в его жизнь, на то, что нагрузил своими проблемами. Он кусал и ранил мягкую плоть зубами, не думая зализывать ранки, усиливая нажим. Он целовал его так, как никогда не позволял себе целовать других. Жестоко, зло, напористо... и что-то тёмное, мрачное поднималось из глубин его существа, примешиваясь к поцелую. Губам стало знакомо горячо и полынно-горько... Тело Драко вздрогнуло, дыхание стало шумным и прерывистым, но Гарри и не подумал отстраниться... лишь когда Малфой стал уже вполне осознанно вырываться, отбиваясь и что-то непонятно мычать, он разорвал поцелуй. — Какого хрена? Отпусти меня! Тьфу... тьфу, — скривившись, словно его накормили флобб-червями, отплёвывался Малфой и остервенело потёр покрасневшие и припухшие от поцелуя губы... чтобы тут же болезненно зашипеть, когда задел ранки от зубов Гарри. Словно не веря, Драко ещё раз потрогал свой рот, а увидев на кончиках пальцев капельку крови, пошёл багровыми пятнами. — Сукин сын! Ты укусил меня! — от его крика в окнах зазвенели стёкла, а взгляд серебристо-серых глаз из просто разъярённых стал буквально убийственным, полным лютой, ничем незамутнённой, ненависти. Наверное, если бы Малфой мог колдовать, в Гарри бы уже прилетело как минимум два из трёх Непростительных. Если бы речь шла не о давнем недруге, который раздражал его одним своим существованием Мерлин знает сколько лет и не умел вести себя по-человечески с другими, Гарри бы может и извинился за то, что был излишне груб. Объяснил, что лаской и нежностью не вышло бы помочь. Даже, возможно, попытался загладить свою вину. Но речь шла всё же о Малфое, поэтому, сложив руки на груди, он абсолютно спокойно встретил его полный ненависти взгляд. — Не стеклянный. Переживёшь, — равнодушно ответил Гарри. Малфой буквально задохнулся от гнева. Ладони его сжались в кулаки. Глаза зло сузились. — Не смей. Больше. Прикасаться. Ко мне, — раздельно, цедя слова, сквозь зубы прошипел слизеринец. — Понял, мудак? Я ухожу сейчас же! На хуй тебя, Поттер, и на хуй такую помощь! — Всё сказал? — флегматично поинтересовался на это Гарри. — А теперь ты послушай меня, Хорёк, — намеренно назвав его обидным школьным прозвищем и сделав шаг вперёд, он коршуном навис над Драко, сидящим на диване. — Я хотел по-хорошему, но по-хорошему ты не хочешь. Что ж, воля твоя... Только вертел я твои заскоки и угрозы на хвосте гиппогрифа. И раз ввязался в эту авантюру, отступать не стану. А значит пойду до конца и целовать тебя буду! Даже если я не рад этому. И только посмей рыпнуться. Не вынуждай меня тебя привязывать, — белозубо улыбнулся Поттер, в то время как глаза его оставались холодными, без тени веселья в их изумрудно-зелёной глубине. — Только через мой труп, — процедил сквозь зубы Малфой. Это было объявлением войны. Что ж... Гарри был не против. Воевать ему не в новинку. А Хорёк далеко не Волдеморт. И некогда уютный дом на Гриммо 12, где царили тишина и покой, превратился в зону боевых действий...

***

Началось всё с того, что буквально на следующий день, стоило Гарри уйти в Академию и оставить его одного, Малфой попытался сбежать. Побег был спровоцирован тем, что сразу после утренней чашки чая Драко оказался зажат Поттером в углу, повязан им по рукам, по ногам и от души поцелован. Но слинять у Хорька не вышло — нарвался на блок — Гарри, предчувствуя его намерения, ещё накануне вечером приказал магии особняка не выпускать их гостя за порог. ...Галеон, к которому Гарри прицепил чары Оповещения, если Драко попытается уйти, нагрелся, дав знать, что тот всеми силами ломится наружу, пытаясь вырваться из ставших негостеприимными стен. — Ну-ну, Малфой! Старайся лучше, — усмехнулся Поттер и подкинул в воздух монетку, чтобы затем ловко поймать её, снова засовывая в карман. — Давайте, ребята, ещё один круг! — и взмыленные курсанты припустили бегом.

