Honey: The Rise

Солнце светило в окна золотистыми лучами, освещая спальню на втором этаже, где у одного из окон стоял монстр.       Белые зрачки лениво наблюдали за тем, как почти вставшее светило освещает крыши домов, улицы, деревья… Всё было спокойно и тихо, а монстр смотрел на снег, только начавший таять, затем перевёл взгляд на календарь и опечалено вздохнул.       Взяв бутылку кетчупа, он подошёл к шкафу, где хранил вещи из Подземелья, и достал из него фотографию. На ней скелет улыбался, прижимая к себе какого-то человека за шею. — Доброе утро, брат, — скелет ставит фотографию на столик рядом с окном, стукая бутылкой об раму. Печально усмехаясь, он на секунду отводит взгляд в сторону, а затем снова смотрит на фотографию, продолжая: — Ну что ж, давай выпьем. Сегодня, у нас с тобой день рождения, как-никак…       Скелет открывает бутылку и выпивает залпом половину, а затем выдыхает, держа кетчуп в руке и с некой тоской вспоминая прошлое. И смотрит пустым взглядом на рабочий стол, где лежит фиолетовый плащ с гербом монстров в виде небольшой заклепки на плаще, изображающей ангела из герба.       Принц монстров… Как нелепо и пафосно звучит. Слишком непохоже на него, привыкшего к беззаботной жизни, шуткам и девушке, с которой встречается уже почти четыре года. Скелет, или же Астер, перевёл снова взгляд на фотографию с братом, когда-то жившим на этом белом свете. Кай улыбался так весело и радостно, смеясь вместе с младшим братом, что смотря на фотографию, не верилось в его смерть.       И Астер не верил, однако на каждый их день рождения с братом доставал это фото и подолгу, стоя у окна, попивал кетчуп, а уже потом шёл праздновать со своей девушкой очередной свой день рождения. их день рождение с братом, роднее которого нет. и трое, всегда детей трое было у Санса и Фриск…       Солнце взошло полностью, и монстр посмотрел на наручные часы — почти шесть. Его девушка уже давно должна была проснуться, однако…       Астер посмотрел на мятую кровать, где откинув одеяло, в форме звезды спала его шестнадцатилетняя безобразница, совершенно нагая. Волосы рассыпались по подушке каштановым водопадом, а кожа казалась в свете солнца мягче птичьего пуха. Небольшая грудь вздымалась и опускалась, веки подрагивали, а небольшой укус на шее подтверждал, что его хозяйка занималась не совсем приличными вещами этой ночью. Парень улыбнулся, подходя к своей возлюбленной, и его взгляд вдруг упал на ящик небольшого комода рядом с кроватью. Если бы Астер был бы человеком, он бы сейчас сглотнул.       Потому что именно в этом ящике хранилось нечто важное для него, и он собирался отдать это своей девушке, как подарок. Но не просто так… Открыв ящик, Астер откопал под горой одежды браслет, чем-то похожий на тот, что делал когда-то его брат, и замер, с своим браслетом на ладони. — Бро, что ты делаешь? Астер пытался заглянуть за плечо Кая, что-то усиленно скрывающего в своих руках. — Не твое дело, Морти! — Ну покажи! — Ни за что! — Кай уклоняется от всех нападок брата, но тот ловко выхватывает у него синий браслет из рук. — Эй, отдай!       Астер отпихивает Кая, смотря на синее переплетение нитей — в середине они расходились в разные стороны, оплетая собой маленький камушек, похожий на прозрачный бриллиант. Браслет был почти закончен, и скелет начал подкалывать человека: — Кому дарить собрался? Неужели Пели? — Астер! — подушка летит в лицо одного из близнецов, но тот ловко уворачивается, смеясь. Затем, сам берёт подушку и бьёт ею брата, и оба сражаются меж собой — один за браслет, другой веселится, не собираясь отдавать украшение старшему брату. — А ну отдай! — Не-а, не отдам! — Морти, я тебя сейчас задушу этой подушкой! И тут Астер замирает, получая подушкой в левое плечо, а затем сгибается пополам от смеха, а Кай застывает в непонимании. — С-скелета? П-подушкой, задушить? — младший из братьев катается уже по полу, вздрагивая в истерическом смехе и чуть не икая. Кай, осознав смысл своих слов сейчас, присоединяется к Астеру, и оба хохочут во всю глотку. Когда они еле успокаиваются, сидя на полу, скелет отдает синий браслет. Кай берёт вещь бережно, как ценное сокровище, и кладёт себе на руку. — Я хочу жениться на ней, — говорит он после минуты молчания, и Астер замирает. — Построить семью, найти нам дом и зажить вместе…       Скелет уселся рядом с братом, опустив голову на колени и вздыхая. Он обнял колени руками, грустным взглядом пялясь на стену со старым и потрёпанным постером Меттатона. — Ты чего, бро? — Кай положил руку на плечо брату, но тот отмахнулся от него, ещё больше загрустил и отстранился. — А как же наша команда? Ведь, если ты женишься… Рика и Морти не будет. Останется лишь Морти и Бельчонок… Кай обнимает брата, хлопая его несильно по спине. Затем он отстраняется, и успокаивающе улыбается Астеру: — Я буду рядом, братишка. Всегда, даже если и не буду в Сноудине. Ведь мы одно целое, не правда ли? Астер тихо засмеялся, а затем кивнул. — Да, Кай. слишком больно, до одури.       