Honey: The Rise

13:20

      Кажется, Кай может вздохнуть спокойно — «Черный серафим», вроде бы временно отстал от его семьи. Однако, расслабляться монстру сейчас нельзя — эта группировка революционеров не так проста, как кажется. И парень молча ждёт, сидя на крыше одного из зданий, что находится напротив их укрытия. Ожидает того момента, когда революционеры вылезут наружу из своей берлоги. Ждёт и думает.       О своей жизни, о том, что пережил и о том, что, может быть, ему пора вернуться домой. Он слишком долго в своем «изгнании»…       А ещё, о Элле, оставшейся там, у себя в милом и уютном доме. Кай вспоминает её зелёные, глубокие глаза, которые сводят его с ума просто невероятные. Скелет помотал головой, отгоняя мысли о этой девушке. Конечно, она хороший человек, но он сейчас должен думать лишь о том, что собираются предпринимать члены «Черного серафима».       Зевнув, парень устроился на крыше как можно комфортней, и продолжил наблюдать за входом в убежище революционеров. Однако, две бессонные ночи, проведённые им в бегах и беспокойстве за родных, явно сказались на нём и Кай начал засыпать. Всё было настолько тихо и спокойно, что он допустил ошибку, уснув на посту.

***

      Астер выходит с собрания довольно рано. Члены Совета обсудили всё в этот раз довольно быстро, и ему не было нужды оставаться там дольше. На входе его встречает сестра и Андайн, кивающие ему головами в знак уважения — пусть даже если он и знает их достаточно хорошо, он остается принцем.       Так же, Астера встречает Азгор, держа под руку свою жену — Ториэль. Астер кивает ему, и король монстров спрашивает его: — Хорошо прошло собрание, Астер? — Да, — серьёзным голосом сообщает ему принц монстров, и тут же делает замечание недовольным голосом: — Было лучше, если бы вы там присутствовали, Азгор. А не пропадали черт знает где. Я ещё не король, и… — Астер. — Да? — скелет чувствует недоброе в голосе Азгора и в его взгляде, когда тот смотрит на него. — Ты помнишь уговор? — Гестер тут же хватается за майку, кашляя и чуть ли не падая на колени, когда король монстров начинает давить на него своей магией. — Я защищаю вашу семью, пока ты моя правая рука и наследник. И если воспротивишься мне…       Астер кашляет, задыхаясь, и падает на руки Камбрии, с беспокойством обнявшую его, но всё внимание скелета сейчас на Азгоре, что своей магическим давлением почти свёл парня в могилу. Почти.       Ториэль толкает мужа в бок, и Гестер отпускает ткань плаща, со спокойствием выдыхая. Члены Совета заинтересованно наблюдают за происходящим, но король монстров отмахивается лапой, и они расходятся. Затем, Ториель мягко, но с упреком в голосе говорит мужу: — Азгор, он всё понял. Давай не будем, может, доводить до убийства?       Азгор хмурится, но лишь бросает прощальный и недовольный взгляд на Астера, уже стоящего при помощи сестры, и уходит. Астер же невидящим взглядом смотрит перед собой, пытаясь придти в себя.       Всё же, магия Азгора сильно повлияла на его физическое состояние. Держась за сестру, он кое-как смог дойти до машины и сесть в неё. Затем, выдохнув, монстр закрывает глаза, опираясь на сложенные руки. Они с королем никогда не ладили. К тому же, убийства детей с особенными душами оставили свой отпечаток на Азгоре, и не самый лучший. Астер знал, что даже тогда, когда король монстров произносил речи четыре года назад на могиле Кая, он не сожалел. Ни капли.       Парень знал это из собственного признания Азгора, когда стал наследником. И поэтому совершенно не хотел иметь близких отношений с этим монстром, даже если он и являлся ему дедом со стороны матери. Однако, Азгор стал немного мягче к Астеру, когда Ториэль вернулась к нему. Астер открыл глазницы и увидел, как его сестра наблюдает за ним. — Брия, ты чего это? — А? Нет, ничего, — девушка заморгала, и Астер недоуменно посмотрел на неё. — Обычно ты не пялишься на меня… так. — Камбрия улыбнулась, а затем ответила брату: — Ты изменился. Обычно ты шутил, смеялся… А теперь, я слышу от тебя каламбур один-два раза в неделю. Если не в месяц. — Брия посмотрела в окно, где на улице небо становилось серым, а дождь начинал капать. — Кай и Астер… Я скучаю, очень сильно скучаю.       Астер молча обнял свою сестру, и та просто разревелась на его плече. Тихо всхлипывая, сжимая ткань плаща на его спине, она рыдала. Андайн, сидящая за рулём, лишь сильно впилась ногтями в кожу ладони. Она ненавидела терять кого-либо; в такие моменты женщина ощущала себя совершенно пустой внутри. И поэтому, она отчасти понимала боль своей ученицы. в остальном тайно завидуя её стойкости       Когда Камбрия, закончив рыдать, заснула на плече брата, он положил подушку на сидение и аккуратно положил голову сестры на подушку, укрыв её пледом. тридцать минут до провала