***

Поняв, что скрыться от Поттера не удастся, Малфой решил изменить тактику. Забаррикадировавшись в своей комнате, он объявил ему бойкот. Поднявшись утром в странно приподнятом настроении и не обнаружив слизеринца в гостиной, Гарри, насвистывая незатейливый мотивчик себе под нос, поднялся к нему в спальню и наткнулся на запертую наглухо дверь. После секундного удивления Поттер развеселился пуще прежнего. — Малфой, выходи, — позвал он, негромко постучав, стараясь не рассмеяться в голос. — Гори в аду, Поттер! — прилетело ему в ответ. — Ты же знаешь, меня это не остановит! Выходи по-хорошему. — Катись к гиппогрифу, придурок! — Ла-а-адно, — вынув палочку, Поттер направил её на дверь. — Алохомора! — отпирающее заклинание ударило в замочную скважину... а дверь осталась по-прежнему запертой. Стало ясно, что без помощи магии Кричера тут явно не обошлось. — Что, съел, шрамоголовый? — голос Драко сочился злорадством. «Ну-ну...» — усмехнулся про себя тот. — Малфой? Ты возле двери? — поинтересовался как бы между прочим Поттер. — ... — Если да, то отойди подальше! — предупредил он, думая о том, что Люциус сегодня получит нехилый счёт. Дуб всё-таки недешёвый материал. — Бомбарда! ...Грохот эхом прокатился по примолкнувшему дому. Щепки от разнесенной заклинанием двери расшвыряло на пол коридора. В воздухе кружилась древесная пыль, медленно оседая. Гарри убрал Щитовые чары и как ни в чём не бывало вошёл в комнату Малфоя. Сам хозяин спальни, взъерошенный со сна, всё ещё одетый в пижаму, нашёлся в постели. На его коленях стоял поднос с завтраком. В руке он держал чашку чая, которую так и не донёс до губ. Вместо этого Малфой с отвисшей челюстью и глазами, в которых застыл шок, разглядывал пустующий дверной проём и отряхивавшего налипшие на мантию опилки Поттера. — Хозяин сошёл с ума! Бедный Кричер служит сумасшедшему хозяину, — запричитал Кричер, отиравшийся тут же, всплеснув крючковатыми лапами. Поттер не обратил на него внимания, не спуская глаз с Драко. — Так на чём мы там остановились, Малфой? — осклабился он и едва увернулся от чашки, которую швырнул в него слизеринец. На серебристых обоях расплылось мокрое пятно. — Ненавижу!!! — прорычал Драко, сжимая в бессильной ярости кулаки.

***

Спустя неделю утро снова уже почти привычно началось с потасовки и оскорблений. — Отвали от меня, извращенец! — шипел Драко, вырываясь из стальных объятий Гарри и уворачиваясь от его губ. Оба парня раскраснелись. Тяжело дышали. Взмокли от пота. Одежда сбилась, а волосы стояли дыбом. Но ни один не был намерен сдаваться. Малфой пинался и лягался, как обезумевший гиппогриф, стараясь вырвать из захвата Гарри руки, как пить дать, чтобы врезать ему по морде. Поттер был намерен этого не допустить. Пусть боец из этого изнеженного аристократишки был неважный — ему не тягаться с Гарри, боевым аврором — но рукопашной хотелось избежать. — Проклятье! Угомонись, Малфой! — рявкнул Поттер, выведенный из себя этой вознёй, изо всех сил пытаясь блокировать удары слизеринца. — Отъебись! — рявкнул в ответ тот и прицельно лягнул его в голень. Острым мыском своих чёртовых туфель с наконечником из серебра. Гарри взвыл от боли и ослабил хватку. Малфою этого хватило. Он выдернул свои запястья и в ту же секунду Победитель Волдеморта получил нехилый удар в челюсть, от которого в его глазах зарябили пикси, а из носа закапало. Вот блядь! Поттер шумно шмыгнул подбитым носом. Медленно подняв руку, он вытер кровь. Взглянув на выпачканные в красном пальцы, Гарри перевёл потемневший, не суливший ничего хорошего взгляд на притихшего Малфоя, с лица которого в один момент схлынули все краски. Словно водой смыло. Недруг начал стратегическое отступление. — Я предупреждал, Потти! — нервно озираясь, произнёс Малфой. — Нечего глазами сверкать! — Ага, — кивнул тот в ответ и вынул из наплечной кобуры палочку. Драко понял, что дело пахнет керосином, и взяв низкий старт, рванул по коридору, надеясь добраться до своей комнаты. Не успел. — Петрификус Тоталус! — луч заклинания, сорвавшийся с кончика палочки Гарри, догнал его, и беглец с грохотом рухнул, как подкошенный, ткнувшись мордой в ковёр. А Гарри, подлечив подбитый нос и адски ноющую голень, не торопясь подошёл к поверженному слизеринцу. Присев рядом, он перевернул его на спину и, наклонившись, впился губами в онемевший из-за чар рот, терзая тот от души. Позволяя себе углубить поцелуй. Хотя обычно не рисковал, не давая Малфою шанс откусить себе язык. С того сталось бы. Фигуры Гарри и Драко, как и всё пространство вокруг них, залил тёмный, холодный свет. Заиграл бликами на стене и исчез, стоило Поттеру отстраниться. После чего, оставив Малфоя лежать, зло сверкая глазами на полу, Гарри поднялся, отряхнул колени и без всяких рефлексий ушел на работу.