Астер зажимает в кулаке свой, ало-фиолетовый браслет и садится рядом с девушкой, сейчас мирно спящей. Он укрывает её одеялом, тепло улыбаясь, и думает о том, что браслет Кая сейчас не на его могиле.       Это произошло через три месяца после их выхода на Поверхность, когда Астер впервые, вместе с семьёй пошёл навестить брата, справляя первый день рождения один. Без того, кто любил дурачиться вместе с ним, и был его лучшим другом, а так же родным братом — Кая. Тогда Астер впервые заплакал, на той могиле.       Сейчас же он сидел, задумавшись, и гадал, делать предложение сейчас или потом…? И как бы в ответ на его вопрос кто-то прижался к его спине, а ловкие пальцы потянулись к сжатому кулаку. Астер схватил ладошку и улегся прям на колени его девушки. — Эй, нехорошо, — улыбнулся он, подмигивая надувшейся «малышке». — Аза, нужно уметь ждать. — Астер, блин, — она обиженно надулась, отворачиваясь и спихивая голову парня с колен, но скелет притянул её к себе и поцеловал. Сжимая браслет в руке, он взял руку девушки и углубил поцелуй, отвлекая Азарию. — Ммм, — девушка попробовала отстранить от себя парня, но ничего не вышло. Скелет оставался упорен и настойчив в поцелуе, одевая браслет. Наконец, Аза отстранила его, когда он закончил браслет, и протянула: — Милый, ну не сейчас ж… Что? — заметив браслет, она застыла в шоке. — А-Астер? — Я тут подумал, что было бы неплохо… — Скелет смутился, почесав затылок и смотря на девушку, — жить вместе, как семья, ха-ха… Азария улыбнулась, а затем поцеловала его в ответ, а отстранившись, усмехнулась: — Я т-тоже думала об этом, и… Астер готов был услышать нет или просьбу подождать, но в итоге почувствовал ловкие пальчики на своём запястье. Опустив взгляд, он увидел серебряно-алый браслет, и его зрачки пропали от удивления, а Азария рассмеялась: — Это значит «да».       Парень обнял теперь уже свою невесту, счастливый, а девушка уткнулась ему в плечо носом, обнимая в ответ, до сих пор нагая…

***

      Чара сидела перед зеркалом, держа на ладони серую, человеческую душу. Её душу. За четыре года, несмотря на то, что они с Папсом вместе — да нет, за семнадцать лет, прожитых вместе! — её душа даже не побелела, хоть она теперь «сменила» соулмейта.       Такое, хоть и считалось невозможным, всё же было возможно, если два соулмейта, лишённые своих родственных душ, соединят свои, израненные потерей. Чара и Папайрус являлись в этом первыми — никто раньше до них просто не хотел этого делать, или боялся. И никто из пары не знал по этой причине, что произойдёт дальше.       И вот теперь, оглядываясь на счастливую Фриск и Санса, подкалывающего свою жену старыми и иногда новыми шутками, Чара завистливо вздыхала. У её названной сестры душа розовая, словно лепестки нежной розы, а у неё… Серый камень, чёрт его.       И всё бы ничего, если не Ториэль со своими уроками, на которых она развивала магические способности человеческих душ. Чара, когда пришла на один из уроков, увидела Азари — девушку Астера, которая оказалась с… Алой душой, Решимостью.       Стоило ей мысленно вспоминать, кто ещё был на её памяти с такой же душой, как у Чары задрожали руки и она чуть снова не заорала, вспоминая такое знакомое лицо. Кай, отдавший жизнь за спасение монстров.       Женщина помнила тот день, когда к ней в дом ввалилась охваченная горем Фриск, с пустым взглядом и заплаканным лицом. Астер, её младший сын, придерживал мать, хотя у него самого колени дрожали, а в глазницах не было и намёка на белые зрачки. Тау, открывший дверь, тогда помог тёте добраться до дивана.       Фриск казалась в тот момент тряпичной куклой — движения вялые, голова опущена, а о эмоциях можно вообще забыть. Вся жизнь, казалось, ушла из этого тела, оставив лишь существование.       