***

      Фриск разбирает вещи, собираясь навести порядок в шкафу мужа, и среди одежды из Подземелья в коробках находит фиолетовую безрукавку с мятым, лазурным мехом. Прижимается носом к такому знакомому меху и вдыхает так и не выветривавшийся запах похоти и кетчупа. И улыбается тепло, закрывая глаза и наслаждаясь таким знакомым «ароматом».       У Фриск много воспоминаний. Хороших, наполненных позитивом и теплотой; к таким относится годы, проведённые с Ториэль и впоследствии, Чарой; а так же, её семейная жизнь с Сансом. И к огромной печали Фриск, последние четыре года эта жизнь не была особо счастливой.       «Должен был быть другой способ разрушить барьер… — Слёзы впитываются в мятый мех, стекая по щекам женщины. — Без смертей и чьих-то жертв.»       Санс зевает, заходя в комнату после ванной, и видит плачущую Фриск. Плечи её вздрагивают при каждом всхлипе, а пальцы сжимают фиолетовую ткань его куртки. Давно оставленной среди коробок, потому что скелет не мог больше надевать эту куртку, что напоминала о погибшем сыне. Как и другие вещи.       Скелет подходит к ней, обнимая за плечи. Закрывает глазницы, аккуратно убирая куртку из рук Фриск и усмехается, кладя ей руки на живот: — Малая, решила вспомнить старые времена? — Она начинает вытирать слёзы, пытаясь улыбнуться, но Санс сам смахивает её слезу костяным пальцем. Нежно проводит по щеке, губам, ключицам… Особенно задерживаясь на последних и нежно обводя контур её ключиц. — Обычно, ты не столь нежен. — Фриск берёт его за руку и кладёт обратно на живот. — Что на тебя нашло, мм? — А ты хочешь как обычно? — Санс усмехнулся, собираясь утащить Фриск как обычно в кровать, но…       Он почувствовал, что в этот день всё не будет, как обычно. Выпустив Фриск из объятий, скелет сделал то, чего не делал давно — надел вещи, которые он когда-то носил в Подземелье. И схватил жену за руку, телепортируясь на задний двор дома.       Окно в их спальне тут же разбилось от выстрелов из пулемета. Санс выругался, понимая, что ещё минута — и он бы стал прахом вместе с его Фриск. В окне показался один из революционеров и начал палить из ружья, пытаясь попасть в уклоняющегося Санса. Фриск же пряталась за одним из деревьев, стараясь быть как можно тише. Её закрытый глаз начинал немного побаливать, и женщина прикрыла его рукой.       «Просто прекрасно, — мысленно хмыкнула она, закрывая второй, нормальный глаз. — Сначала Астер ночью появляется ниоткуда, с Азой на руках, полуживой-полумёртвый… Теперь же этот дебил начал лезть под пули. Чем я думала, когда выходила за него? Ах точно, он был таким милым и хорошим! И умным на вид.»       Санс тем временем отвлекал внимание стрелка, пытаясь выиграть время для отступления. И просто издеваясь над стрелком, что ругался сквозь зубы, пытаясь попасть в монстра. — Мимо, сладкий, мимо! — кричал Санс, смеясь противным смехом. — Ты даже в урну не попадёшь, не то что в меня! — Довольно! — стрелок, разозлившись, пустил несколько пуль в грудь скелету, который застыл около мусорки. Фриск, открыв золотой глаз, замерла от страха, но Санс успел сделать шаг в сторону, и пули застряли в железе. — Полагаю, это последние твои пули? — скелет усмехнулся, когда чертыхающийся мужчина обнаружил, что в магазине не осталось патронов. Санс лишь широко улыбнулся и прикрыл левый глаз — тот же, что был закрыт и у Фриск, и крикнул стрелку:  — Извини, но моя малая заждалась меня. Так что, пока, сладенький! Санс телепортировался к Фриск и исчез вместе с ней.       