Скука этого мира, внезапно обратившаяся в приключения в новом

      Как только фигура Гробовщика, как он сам назвался, пропала в пустоте, вокруг Фарис внезапно всплыло множество пейзажей. Всё пространство заполнили картины улиц, тянущиеся длинным коридором на север, юг, запад и восток, покрывая всё пространство «окнами» в другие миры. Фарис, мягко говоря, опешила от такого изобилия выбора. Подойдя к картине, что была прямо перед ней, девушка увидела мир, в котором родилось её старое тело. Взглянув на него, глаза Фарис наполнились вновь проснувшейся ненавистью. Теперь она точно осознала, что родилась не в том мире. Быстрым шагом пройдя мимо картины, Фарис услышала звук бьющегося стекла. Обернувшись на то место, где только что она миновала «окно» в свой бывший мир, девушка увидела, как картина с улицей, фонарями вдоль дороги, людьми, что шли по своим делам, домами и деревьями разлетелась на сотни осколков. Кусочки переливались всеми цветами радуги, а самые мельчайшие осколки драгоценной пылью устремились куда-то вниз, тотчас же исчезая в пустоте, не оставив после себя и частицы.       Вокруг Фарис висели всё те же пейзажи. Пробежав быстрым взглядом по тем, что находились вблизи к ней, девушка, внезапно для себя, узнала в них картины из просмотренных ей аниме. Это действительно удивило её, и после недолгого замешательства Фарис поняла, что человек, представившийся Гробовщиком, вовсе даже никакой не человек. Видимо, смерть пагубно повлияла на сознание девушки, раз она не смогла распознать знакомого ей персонажа. Обрадовавшись такому повороту событий, Фарис поняла, что обстоятельства складываются, как нельзя лучше. Ведь через 72 часа исполнится мечта чуть ли не всей её жизни. Однако вместе с тем пришло и осознание того, что она больше никогда не увидит нежное лицо своей мамы, не услышит звонкий гортанный смех отца и больше не сможет обнять её друзей. Всё-таки, каким бы ни был тот мир, он оставил свои следы и шрамы на душе Фарис. Но уже ничего не изменить. Жнецы, или кто бы там ни был, вынесли приговор, разрушающий в дребезги её уже прошлую жизнь.       Единственное, что может сейчас сделать Фарис, так это обеспечить себе, как можно более удачную новую жизнь. Первым делом сразу же встал вопрос о том, останутся ли воспоминания о прошлой жизни с ней, или же растворятся в потоке времени, как по обыкновению исчезает память о далёком детстве? Конечно же, Фарис, как и любой другой человек на её месте, захотела оставить свои воспоминания. Ведь это воспоминания о ней. Воспоминания о том, как жить. Разве человек может жить, не зная, кто он? Но ведь Фарис ждёт новая жизнь, так зачем ей нужны эти призраки прошлого?       Тягостные раздумия заполнили голову девушки. Опустившись на корточки, она обхватила голову руками, сжимая и без того путанные волосы пальцами и нещадно впиваясь ногтями в кожу головы. А картины всё плыли вокруг неё в своём медленном темпе, никак не реагируя на Фарис, будто бы её тут и не было. Ещё с минуту поразмышляв о грядущем, Фарис поняла, что ей не хотелось терять память. Пусть у неё и будет новая жизнь, пусть у неё и будет новое «я», однако личность, которой она живёт здесь и сейчас, кажется ей наиболее реальной, и если она её забудет, то забудет себя, и перестанет существовать. Вместо неё будет жить то, что она создаст, а «Фарис» исчезнет. — Значит, — приняла для себя решение девушка. — Сейчас я должна сделать всё, чтобы моя память осталась со мной.       И тут она вновь вспомнила о её новом знакомом. Гробовщик наверняка знает всё о «Фарис». Кто она, где жила, кем были её родители и друзья… Если это так, то встретившись с ним в новом мире, она сможет вспомнить, кем была в прошлой жизни. Вся стратегия строится на «если» и «может быть», но может стоит рискнуть? Поднявшись в полный рост, Фарис направилась на поиски нужного ей мира. Двигаясь по коридору «окон», девушке на глаза начали попадаться всё больше и больше знакомых ей миров. Среди них были не только аниме. В огромном множестве измерений попадались вселенные мультфильмов и книг, а также фильмов и сериалов. Некоторые из них были не знакомы ей. В любом случае и тех и других ждала участь и её старого мира. Проходя мимо картин, Фарис какой-то неведомой силой уничтожала их, разбивая вдребезги.       