***

После этого правила игры снова изменились. Драко перешёл из глухой обороны и бегства к нападению, начав мелко, тонко и подло, как умеют слизеринцы, мстить. Не причиняя серьёзного вреда, из-за которого Гарри захотелось бы его придушить голыми руками, но достаточно, чтобы испортить настроение на весь день. Так, в заварнике на следующий день после прилетевшего в Малфоя Петрификуса оказалось Слабительное зелье. Гарри не сразу понял, что у чая, что он пил, странный вкус, а когда в его голову закрались какие-то подозрения, было уже поздно. Чёртово зелье оказалось у него в желудке, который забурлил как котёл Лонгботтома на Зельеварении. Гарри, матерясь на весь дом, едва успел добежать до туалета, прежде чем случилось непоправимое для его гордости и чувства собственного достоинства. Там его подстерегал ещё один неприятный сюрприз — весь запас туалетной бумаги волшебным образом испарился. Судорожный поиск по шкафчикам показал, что рулоны вдруг ставшей такой драгоценной бумаги исчезли бесследно. — Малфой!!! — разъярённый рык Гарри наверняка слышали и в соседнем доме. — Что-то потерял, Поттер? — отозвался Малфой из-за двери, а после, не выдержав, злорадно расхохотался. — Так тебе и надо! Мучайся! Он бы и хотел ответить, но тут его скрутил очередной приступ, и Гарри стало не до разговоров. Но это были ещё цветочки. В другой раз Малфой, воспользовавшись тем, что Поттер был на работе, прокравшись в его комнату, в бутылку с шампунем подлил Супер Депилирующее Волшебное средство. Сказать, что Гарри был в шоке, когда, принимая вечерний душ, с него вдруг клоками слезли волосы, брови и даже ресницы — значит ничего не сказать. Когда он злой, как мантикора, в наспех повязанном вокруг бёдер полотенце ворвался в кухню, где белобрысый паршивец ужинал, Поттер хотел одного — убивать. Малфой же, стоило ему разглядеть Гарри, едва не подавился сэндвичем, а потом начал бессовестно ржать, хлопая себя по коленке. — О, Мерлин... Поттер, ты похож на пикси, — выдал он и захохотал ещё громче, сбиваясь на похрюкивание. Гарри, глядя на это бурное веселье, решил, что убить Малфоя будет слишком милосердно. В голове появилась куда более интересная мысль как наказать и проучить этого ползучего гада. Гарри, предвкушая реванш, призвал палочку. — Петрификус Тоталус! — взмах — и хохочущий Малфой свалился на пол. — Левикорпус! — и его вздёрнуло в воздух. Подхватив ставшее лёгким и невесомым тело недруга, Гарри направился в ванную. А там, присев на бортик и устроив у себя на коленях слизеринца, налил целую пригоршню шампуня. — На пикси, значит, Малфой? Сейчас поглядим, — посмеиваясь сказал Гарри и опрокинул гель на тщательно уложенные блондинистые волосы, после чего самым тщательным образом растёр субстанцию, вспенив. Не забыл он и про брови, мазнув по ним пальцем и аккуратно, едва касаясь, прошёлся по малфоевским ресницам, игнорируя взбешённый взгляд серых глаз, обещавших все кары небесные. Возможно, кто-то, кто с самого детства не боролся с психопатом, и струхнул бы под таким взглядом, намекавшим, что всю оставшуюся жизнь не худо будет почаще оборачиваться. Но Гарри только подмигнул Малфою, намыливая его голову, и стал насвистывать незамысловатый мотивчик. После чего открыл воду, настроил лейку душа и поднял её над макушкой своей жертвы, смывая с Малфоя шампунь, с глубоким удовлетворением и чувством свершившейся мести наблюдая как в водосток уплывают блондинистые пряди. Дорогущая рубашка Драко и брюки при этом стали в момент мокрыми. Раздеть-то его Гарри и не подумал. Когда дело было сделано, Поттер полюбовался на дело рук своих — лысого, как колено Гермионы, Слизеринского Принца. — Да, Малфой, красота — страшная сила, — рассмеялся Гарри, похлопав по лысой макушке. Безмолвный из-за заклятия слизеринец расстрелял его в ответ взглядом. — Кричер! — позвал Поттер, и в кои-то веки домовик незамедлительно появился. Глаза эльфа буквально полезли на лоб, стоило ему рассмотреть безволосых и безбровых Поттера и Малфоя, сейчас чем-то напоминавших его самого. В молодости. — Высуши и отлевитируй нашего гостя в его комнату, — распорядился тем временем Гарри. — Но чары не снимай. — Слушаюсь, хозяин, — проскрежетал тот и с величайшей осторожностью, прихватив Малфоя, исчез вместе с ним. А Гарри пошёл одеваться, прежде чем отправиться в Косой Переулок в лавку аптекаря за зельем для роста волос.

