Per aspera ad astra

А вечер гас, как гаснет, пожалуй, комета: искры уходящего солнца озарили вспышкой небо в последний раз и — растворились. Через мгновение — именно так показалось моей Аде — стемнело. Зажглись фонари. Асфальт был мокрым от снега, и в нем, казалось, ещё живее и ярче отражалась вечерняя жизнь города. И университет, университет тоже весь горел в свете фонарей. Как легко Ада ступает вниз по лестнице! Теперь, когда она, подобно гениальному сыщику, собрала все ниточки и развязала этот старый, запутанный узел, всё прояснилось и стало до смешного понятным. Больше ничего не осталось. Университет, казалось, сам готов был попрощаться с ней на этой счастливой ноте. На самом деле, — и Ада говорила мне об этом не раз, — зрели куда более серьезные перемены. Она уверенно говорила о том, что после всего, что произошло за последнее время, ей больше всего хотелось бы начать всё с чистого листа. Заново. Она была тверда в намерении снять новую квартиру, найти новую работу, посвятить время себе и тому, что она больше всего любила. «В конце концов, жизнь не заканчивается на отношениях, удачных или неудачных», — смеялась она на нашей последней встрече. Нет. Жизнь не заканчивается на этом. Когда Елена Владимировна ушла, моя Ада стала относится к вещам иначе. Всё виделось ей куда более многогранным и сложным, чем, вероятно, оно было на самом деле, или же ей, пережившей сильнейшее чувство, открылась какая-то истина, недоступная другим — я не знаю. Но правда в том, что действительно она не жалела больше о прошлом, как и не возлагала заоблачных надежд на будущее. Никогда в жизни мне не встречался человек, который был в настоящем настолько, насколько в нем была Ада. И никто на моей памяти не был так счастлив этому. Она вышла из университета и зажгла сигарету. В пальцах покалывало от холода, но вечер был таким тихим и сладким, что, казалось, какие-то высшие силы не позволили ей просто побежать домой. Она остановилась и подняла глаза в небо. А в небе горели те самые звезды, — без всякого сомнения! — которые радостно звенели в тот вечер, над черным морем. В тот вечер, когда… О, в тот самый вечер, когда стояли они вдвоем перед лицом ночи! Когда она сказала: «Ада, обнимите меня наконец!». Вот, — смотрите! — снова улыбка тянется на её юном лице. Прямо как тогда, в тот бесконечный вечер, в который Ада возвращалась каждый раз, стоило только ей посмотреть на звезды. Звезды помнили, как счастлива она была.  — Ада, вот Вы где, — Вера Александровна окликнула девушку и взяла её под руку. — Боже, и давно Вы курите?  — С некоторых пор, — Ада улыбалась, как будто хранила какой-то секрет, тайну, которая была доверена ей одной. Впрочем, отчасти так и было.  — Я слышала новости, — преподавательница понизила тон, — про Вас. Это правда?  — Что я ухожу? Да. Да, правда.  — Что ж. Всё-таки.  — Я подумала, наверное, так будет…  — Не надо, милая. Я знаю, что так будет лучше для Вас. И всё это всерьез? Жилье и новая работа?  — Да. Вполне. Я уже сказала своему арендодателю, что съезжаю в скором времени.  — Куда? Уже решили?  — Сейчас ищу. Хочется что-нибудь тихое, хочется побыть наедине с собой. Хотя бы какое-то время. Хочется отдохнуть.  — Это не праздный вопрос, милая. Моя хорошая знакомая занимается квартирным вопросом. Есть одно местечко. Неплохое по деньгам, но, знаете, район довольно старый, да и дом тоже, и от центра далековато, так что…  — Я бы с радостью посмотрела. Спасибо.  — Вы обещаете не пропадать?  — Обещаю, — смеялась девушка. Больше всего ей хотелось — хотя бы на время! — пропасть.  — Не знаю, кто, кроме Вас, может так хорошо вписаться в наш… нестандартный коллектив.  — Кто-нибудь обязательно впишется.  — Вы сделали невозможное, Ада, — преподавательница встала ближе и заговорила шепотом, как будто кто-то мог подслушать их разговор, — Вы помирили двух людей, которые десять лет ужасно ненавидели и смертоносно любили друг друга. Они целовались на парковке пять минут назад.  — Я не знаю, чем это всё закончится, может…  — Это неважно, милая.  — Пожалуй, — вздохнула Ада. — И я не хочу знать.  — Слишком долго Вы занимались чужими делами. Чужими отчетами, чужими сводками, таблицами, чужими расписаниями, отношениями… Знаете, дорогая, мне будет Вас ужасно не хватать. Но я рада, что Вы уходите. Вы очень молоды. Перед Вами открыты все дороги. Вы вольны выбирать, и пока университет не затянул Вас с головой, вы вольны уходить, сколько душе угодно! По лицу Ады скользнула легкая, едва заметная печаль. О, знал бы хоть кто-то, кроме этих холодных звезд на небе, что её давно уже затянуло с головой и душе её угодно только одно! Об этом Ада молчала и не признавалась ни мне, ни себе самой. По той же причине так страстно она желала сменить скорее обстановку, род деятельности, место жительства и окружение.  — Как дела у Елены Владимировны? — Наконец спросила она довольно робко.  — О, у неё всё прекрасно. Она отдыхает и радуется жизни. Я настоятельно советую Вам заняться тем же.  — Я скучаю по ней, — Ада повернулась к городу лицом. Он блестел и ослеплял на какое-то время её тоску.  — Я знаю, милая, но…  — Она сказала, что если так будет нужно, то случайность обязательно сведет нас где-нибудь. Я каждый день, каждый день жду чего-то, сама не зная, чего, и каждый день прихожу домой опустошенная, как будто совершенно ничего не сделала и снова не нашла то, что так яростно искала. И снова, и снова, и снова. Каждый день. Простите, что рассказываю Вам всё это.  — Перестаньте ждать. Вот мой совет.  — Знаете, это похоже на тайну, у которой нет разгадки, не было и никогда не будет. А я, наивная, пытаюсь её разгадать.  — Помнится, Стерн писал в «Сентиментальном путешествии», что «тайны, которые должны разъясниться сами, не стоят того, чтобы терять время на их разгадку». Так вот, он был прав. Это не Ваша забота. Не Ваша.  — А чья же?  — Случая. Вы верите в случайности?  — Я хочу верить. Потому что больше ни во что я верить не могу. А вечер гас, как гаснет, пожалуй, комета: искры уходящего солнца озарили вспышкой небо в последний раз и — растворились. Ада помахала на прощание Вере Александровне и перешла через дорогу. Это был конец целой эпохи. Одна жизнь заканчивалась, и начиналась другая. Моя хорошая знакомая говорила: «Концовку любого романа можно расценивать как начало для другого». И вот моя Ада, уже взрослая, но всё ещё безумно молодая, готова начинать всё заново ещё сотню раз. И сотню раз с самого начала пробиваться через тернии к звездам.