Блуждала Фарис по этому «лабиринту измерений», как она мысленно обозвала его, по её ощущениям не меньше десяти часов. Как девушка и подразумевала, у «ничего», в котором она сейчас находится, не было никаких границ. Весь свой путь Фарис ни разу не остановилась и ни разу не повернула. Она продолжала идти вперёд, не наталкиваясь на какие-либо преграды или стены. Проходя мимо тысячной картины, как Фарис успела насчитать, девушка пожалела, что это пространство находится вне времени и миров, и что она не может воспользоваться какой-нибудь поисковой системой. Хотя даже если бы эта поисковая система и была бы, Фарис не известно название мира, потому что «Тёмный дворецкий» или же «Мир Тёмного дворецкого» точно не подошло бы. Да и вряд ли у миров вообще существуют какие-то названия.       Некоторые картины заслуживали отдельного внимания Фарис. Эти миры были не знакомы ей, но их красота завораживала. Но выбор девушки уже пал на измерение, выполненное в серых тусклых оттенках. К слову, называя «окна» в другие миры картинами, у Фарис складывалось впечатление, что она попросту гуляет по картинной галереи, а не выбирает мир для своей новой жизни. Это с одной стороны и забавно, что девушка так легкомысленно относится ко всему, но с другой и печально.       Возможно, чтобы найти среди всего этого множества «окон» тот мир, который тебе нужен, нужно намного больше, чем 24 часа, но, видимо по воле случая, Фарис отыскала своё измерение на двадцать третьём часе. Девушка заметила его примерно в трёх метрах от себя, он был развёрнут к ней чуть боком, а перед ним, почти упираясь Фарис в лицо, с чуть меньшей скоростью мельтешила картина какого-то другого мира. Но это ненужное препятствие исчезло, а точнее разлетелось на осколки, стоило Фарис пройти мимо него. На этот раз вместе с ним раскололись все «окна», оставляя картину с пейзажем из «Тёмного дворецкого» и Фарис в гордом одиночестве. «И всё-таки это место,» — подумала девушка. — «Каким-то образом связано с моим подсознанием».       На картине, весьма предсказуемо, была изображена лондонская улица. По дороге, видимо сырой от прошедшего дождя, проносились конные экипажи, пропадающие, достигнув границ панорамы. По прилегающим к дороге улочкам гуляли знатные лорды в сюртуках, постукивая дорогими тростями по тротуару, и знатные леди в пышных платьях разнообразного покроя и казакинах сверху. Эта мирная картина сменялась видом ещё не достроенного Тауэрского моста. Все виды были наполнены тусклыми красками, присущими, как этому аниме, так и Лондону того времени в целом.       Подойдя к этой картине, Фарис протянула к ней руку, задевая ту лишь кончиком указательного пальца, тут же отдёрнув руку. Как по глади воды, по поверхности «окна» от прикосновения Фарис пошли круговые волны, исчезнувшие у границ картины. Вновь приложив кончики пальцев, девушка медленно прислонила ладонь полностью, ожидая, что произойдёт дальше. Ряб, словно на воде, сменилась ярким сиянием, исходящим от руки Фарис. Но на этот раз она не отдёрнула руку. Постепенно свет продолжил нарастать пробираясь к каждому углу картины, и он стал насколько ярким, что Фарис пришлось непроизвольно сощурить глаза, прикрывая один из них свободной рукой, тем не менее с интересом глядя на происходящее.       