***

Так пролетали день за днём. Гарри забыл, что такое тишина и покой. С момента переезда к нему Малфоя они исчезли безвозвратно. Вместе со скукой. Чего-чего, а скучать ему больше не приходилось. Вместо этого голова была забита тем, как бы не дать своему жильцу отравить себя. Хотя через пару недель Гарри мог гордиться тем, что к Слабительному у него появился иммунитет. Не проходило и суток, чтобы особняк на Гриммаулд Плейс не оглашали крики, угрозы, отборная ругань и чей-нибудь злорадный хохот в зависимости от того, кому из них двоих удавалось отыграться или отомстить. Малфой регулярно доводил Поттера до белого каления своими выходками, и он отвечал ему тем же, но в глубине души Гарри стал получать удовольствие от их противостояния. Казалось, время повернулось вспять, и они снова студенты, у которых снова в попе детство играет. Но всё же это было не так. Существовало очень весомое отличие. В Хоге Гарри и в голову не пришло бы поцеловать слизеринца. Теперь же это стало для него ежедневным ритуалом. Как выпить чашку чая или принять душ. Только не таким мирным. Драко продолжал драться, отбиваясь, как бешеный гепард, и Гарри лишь после небольшой потасовки или Петрификуса удавалось добраться до рта упрямца. Через какое-то время вкус и запах Малфоя он выучил наизусть. Мята и апельсин. И после каждой их яростной стычки, заканчивавшейся не менее яростным, пусть и однобоким, безответным поцелуем, Поттер ощущал на своих губах этот мятно-апельсиновый вкус, который не могли смыть ни вода, ни чай. А ещё в какой-то момент Гарри поймал себя на мысли, что ему нравится смотреть на раскрасневшегося, запыхавшегося, растерявшего весь свой лоск и высокомерие Малфоя, когда тот загнан в угол. Видеть яростный, живой блеск серых глаз и то, как зрачок быстро перекрывал радужку, заливая ее чернотой. Для Поттера это грозило очередным развесёлым вечером. То, что изначально воспринималось им как навязанная обязанность, стало игрой, вызовом, проверкой на прочность. И держало в тонусе, не давая расслабиться. Но спустя месяц всё как-то снова изменилось...