Honey: The Rise

      Когда Астер и Брия начинают подъезжать к дому, Андайн резко останавливает машину. Затем, она начинает сдавать назад, паркуя машину меж домами. Брия просыпается, зевая и протирая глаза; совершенно не понимая, где она сейчас какое-то время, она начала сонно оглядываться по сторонам и зевать. — Мы уже дома? — Брия недоуменно смотрит на Астера, напряжённо смотрящего на дом напротив. Их дом. — Андайн? Что происходит? — Астер кладёт на плечо амфибии свою руку, но Андайн совершенно не обращает на парня внимания. Её интересуют лишь автомобили, припаркованные рядом с домом семьи Гестеров. А ещё, велосипед, одиноко оставленный у калитки.       Андайн видит его не впервые — её дочь, Райто, часто ездит на нём, и интуиция женщины просто кричала — что-то не так. Особенно, если её дочь решила раньше времени приехать к Гестерам, чтобы увидеть Брию и «принца, о котором все твердят». И заодно — свою мать, полностью погрузившуюся в работу. Это Андайн и волновало. — Камбрия, доставай мечи. — Амфибия сжимает руль сильнее. — Кажется, у нас проблемы. — Шеф? — Быстро! — Брия послушно достала один из мечей, сверкающий тусклым серебром. Однако, Андайн резко рявкнула: — Доставай. Два. Меча. — Но шеф… — Я сказала — два меча. Я знаю, что второй принадлежит твоему погибшему брату, но это всего лишь оружие, Камбрия. Брия ошеломлённо зашептала: — Всего лишь… оружие…? Астер убрал с плеча Андайн руку и сжал пальцы сестры, шепча ей на ухо: — Бри, пожалуйста, не злись. Андайн просто волнуется, вот и… — Заткнись, Астер. — Брия рявкнула на брата, что почти никогда не делала. — Не до тебя, беспомощность ты наша.       Парень, услышав такие слова, помрачнел и открыл дверь машины, собираясь выйти на улицу. Брия поняла, что перегнула палку — её брату после смерти Кая всё давалось нелегко, особенно магия. Астеру что-то мешало призвать тот же бластер или кости; или же это отнимало у него больше сил, чем требовалось. Слова сестры в гневе явно задели его, и он вышел из машины, захлопнув дверь.       Брия, осознав свою ошибку, попыталась остановить брата, но Андайн ей не позволила, опустив стекло и громким шёпотом прошипела: — Астер, ты что делаешь?!       Скелет поворачивает голову к амфибии, смотря совершенно пустым взглядом темных глазниц. На секунду женщине даже показалось, что такой же взгляд она видела когда-то у Санса — пустой, полный насмешки и отчаяния. Но Андайн не могла вспомнить, где она видела этот взгляд раньше.       Безумная улыбка расплылась по «лицу» Астера, когда он поднял руку, призвав кость, а затем заговорил: — Беспомощный? Что ж, — он усмехнулся, поворачиваясь спиной к машине. — Бельчонок, как же ты грязно играешь, раздражая меня своими выходками. А затем Астер исчез в ало-фиолетовой вспышке под крик сестры: — Астер!       Андайн лишь качает головой, понимая, что дело плохо, и достает из своей сумки пистолет. Камбрия с опущенной головой осторожно и как можно незаметней вылезает из машины, попутно доставая два меча с ножнами. — Шеф, а вы точно уверены, что там кто-то есть посторонний? — девушка застегнула ремни на груди, неуверенно смотря на ставший в какой-то степени родным дом.       Андайн кивает, с опаской и подозрением поглядывая на велосипед дочери. Затем, они осторожно подходят к дому, и Брия открывает дверь — медленно, с опаской. Вдруг, Брия почувствовала, как её кто-то схватил сзади и зажал рот. Девушка протестующе замычала, пытаясь вырваться или как-нибудь задеть мечом, но тщетно — мужчина не выпускал её, таща Брию куда-то. Однако, схвативший девушку революционер вздрогнул, когда услышал чей-то голос: — Отпусти мою сестру, а не то пожалеешь, сволочь.       