Санс ничем тогда не отличался от своей жены, только больше впал в некую апатию, сидя рядом. Камбрия молча стояла рядом с отцом, с двумя перекрещенными за спиной мечами, и не выказывала никаких эмоций. Астер, казалось, медленно сходил с ума, глупо хихикая временами и призывая летающие кости.       А затем, Чара, Папайрус и Тау узнали, что Кая больше нет. Все трое были в шоке, а Чара, чувствуя каждый раз внутренние страдания сестры, сама чуть не теряла разум, как Астер. И даже сейчас, видя на её устах улыбку, она вспоминала те долгие ночи первых месяцев, когда монстры, выбравшись на Поверхность, долго добивались на полноправие жизни среди людей и жить в нормальных домах, а не палаточном лагере.       Чара помнила, как Фриск рыдала ночами, утешаемая Сансом, и так еле державшимся после смерти любимого сына, или Брией, ещё в состоянии хоть как-то сдерживать эмоции. Хотя нет, девушка их не сдерживала — она вкладывала их в свою волю к тому, чтобы стать той, кем она являлась сейчас — заместителем шефа полиции, Андайн, пусть и на стажёрстве. Женщина вообще не помнила, чтобы Брия плакала — казалось, она не знала, как делать это.       Руки продолжали дрожать, но тут Роззи положил свой салатовый лист на её левый большой палец, таким образом обняв его: — Чара, ты в порядке? — Нет, Роззи, нет не в порядке, — на ладони упали слёзы. — Почему именно сегодня все улыбаются, когда знают, что одного из близнецов здесь нет? Почему все такие счастливые, чёрт возьми? Цветок вздохнул. Иногда ему казалось, что отсутствие чувств у него — хорошая вещь временами. Особенно, отсутствие души, иначе он бы тоже стал рыдать. — Чара… Им иначе нельзя. Ты ведь знаешь о том, что некоторые не должны знать о смерти кое-кого?       Женщина перестала дрожать. Да, взаправду, Азария, приёмная дочь Маффет и девушка нынешнего принца, а также её подруга, Элла, не должны знать о том, как именно монстры выбрались на Поверхность. Это нерушимое табу среди того круга монстров и людей, когда-то знавших Кая: Фриск, Санс, Папайрус, Тау, Маффет, Камбрия и Астер, а так же её и Роззи. Даже Гриллби и его дочь с Пилией обязаны молчать. Иначе было нельзя, ведь люди с Решимостью довольно редко встречаются. И никто из людей и монстров, кроме перечисленного круга, не знал о том, что случилось с Каем, или о его существовании.       Азгор и Ториэль забыли о Кае, так как Санс телепортировал свое сознание к ним в голову и заставил забыть их о своём старшем сыне, но не стёр их воспоминаний.       Это стало тайной, которой нельзя было раскрывать никому, даже самым близким людям. Ради того, чтобы у людей не оказалось лишних причин для того, чтобы не начать вторую войну, истребив на этот раз уже всех монстров.       Роззи спокойно вздохнул только тогда, когда Чара закрыла глаза и выдохнула. Вдруг, у Андайн раздался звонок, и Чара с Брией покосились с подозрением на телефон шефа полиции. — Да? Что, опять он? Тот мститель? Камбрия подошла к Андайн, уже сбросившую вызов, и спросила: — Что случилось? — Плащ снова объявился. Брия понимающе кивнула и начала собираться, пока Андайн прощалась со всеми. Фриск остановила полицейскую, взяв за чешуйчатую руку, и спросила: — Что за Плащ? Почему вы уходите? — Сейчас некогда объяснять, Фриск, — рыба тепло улыбнулась, махая другой рукой Брие. — Не волнуйся, твоя любимая дочка скоро вернётся и вы шумно отметите день рождение Астера.       Фриск нахмурилась, переживая за дочь. Она не хотела, чтобы какой-то преступник убил Брию, а затем она бы переживала и её потерю. Смерти Кая милосердной душе хватило, чтобы чуть не расколоться на части. Но, почувствовав тёплые руки дочери, а затем объятья мужа, она успокоилась и обняла Камбрию, шепча ей на ухо быть осторожной. — Мам, я самая молодая заместительница шефа полиции, тем более той, что была когда-то главой королевского Гарема, — улыбнулась Брия, а Санс злобно усмехнулся, видя скрещенные на груди руки Андайн. — Что может случиться? — И вправду, — облегчённо засмеялась Фриск. — Но всё равно, будь осторожна, милая. Я волнуюсь за тебя.       Камбрия быстро закивала, улыбаясь матери, а затем побежала вместе с Андайн на задание. Астер, видя эту картину, тоже улыбнулся — его сестра, казалось, никогда не унывала и всегда оставалась жизнерадостной, чтобы не случилось. Однако, невеста Астера быстро перетянула внимание на себя, требовательно поцеловав скелета, и тот усмехнулся, целуя её в ответ. И на соседней крыше тёмная фигура, наблюдая за всем этим, прижала руку к сердцу.