Когда «окно» полностью покрыл ослепляющий свет, Фарис робко притянула руку, что запустила всю реакцию к себе, отходя на несколько шагов, чтобы хоть как-то убавить внезапную яркость картины. С минуту ничего не происходила, и девушка уже хотела отвернуться, как вдруг светящийся фонарь напротив неё взорвался, подобно тому, если бы кто-то отключил электропитание, только вот картина исчезла, стоило свету погаснуть. Фарис вновь осталась наедине со своими мыслями. Всё вокруг неё вновь погрузилось в гробовую тишину, а темнота начала давить со всех сторон.       Прошло около часа полного бездействия помещения, в котором находилась Фарис, и в нём вновь начало что-то происходить. То огромное пространство, окружающее её, вдруг сжалось до размера комнаты. Все стены и потолок приобрели форму купола, состоящего из секторов разного размера и формы. Это были четырёхугольники, пятиугольники, трапеции и прочие многоугольники, которые приобрели белый цвет. На каждой фигуре, из которых складывалось новое окружение Фарис, было изображение карманных часов, которые показывал Гробовщик при их встрече. Обе резные стрелки, как минутная, так и часовая, были направлены на римскую цифру 12 (XII), а в образовавшейся комнате гулом отдавался звон колокола, уж точно никак не совместимого с маленькими часиками. Но кроме этого Фарис слышала, как секундная стрелка начала свой новый отсчёт, тихо тикая по прошествию секунды.       Девушка вновь расслышала сквозь эти звуки знакомый смех. Перед ней явился всё тот же Гробовщик, уже от имени которого у Фарис по коже бегали мурашки. Смотря это аниме в своём мире, девушка, в отличие от многих других поклонниц данного тайтла, не испытывала большой симпатии в этому персонажу. Ей он всегда казался пугающим. А увидев его вживую, точнее уже вмёртвую, по телу бежали мурашки всякий раз, как его смех гулким эхом раздавался по этому месту, заполняя слух Фарис. — Как я и думал, ты умная леди, — с привычной маниакальной улыбкой проговорил Гробовщик. Фарис ничего не ответила. — Ты выбрала мир для своей следующей жизни, следующие сутки ты будешь создавать новую себя. — Что именно я должна делать? — спросила Фарис безэмоциональным, однако уверенным тоном. — Ммм… — задумавшись, протянул жнец. — Внешность своего будущего тела, свой характер, умения… В общем, всё, что пожелает твоя душа! — А что если не выберу? — резко бросила вопрос девушка. — Тогда я сам выберу. — А если я хочу остаться такой, какая я есть сейчас? — Но ты ведь не хочешь этого. — А если бы хотела? — У тебя в любом случае это не получится. — Почему? — А не слишком ли любознательна наша юная леди? — беззлобно, будто насмехаясь над девушкой, сказал Гробовщик. — Потому что, — он начал приближаться к Фарис, но та не отступила не на шаг. — Даже если тебе удастся восстановить своё тело, — он подошёл вплотную к девушке, отчего та задрожала, а по телу пробежал гробовой холод. — Невозможно создать идентичную человеческую душу, — Фарис нервно сглотнула, пытаясь всеми силами не пересекаться взглядом с горящими из-под чёлки зелёнными глазами. — Пытаясь это сделать, тебе придется заглянуть в самые недра своей сущности и воссоздать каждую клеточку своего характера. Создавая всё это тебе не придётся так глубоко копаться в себе, но пытаясь воссоздать свою душу, ты найдёшь внутри себя то, о чём лучше вообще не знать. Ты же умная леди, так что должна понимать, чем это чревато.       Жнец похихикал в своей привычной манере, но на этот раз Фарис отчётливо различила нотки чувства превосходства над девушкой. Взглянув на неё сверху вниз, Гробовщик развернулся, уходя, и Фарис уже хотела расслабиться, однако перед тем, как пропасть в пустоте, которая точно вновь образуется с его уходом, он сказал ей. — И не забудь одну вещь, она пригодится тебе для создания новой себя, — он повернулся к Фарис, посмеиваясь уже своим привычным тоном. — Всё у тебя в голове.       «Отличный совет!» — Подумала Фарис, но не решилась озвучить свои мысли. А тем временем жнец прошёл сквозь тикающие часы, исчезнув на следующие 24 часа. Как только он пропал, Фарис облегчённо рухнула на подкосившихся ногах, а вокруг вновь образовалась безграничная чёрная пустота.