Лишь в музыке наше спасенье...

Они не могли быть вместе. Это говорили все. Но Иван закрывал на это глаза, ведь не было никого, кто бы мог повлиять на это решение. Решение быть с Гилбертом. Гилберт не был таким. Начиная от внешности и заканчивая поведением и моральными устоями. «Прогульщик, циник, женоненавистник, нацист, и как он ещё здесь учится?!» — так за его спиной говорил каждый второй. Иван и сам не понимал, что он нашёл в таком грубом и нелюдимом человеке. Возможно, отношение? Ведь Брагинский был единственным человеком, к которому Байльшмидт относился со снисхождением и покровительством. Это и не нравилось всем. Иван - гордость школы и родителей, с кучей друзей и знакомых, добрый и мягкий. Его неожиданно вспыхнувшая любовь к хулигану оказалась для всех шоком. А ведь всё было гораздо глубже, чем простая подростковая влюблённость. Даже у всеобщих любимцев бывают проблемы. Иван не оказался исключением. В этот раз группа парней-задир подкараулили Брагинского после уроков. Драться Ваня не привык, и об этом все были уведомлены. Непонятно на что обозлившиеся ученики могли даже убить парня, если бы не Гилберт. Он самоотверженно бросился к нападавшим и вытащил Ивана. Он спас ему жизнь. Спаситель, убедившись, что одноклассник в порядке, довёл Ваню до его дома. В сумерках около подъезда Байльшмидт сделал то, что в корне переменило всю жизнь Ивана. Он быстро и легко поцеловал Брагинского в губы и шёпотом попросил звать его о помощи в любое время. Теперь Гилберт всегда был рядом, как незримый ангел-хранитель. Поначалу это смущало, потом стало привычно, а после видеть рядом с собой Байльшмидта стало необходимостью. Тайные касания, пристальные взгляды между ними стали смыслом двух таких непохожих жизней. Став ближе друг к другу Иван узнал, что Гилберт занимается музыкой и играет на флейте, а Байльшмидт узнал, что Брагинский прекрасный художник самоучка. Теперь альбинос играл на флейте лишь для Вани, который, дико смущаясь, рисовал полуобнажённый портрет Гила. Взаимные чувства вспыхнули миллиардом радужных огней в одно мгновение. Но объяснить друзьям и родителям своё решение оказалось невозможным, никто и слушать не хотел. Но и как объяснить, что жестокий одноклассник наедине с Иваном становится чутким, заботливым, подчас нежным и чувственным. Что до Байльшмидта, жизнь Брагинского была скучна и однообразна, а с ним всё расцвело. Что глупые страхи за оценки уступили место страху больше никогда не увидеть возлюбленного. Что это не просто юношеский максимализм и гормоны, а искренние взаимные чувства и желание быть вместе до конца. Что когда Гилберт целует его, то Ваня тает и чувствует себя как в раю. Возможно, в тёмном, неисследованном, диком раю, но там, где так хорошо и хочется остаться там навсегда. Навсегда с Гилбертом.

«Навеки в тебя я влюбился

И в том, знаю точно, прав!

Один с мёртвой точки не сдвинусь -

Такой была наша игра»

<…>

«И всякий раз, когда глаза закрою,

Так в тьмы рай попадаю я.

Никто на свете не сравним с тобою»