Когда оба оказались в лесу неподалеку от горы Эббот, женщина стукнула его по голове, насупившись. Скелет потер ушибленное место, морщась. — За что? — Санс обиженно посмотрел на Фриск, недовольно сложившую руки на груди. — Малая, ну серьезно, ему за новыми патронами ещё пять минут и обратно, а… — Мы могли сразу телепортироваться сюда, а не устраивать весь этот цирк, — недовольным тоном начала объяснять она. — К тому же, теперь нужен новый забор… Ладно. Что будем делать дальше? — Дети пока на собрании, так что можно попробовать как-нибудь отбиться, — монстр в задумчивости начал теребить лазурный мех, смотря вдаль. — Проблема в том, что мы одни не справимся, и нам потребуется помощь. Думаю, помощь того типа в плаще будет неплохой.       Фриск хотела было возразить, но, немного подумав, поняла, что Санс прав. Да и даже если она предложит обратиться к Чаре или Папсу, её муж всё равно не согласится с этим. Откажет на автомате, даже не собираясь слушать никаких предложений.       Однако, она до сих пор сомневалась, будет ли это правильным. Глаз до сих пор болел, напоминая о том, как она его чуть не открыла, когда Санс резко телепортировался вместе с ней. Дом сейчас окружён бандитами, гордо себя зовущих революционерами. Фактически, им некуда идти, чтобы спрятаться, кроме леса. Город, как вариант, не подходит — Фриск знала его плохо, да и Санс тоже. Да и пригород, в котором они жили с мужем и детьми, слишком маленький, и в нём будет легко найти Санса и Фриск.       Но всё же… Фриск сомневалась в том, что стоит доверять «Плащу». Да, он не нападал на её семью и вроде как даже защищал от революционеров, но. Женщина не доверяла таким героям, потому что однажды уже напоролась на нож в спину. Именно так она и лишилась матери, лежащей сейчас в могиле.       Санс, видя недоверие любимой, опускает голову. Он и сам не знает, что им делать сейчас, а уж тем более, как найти этого странного типа в плаще. Сложив руки на груди, он думает, как им быть и что делать.       Небо над их головами серое, заполненное тучами, а холод пронизывает Фриск до костей; поэтому она складывает руки на груди, ёжась. Санс, подняв голову, видит, как его малая мёрзнет, и обнимает её, укутывая в куртку. — Неужели ты заботишься обо мне? Как странно, — она закрывает глаз, стараясь согреться в его объятьях. — Мои рёбра просто ледяные от того, что ты мерзнешь. — Фриск улыбается, чувствуя «холод» от грудной клетки её соулмейта. Успокаивается, согреваясь в его объятиях. Идиллия. …но, как кто-то однажды сказал — всему хорошему есть конец.       Санс напрягается, сжимая Фриск в своих объятиях сильнее, когда на другом конце небольшой поляны объявляется глава «Черного серафима» — Джордан, ведя на поводке какую-то белую собаку-монстра. Фриск не сразу узнает её — шерсть свалялась, кое-где на лапах больше её вообще нет; а уши все в запёкшейся крови и шрамах, серые от грязи. Но, когда женщина узнает в ней Стефани, дочь Догарессы, то гневный взгляд начинает прожигать Джордана. — Ну здравствуй, продажная шлюха Фриск Гестер-Виндингс, — с усмешкой произносит мужчина, резко дергая Стефани за поводок и заставив её упасть на землю. В руках женщины начинает материализоваться коса. Прощай. 14:22.*