Виктория Одинсон./Je t'aime

— Ты уверена, что мы не встречались раньше? — спросил он. «Неужели он догадался? И теперь просто играет со мной?» — Ты уверена, что мы не встречались раньше? — спросил он. «Неужели он догадался? И теперь просто играет со мной?» Тори попыталась проглотить комок, стоявший у нее в горле. Ее сердце неистово билось, словно испуганная птичка в клетке, рвущаяся на свободу. Вновь раздался голос Тори, сдавленный, хриплый и, слава богу, по-прежнему неузнаваемый. — На маскараде все равны: никто никого не знает. — Ага, ты намерена меня помучить! — обиженным тоном произнес Локи. — Знаешь, я почему-то уверен, что все равно тебя узнаю. — Он еще крепче прижал партнершу к себе, норовя сделать так, чтобы она коснулась его паха, и терся своими худыми, как спички, ногами о ее колени. Тори страдальчески зажмурилась, моля небо о том, чтобы танец поскорее закончился. При мысли о злой шутке, которую сыграла с ней судьба, рот Тори опять наполнился горечью. С ловкостью Локи увлек Тори из бального зала в узкую галерею. Ее ноги скользили на гладких мраморных плитах пола, и она не могла обрести опору, чтобы остановиться, а он тащил ее все дальше. Тори попыталась разомкнуть пальцы Локи, сжимавшие ее запястье, но они крепко обвили его, словно плеть ползучего винограда. В голосе принцессы прорезалось негодование. — Что вы себе… Локи прижал ее к стене, упершись в живот Тори отвисшим брюхом и просунув костлявое колено сквозь ворох юбок между ее ног. Локи провел пальцами по губам Тори. В нос ей ударил запах рыбы и лука. А прикосновения Локи тем временем становились все более настойчивыми. Он крепко сжал ее губы, не давая зашипеть от боли. — Довольно. Больше никаких целомудренных протестов. Сюда приходят нимфы определенного типа. Я не сделаю ничего такого, чего бы с тобой уже не проделывали раньше. — Его губы сложились в некое подобие улыбки. — Вот только, скорее всего, у меня это получится куда лучше. Локи схватил Тори за запястья и, подняв ее руки у нее над головой, прижался к ней бедрами. Яростно пытаясь освободиться, Тори презрительно бросила: — Почему бы вам не отпустить меня и не найти кого-нибудь еще, кто оценил бы ваши усилия? Его лицо исказилось. — Какая ты разговорчивая! Пожалуй, я найду твоим губам лучшее применение. Локи с такой силой сжал ее запястья, что они онемели, лишившись притока крови. Тори жалобно застонала, когда он впился в ее губы. Ее охватила паника, которая грозила захлестнуть ее с головой. Поняв, что протестами она ничего не добьется, Тори решила применить другую тактику, сколь бы отвратительной она ей ни казалась. Давая Локи понять, что он покорил ее, она ответила на его поцелуй, содрогнувшись от омерзения, когда пахнущий рыбой язык проник ей в рот. Спустя мгновение Тори вырвалась и жеманно пробормотала: — Неужели ты хочешь, чтобы мы с тобой занялись любовью прямо здесь, в коридоре? Удовлетворенно улыбнувшись, Локи вновь потянул ее за собой. — Я знаю одно уютное местечко… — Почему бы тебе не принести нам выпить? — спросила Тори. — Заодно захвати ломтик сыра и что-нибудь из фруктов. Он остановился, глядя на нее своими зелеными глазами, в которых горела похоть. — Знаешь, — она с трудом заставила себя произнести слова, которые казались ей чудовищными, — любовные игры пробуждают во мне зверский аппетит. — Понизив голос и постаравшись придать ему соблазнительную хрипотцу, Тори продолжала искушать принца: — И ничто так не ослабляет мой протест, как алкоголь. Локи впился взглядом в ее губы и после долгого молчания выпалил: — Ромовый пунш подойдет? — Да, — ответила Тори и торопливо кивнула, радуясь тому, что сумела уговорить его уйти. — Я подожду тебя здесь. Благосклонно опустив голову и окинув «нимфу» напоследок еще одним долгим похотливым взглядом, он развернулся на каблуках. Тори уже собиралась броситься прочь, когда ее деверь вдруг вновь обернулся к ней. — Никуда не уходи, — предостерег ее Локи. — Я найду тебя, даже если ты улизнешь обратно в бальный зал. И только после этого он ушел, затерявшись в толпе гуляк, запрудивших дальний конец коридора. В распоряжении Тори оставалось всего несколько минут — ничтожно мало, чтобы тщательно спланировать побег. Последние слова Локи еще звучали у нее в ушах, а она уже стремглав, как будто земля горела у нее под ногами, бросилась в ближайшую комнату, рассчитывая отыскать там дверь, которая ведет на террасу. Вбежав в комнату, Тори захлопнула за собой дверь и привалилась к ней, часто и глубоко дыша, чтобы унять бешено бьющееся сердце. Ощущение крепкого дерева за спиной — долгожданная преграда между ней и Локи, а также остальными гуляками — внушало ей некоторую надежду, но девушка понимала, что не может терять ни секунды. Понадобилось всего несколько мгновений, чтобы ее глаза привыкли к темноте. И тогда перед Тори предстала весьма соблазнительная картина. В камине потрескивал огонь, бросая игривые тени на темно-фиолетовые обои. Повсюду, на шезлонгах и кушетках, были разбросаны подушечки. Огромная овечья шкура, словно приглашая, простерлась на полу у камина. Великолепные ткани переливались манящими искрами в отблесках пламени, и краски казались намного ярче и живее, чем в ее собственном доме. Дом. На протяжении тех лет, что Тори провела в о замке, она так и не стала там своей, не ощутила, что ее место действительно здесь, не почувствовала, что ей позволено оставить в этом доме свой след. Отогнав от себя ненужные в данный момент мысли, Тори перевела взгляд на дальнюю стену — и сердце у нее упало. Двери на террасу там не было. Темная ночь заглядывала в единственное большое окно. Бросившись к нему, девушка принялась возиться с защелкой, но та не поддавалась. Негромко вскрикнув от отчаяния, Тори ударила обеими ладонями по стеклу и надавила на толстую оконную раму, словно желая усилием воли заставить ночь раскрыть ей свои объятия. — Проклятье! Закусив губы, Тори лихорадочно обдумывала свое положение. Если она выйдет из комнаты, то рискует столкнуться с Локи. Однако оставаться тут и ждать, пока ее найдут, она тоже не могла. И вдруг ее взгляд остановился на оловянной фигурке обнаженной леди, восседавшей на жеребце. Тори вновь посмотрела на окно. Жаркий румянец обжигал ей щеки, когда она схватила фигурку, стоявшую на небольшом полированном столике. Решительно фыркнув, женщина поудобнее перехватила оловянную статуэтку, чувствуя в ладони обнадеживающую тяжесть металла. Отведя руку назад, Тори со свистом втянула воздух в легкие, решив разбить стекло и тем самым проложить себе путь к свободе. Но ее остановил чей-то голос. Он долетел до ее слуха и, словно сдобренный специями ром, огненной струей ворвался в желудок и улегся там, свернувшись клубочком. — Кстати, мне совершенно случайно стало известно, что в этой комнате имеется превосходная дверь