Мужчина, или же Винсент, усмехнулся, обернувшись к Астеру и держа Камбрию за талию одной рукой. Скелет внешне был холоднее льда; фиолетовый зрачок угрожающе горел в одной из глазниц, а кость заострённым концом была направлена прямо на Винсента. — Ах, какой уродец тут у нас! — мужчина заржал противным смехом, и загородил Камбрией себя. Скелет сжал кость сильнее. — Ну, и что ты мне сделаешь, монстр? Давай, пока…       Винсент не успел закончить фразу, протяжно застонав от наслаждения. Закрыв глаза, он прерывисто дышал, а затем отшатнулся, выпуская Брию из захвата. Девушка тут же упала в объятья брата, опустив мечи острием к полу, а Астер убрал оружие, обняв сестру. Андайн, обхватив одной рукой Винсента за пояс, лизала ему шею, а затем резко укусила её, отчего мужчина потерял сознание. Женщина аккуратно оттащила Винсента в угол, пока Астер так же убирал один из мечей сестры. Брия тихо прошептала: — Асти, прости меня… Ляпнула, не подумав. — Тшш. Сейчас мы должны быть осторожней, — скелет внимательно осмотрелся по сторонам. — Нужно найти папу и маму. — Ага. — Астер, вы останетесь здесь, а я проверю задний двор. — Андайн положила руку на пистолет. — Если найдете родителей, то быстро покидайте дом. — А как же вы, шеф? — обеспокоенно прошептала Брия, на что Андайн потрепала её по голове, мягко улыбнувшись: — За меня не беспокойся, Брия. Всё будет в порядке.       И Андайн, прижав палец ко рту, пошла на задний двор. Камбрия встала, решительно нахмурив брови, и повернулась к брату, всем своим видом показывая свою боевую готовность. Однако, Астер, видя свою сестру такой, прислонил кулак ко рту и прыснул от смеха. — Что такое? — Брия обиженно надулась, смотря на своего брата. Тот лишь посерьёзнел, призывая кость и жестом показывая сестре, что сейчас важнее другое. Девушка хотела было обидеться, но потом покорно пошла за Астером. Наверху их ждала Азария, зажатая в угол и держащая защиту из последних сил. безумная и в отчаянии.

***

      Фриск падает на колени, хватаясь за плечо и закрывая глаз. Она чуть не пересекла черту дозволенного времени. Порой, Фриск казалось, что когда она открывала глаз, внутри неё начинал тикать маленький таймер — тик-так, тик-так… В этот раз он отсчитал ровно пять минут; и три секунды, чуть не стоившие женщине жизни. Или чего-то более страшного?       Она даже думать не хотела об этом, поскольку Фриск боялась этого чего-то неизвестного и неизведанного ею. Однако, их бой со Стефани, находящейся под контролем Джордана, ещё не был закончен. Собака испуганно смотрела на ослабевшую Фриск, которая сейчас стояла на коленях и не была в состоянии сражаться с ней. Монстр явно хотела прекратить, но ошейник на её шее не давал ей это сделать — он ударял Стефани сильным разрядом тока каждый раз, стоило ей не подчиниться. Поэтому она, дрожа от страха, занесла меч над оголённой шеей Фриск.       Санс, увидев это, вовремя остановил меч, призвав кость, а затем оттолкнул Стеф от жены. Собака приземлилась в паре метров от пары, больно ударившись тазом и выронив меч. Санс сел на корточки, прижав к себе свою Фриск и прошептал: — Ты как, малая? — Мы женаты больше двадцати лет, и я всё ещё «малая» для тебя? — она слабо усмехнулась, обняв его. — Я в норме, просто время закончилось. — А я смогу пока что лишь защищать нас, — вздохнул скелет, призывая бластер, тут же выстреливший в Джордана, пытавшегося прицелится и ответить Сансу тем же. Монстр, повернув голову к мужчине, смотрел на него раздражённо и явно недовольно. Джордан едва увернулся от выстрела, присев на одно колено.       Фриск прижалась к скелету, полностью доверившись ему, пока тот отбивался от атак, направленных в их сторону. Сансу было тяжело — мало того, что годы брали своё, и с каждой атакой ему становилось всё тяжелее, так ещё и приходилось защищать Фриск, которой нужно было на восстановление несколько часов. В конце концов, когда ослабленная Стефани упала на землю под скрежет зубов Джордана, Санс и Фриск облегчённо вздохнули. Однако, монстр был совершенно обессилен, и уснул прямо на плече той, кого защищал. — Санс, эй! Санс! — Фриск, нежно шептала, подняв голову любимого и обеспокоенно смотря на закрытые глазницы. — Сейчас не время спать, милый! Проснись!       Санс не просыпался, что-то невнятно мыча, пока его соулмейт отчаянно пыталась разбудить его. Джордан поднял меч, тихо посмеиваясь и идя с победной улыбкой. Но, подумав, что это будет слишком скучно, он достал из сумки голубое копьё и усмехнулся: — Надо же, то, что так трудно достать, я сумел изготовить, украв чертежи той жёлтой ящерицы. — Фриск возмущенно выдыхает, смотря на копьё, так похожее на одно из копий Андайн. — Теперь же, я убью тебя этим копьём, монстрофилка.       