Per aspera ad astra

— О, нет, милая, — Ирина Дмитриевна звучно усмехнулась и встала с дивана, — не сегодня. Не сегодня. Она спокойно перекинула тяжелое пальто через плечо и застегнула сумку. На лице у нее была написана неуверенность, но, поверьте мне, ни за что не смогли бы вы ее прочесть. Тем не менее, она двигалась медленно, и, если бы только хотела она уйти, то ушла бы, не раздумывая. А за окном закат расчерчивали воробьи. Небо волновалось. Облака налились красным, и солнце в тот вечер садилось как будто в последний раз. По крайней мере, так показалось моей Аде. Она чему-то легко улыбнулась. — Сегодня, — вздохнула она. Голос ее звучал на удивление спокойно и глубоко. — Ада, скажите честно, зачем это Вам? Солнце садилось, бросая последние лучи, и они горели белым, горели рыжим в стеклянных крышах, витринах и окнах. — Я немного хорошего сделала, пока работала на кафедре. — Ада начала говорить и почувствовала то, чего совсем не ожидала. Или, может, не хотела ожидать. Ей было тяжело говорить. Что-то изнутри душило ее. — И мне хочется уйти с чистым сердцем. Я же переживаю за Вас. Преподавательница застыла у зеркала. Казалось, в отражении она не видит больше себя, а смотрит куда-то сквозь серебряную пыль в пустоту. — Вы уходите? — Женщина наклонила голову. Вопрос прозвучал чересчур утвердительно. Ирина Дмитриевна как будто давно знала о планах девушки. — Ухожу. — Нашли что-то получше? — Смеялась она. И Ада рассмеялась тоже. Обе они прекрасно знали ответ на этот вопрос. И все же это было безумно грустно. Повисла тишина. — Я устала, Ирина Дмитриевна. Меня здесь больше ничего не держит. — Я знаю. — Преподавательница легко вздохнула и медленно присела на диван. — Я знаю. Но я буду скучать всё равно. — Она улыбнулась и положила лаборантке руку на плечо. — Простите эти сантименты. — Я всё Вам прощу. — И тем не менее, я Вас не держу. У меня нет на это никакого права. — Вы-то как раз и держите меня. Держали. Ирина Дмитриевна звонко рассмеялась. — Недолго, однако! Ада, милая, мы все знаем, кто вдохновлял Вас на то, чтобы входить в это царство Аида каждый день. И теперь ее здесь нет, и я не могу Вас более задерживать. — И я не задержусь. Поэтому я повторяю Вам еще раз: Вы остаетесь и говорите с Лилией Андреевной. Сегодня. — Такие дела не делаются в один день, радость моя, — преподавательница продолжала гладить девушку по спине и слегка снисходительно улыбаться, — Вы еще очень молоды, а я… — Я это уже слышала, — оборвала ее Ада. — И больше слушать не хочу. Бесконечный в перспективе спор был торжественно прерван хлопком двери. Лилия Андреевна, озадаченная своими рабочими делами, стремительно прошла к столу. Там же она и замерла, когда подняла глаза и заметила наконец своих коллег на диване. Не знаю, слышали ли Вы тишину более неловкую, чем эта. Как кошка перед прыжком, она застыла и стояла неподвижно у отодвинутого стула, боясь пошевелиться, сесть или уйти. В руках она сжимала свою папку с документами. Ирина Дмитриевна смотрела куда-то перед собой, сложив руки на коленях. Ада поняла, что лучшее, что может она сделать — это выйти за дверь. Впрочем, эта идея была хорошей настолько же, насколько была она плохой. И всё же она вышла.  — Здравствуй, — Лилия Андреевна прочистила горло и сделала едва заметный шаг вперед.  — Здравствуй.  — Я хотела поговорить, но вот смотрю на тебя и не могу сказать ни слова, — призналась женщина. — Прости меня.  — Честно говоря, я уже ухожу, — Ирина Дмитриевна встала с дивана, — может, в другой раз. Паузы были настолько передержаны, что хотелось ворваться туда и остановить это. Разговор напоминал пытку.  — Это и есть другой раз. Сколько уже можно ждать?  — Ждать? — Женщина повысила голос, и Ада вздрогнула у двери, — тебе ли говорить?  — Ты думаешь, мне было легко? Как ты думаешь, чего мне стоило не появляться десять чертовых лет в твоей жизни? Ирина Дмитриевна молчала.  — Я приехала, потому что думала, что у тебя наконец всё хорошо, и что в итоге? Ты ненавидишь меня!  — Ты тоже меня ненавидишь. Не говори, что это не так. Всё равно я тебе не верю.  — Не говорю.  — Зачем тогда мы сейчас тратим время друг друга, Лиля? Женщина долго молчала. Она прошлась по кафедре и остановилась у окна.  — Я знаю, что ты мне не веришь. Но ведь за эти десять лет ничего не изменилось. И ты всё ещё любишь меня.  — Какое это теперь имеет значение?  — Никакого. Но мне больно видеть, как ты страдаешь.  — Не надо жалеть меня. Ты права, как всегда. Но ты опоздала, и теперь это тебя не касается.  — Значит, я ничего не могу сделать, чтобы тебе было лучше?  — Ты можешь, но я не могу принуждать тебя оставить работу. Это не в моей власти. Поэтому давай останемся профессионалами и больше не будем поднимать этот разговор, хорошо?  — Хорошо, — едва слышно прошептала Лилия Андреевна и села за стол. — Только кому от этого станет легче? Если ты действительно считаешь, что моё полное отсутствие в твоей жизни что-то изменит — хорошо. Мне есть, куда пойти. Меня ничего не держит в нашем университете.  — И всё же ты вернулась сюда. Прошло десять лет, Лиля, — и ты вернулась сюда. Зачем?  — Я хотела просто тебя увидеть. Я не собираюсь просить тебя меня простить или перестать меня ненавидеть. То, что случилось тогда, оправдывает всё. У тебя есть полное право злиться, — голос женщины предательски дрожал, — и я не хочу злить тебя ещё больше. Я не хочу обременять тебя своими чувствами. Ты права. Я действительно опоздала. Ада не видела, но точно слышала, как Лилия Андреевна тихо плакала. Больше всего ей хотелось как-то всё уладить, но правда была в том, что её вмешательство никак не могло повлиять на ситуацию. Одна маленькая девочка с чистым сердцем против одной большой истории, длиною чуть ли не в половину её жизни.  — Знаешь, — Ирина Дмитриевна легко рассмеялась и прошлась по кабинету, — я десять лет мечтала увидеть твои слезы, и вот теперь я их вижу и понимаю, что никогда по-настоящему не хотела этого. Или, может, это просто не совсем те слезы, о которых я мечтала.  — В смысле, — Лилия Андреевна говорила с трудом.  — Ты сейчас живешь у матери?  — Да, свою квартиру я…  — Твоя мама отпустит тебя сегодня на ночь?  — Что?  — Сегодня. Она отпустит тебя? Ты приехала, чтобы всё исправить, так действуй. Почему опять я должна…  — Я приехала не за этим. Если ты полагаешь, что я хочу вернуть тебя, то это неправда. Я хочу тебе счастья.  — И я хочу счастья тебе. Кажется, время показало, что только мы можем устроить его друг другу.  — Можем ли?  — Нам придется выяснить. Или страдать остаток жизни.