И копье полетело в Фриск, застывшую в шоке. Она точно знает, что не успеет уклониться или поставить щит — время её превращения иссякло, а на восстановление уйдёт не менее нескольких часов. Все слишком далеко от неё, и Санс, её любимый Санс… Даже ему не хватит времени на телепорт или заклинание. Обессиленный, без сознания и совершенно ничего не осознающий сейчас. На её руках.       Воспоминания быстро проносятся в её голове, хаотично и в считанные секунды, не давая ей и шанса хоть на минуту задержать одно из них в голове. Вся её жизнь проносится перед её глазами. На мгновение перестав вертеться, словно бешеный калейдоскоп, её мысли пришли в спокойствие и порядок, а одно из воспоминаний ясно и чётко отпечаталось в голове. Снежное утро.       Снегопад только начал идти, а все дети уже выбежали на улицу, бегая и ловя со смехом снежинки. И только один Тау, насупившись, стоит рядом с Чарой и не желает играть с «малышнёй», потому что в десять играть с шестилетними детьми для мальчика — бред собачий.       Фриск улыбается, видя, как Кай и Астер дурачатся, играя с крошкой Брией, радостно смеющейся и вопящей от радости, когда шестилетний Кай кружит её. Астер смеётся вместе с братом и сестрой, бегая рядом, совершенно счастливый.       Сзади Фриск кто-то обнимает, и она поворачивает голову, твёрдо зная того, кто стоит там — Санс смотрит в её глаза спокойным взглядом белых зрачков, и улыбается вечной улыбкой, в которой чувствуется радость.       Им не нужны слова — всё во взглядах и на лице. Монстр наклоняется к её лбу и стукается об него своим, на что человек тихо смеётся, прикасаясь к его носу смугловатыми пальцами, и скелет закрывает глазницы, кладя голову на её ладонь.       «Волшебно, — думает девушка, и улыбка её становится нежной и тёплой. — Он такой ручной, милый…» Она снова тихо смеётся, с нотками любви в голосе, а затем обнимает любимого за шею…       Копье уже у груди Фриск. Она смотрит на него завороженно, словно это редкая вещь, а не оружие, которое вот — вот убьёт её.       Санс, еле-еле открывший глазницы и пытающийся использовать телепатию, не готов потерять Фриск. Магия дается ему с трудом, будто он новичок в ней. Душа Фриск не синеет ни на секунду, оставаясь розовой, как и прежде, но Санс не хочет сдаваться. Он не готов, совершенно не готов к её смерти. Только не та, что подарила ему желание жить другой жизнью; только не малая, перевернувшая его мир с ног на голову, подарившая столько счастья и радости и сумевшая вытянуть его из отчаяния.       Только не Фриск, ведь если он потеряет её — Санс будет обречён. В лучшем случае монстр просто сойдёт с ума, а в худшем… Он даже представлять себе этого не хотел. ему хватает и тех, кого он уже потерял.       Из уст Стефани вырывается полузабытое имя, произносимое лишь на могиле этого человека. Которого она когда-то по глупости своей не смогла удержать, как любимого, потому что не осознавала этого. А когда осознала — было уже поздно. — Кай… — собака произносит это обессиленным голосом, почти шёпотом. Джордан усмехается, чувствуя своё превосходство. Фриск закрывает глаза, сглатывая и чувствуя, как копье почти коснулось её груди.       Вдруг, Фриск открывает глаза, не чувствуя боли, и в удивлении видит, что копье начало светится фиолетовым свечением, остановившись в паре сантиметров от того места, где билось её собственное сердце. Женщина и выдохнуть не может, так как тогда лезвие точно коснётся её груди и войдёт в её тело.       Фигура в тёмном плаще вытянула руку, сжимая кулак и не давая копью проткнуть сердце и душу. Тот самый Плащ, что преследовали Андайн и Камбрия на протяжении двух лет.       Ещё бы секунда, и о Фриск Гестер-Вингдинс можно было бы вспоминать, как о когда-то хорошей матери и любимой женщине.       Из-под капюшона на главу группировки «Черный серафим» смотрят два зрачка — алый и тёмно-фиолетовый, гневно и яростно, и Джордан сглатывает, вспоминая кличку этого типа среди революционеров.       «Ангел мести» — самое страшное проклятие для тех, кто решался нападать на принца Астера и его семью без какой-либо подготовки. Его много раз пытались убить, но он либо ловко ускользал, либо выносил нужное количество нападавших, а затем убегал куда подальше, исчезая где-то на полпути. И сейчас, он стоял перед ним, Джорданом, смотря на него уничтожающим взглядом.       Копье отлетело от груди женщины, послушно влетая ребром в раскрытую ладонь «ангела», и Фриск выдохнула, чуть не падая лицом в землю от спавшего напряжения. Санс, пришедший наконец в себя, сумел подняться, поддерживая жену и смотря на спину защищающего их «ангела мести». Что-то знакомое монстр угадывал в магии этого Плаща; родное и неповторимое. — Я просил вас… Не трогать никого из этой семьи или тех, с кем связывался я или они, — властный, низкий голос раздавался из-под капюшона, и он был чуть ниже голоса Санса, — но, видимо, слово «нельзя» давно стёрлось из ваших мозгов, как и «остановитесь». Вы решили, что и эта невиновная ни в чём женщина должна погибнуть.       Капюшон снимается левой костяной рукой, и теперь ясно, что на человека смотрит скелет, ростом с принца монстров и, похоже, его возраста. Санс улавливает в его внешности знакомые черты, и просто не верит в то, что его сын, возможно, мог воскреснуть. — Я рос в Милосердии, и надеялся, что вы проявите его и к моей семье. — Кай сузил глазницы, смотря прямо в глаза Джордана. — Но видимо, вы настолько идиоты, что не додумались о том факте, что монстр с врождённой Решимостью — сильный противник. — Так ты монстр? — мужчина шокировано выдыхает, а затем неверующе смеётся. — Тот, кто отправил весь «Легион» в больничку, жалкий монстр? Не верю!       Кай фыркает от смеха, а затем прислоняет лезвие копья к шее революционера, с холодным гневом в голосе отвечая на восклик Джордана: — Я старший брат принца монстров, Кай. Фамилию, думаю, тебе называть не нужно.       Копье надрезает какой-то нерв в шее человека, и тот падает на колени, шокировано понимая, что не сможет ходить сейчас. Джордан хватается за окровавленную шею, пытаясь встать, но у него ничего не выходит — ноги никак не желают слушаться его. — Ч-что ты сделал? — человек кричит в испуге на беспристрастного монстра, опустившего кровоточащее лезвие к земле. — Ты, ублюдок! — То же, что ты хотел сделать с моей матерью — лишил тебя нормальной жизни. Теперь, ты никогда не сможешь ни ходить, ни сражаться. И в старости умрёшь инвалидом. — Кай был спокоен, словно судья, уверенный в преступлении осуждённого. — Так что, передай своим людям, что «Черный серафим» распущен. Иначе…       Тысяча заострённых костей окружают сидящего на земле человека, и тот не может даже вдохнуть. Фриск, смотря на Кая, такого пугающего сейчас, не верит в его жестокость и такую пугающую, тёмную Решимость в её сыне.       Кости исчезают, и скелет хмыкает, поднимая взгляд выше. Санс и Фриск смотрят на Кая, шокированные. Его родители, такая родные и долго бывшие в отчаянии, пока скорбели о его смерти. Кай молча стоит, пока плащ развивается на ветру, а копье опущено к земле. Он ждёт их реакции, совершенно не двигаясь с места. Санс, держащий Фриск за плечи сейчас, стоит напротив сына, смотря на него пристально, будто ища подвох в его внешности, голосе… Но ничего не находит. Это и вправду его сын.       Молчание повисло над полем; грузное, но не тяжелое совершенно. Фриск, держась за Санса, вдруг делает первый шаг, и скелет, понимая её желание, ведёт её навстречу сыну, начиная идти вместе с ней.       Кай опускает голову, ожидая всего — и криков о том, почему сразу не пришёл, не связался с семьёй и ничего не сказал… Но, вместо этого, парень чувствует тёплые объятия матери и отца, и обнимает их в ответ, ощущая слёзы из глазниц, капающие на кофту Фриск. — Пап, мам… — Кай прижимает к себе родителей, плача, обнимаясь с ними и бросая копьё на землю. — Я дома. — Да, теперь ты дома, — тихо смеётся Фриск, вытирая слёзы и улыбаясь с облегчением. Теперь она уверена в том, что всё будет хорошо, как и Санс.