P.S.

Pov Гладиолус       Мы поняли, что все кончено, когда в темном небе нескончаемой ночи появилась тонкая розово-золотая полоска зари, первой за десять лет… Демоны взревели, рассыпаясь в прах, а мы втроём стояли одни посреди вмиг опустевшей дворцовой площади… -Ноктис, — прошептал Промпто, смотря в верхние окна дворца, где, предположительно, должен был находиться тронный зал, — он…       Мы надеялись до последнего, лифт ехал ужасно медленно, словно предостерегая, предупреждая, что не стоит туда идти… А вот двери тронного зала открылись удивительно легко…       Ноктис сидел на троне, устало склонив голову. Уже не мальчишка, каким он был, когда началось наше путешествие, а уже король — Ноктис Люцис Каэлум. На минуту мы поверили, что он жив, что обещание гибели нашего принца, нового короля света, было лишь шуткой, обманом. Мы поверили, что Ноктис оказался сильнее. -Эй, Нокт, — Промпто обрадованно бросился вперёд, намереваясь подбежать к другу, победно хлопнуть его по плечу, уверить себя и нас, что все позади, что мы снова будем вместе, неразлучные друзья, король и его свита, что, возможно, наша жизнь будет не такой веселой и полной приключений (но нам по статусу и возрасту уже не пристало бегать, как тогда, этим пусть молодежь занимается), но будет жизнь. Обычная жизнь… Многое будет иначе, но не наша дружба.       Промпто внезапно замер, словно наткнулся на невидимую стену, чуть покачнулся, рвано выдохнул. Такое его странное поведение могло означать только одно — Нокт мертв. Но я продолжал двигаться вперёд, словно наяву слыша, как под моими ногами хрустят осколки надежды. -Что? Что случилось? — напряжённо спросил Игнис, не имея возможности хоть что-то видеть, но прекрасно чувствуя изменение настроения Промпто.       Подойдя ближе к внезапно окаменевшему другу, я сам увидел то, что будет преследовать меня в моих снах до конца дней. Да, Ноктис сидел на троне, но голова его была склонена не от усталости. Нет, он был мертв, и в этом не могло быть сомнений, в его грудь, пригвоздив его к трону, был воткнут меч его отца, почившего короля Рейгиса.       Не имело смысла говорить что-либо, даже Игнис, не видя, все понял и лишь скорбно опустил голову. Промпто беззвучно рыдал, зажмурившись и сжав губы. А я…просто не мог сдержать слез. Зачем было это все? Зачем были все эти испытания, поиски, встречи, разлуки, победы и поражения, радости и горести, если все должно было окончиться вот так? К чему было все, что мы делали вместе? Черт! Ненавижу, как же я все это ненавижу! Зачем? И почему так больно, словно мечом проткнули меня? Зачем теперь мир и свет, если нет его, того, ради которого мы все и делали, ради которого шли вперёд, ради которого сражались, не жалея жизни? Зачем нам теперь этот грёбаный свет и ненавистная Звезда? Будь оно все проклято! -Парни, — вдруг позвал Промпто, — вы видите это?       Я поднял взгляд. Невероятно! Мы вдруг оказались в совершенно целом зале, каким он был до нападения Нифльхейма. В окна ярко светило солнце, освещая сотни кружащихся голубых лепестков. От дверей вела широкая алая ковровая дорожка, на тронном возвышении было вывешено большое бордовое полотно с вышитым золотом полным именем Ноктиса. И на троне сидел Нокт, живой Нокт, именно такой, каким он был, когда мы начали этот сложный и длинный путь, когда имперцы убили его отца, когда он стал королем, но в чертах его лица была мудрость, понимание и покой, что делало его старше, внушительнее, величественнее. Теперь он действительно был королем, а не мальчишкой, получившим трон по наследству. Подле него сидела Лунафрея, все такая же прекрасная, почти эфемерная в своем известном свадебном платье. Король и Оракул. -Ноктис? Госпожа Лунафрея? — спросил Игнис, отчего я удивленно посмотрел на него. Он снял свои темные очки, и теперь щурился, пытаясь получше разглядеть видение, явившееся нам… Зрение вернулось к нему, а жуткий шрам исчез без следа! -Гладио, Игнис, Промпто, — Нокт посмотрел на каждого, — друзья, не печальтесь. Мой путь подошёл к концу, но я рад, что прошел его вместе с вами. Однако, вам предстоит ещё долгая дорога, полная света и счастья. Пройдите ее до конца, как прошел я, и сделайте все, чтобы потом не жалеть ни о чем. А мы, — тут он нежно сжал руку Луны и с любовью посмотрел на нее, отчего мне стало немного неловко находиться рядом с ними. Соединились, они вместе теперь, так стоит ли плакать и жалеть? Надеюсь, это место, чем бы оно ни было — загробным миром или другой реальностью — окажется к ним более милосердным, чем наш мир, — мы будем ждать вас. -Спасибо, что были с ним, — заговорила тихо и мелодично Луна, улыбаясь нам, напоминая светлую богиню сейчас, — без вас Ноктис не смог бы выполнить предназначение и стать королем света. Игнис, — обратилась она к советнику, который с жадностью рассматривал их, ведь эти двое — первое, что он увидел за десять долгих лет полнейшего, личного мрака, который сейчас рассеял свет, — новый рассвет вернёт утраченное. Это дар короля света. — Игнис смог лишь почтительно поклониться. -Цените каждый день, друзья мои, — вновь заговорил Ноктис, — никого не забывайте, особенно друг друга и самих себя. Парни, — в глазах Ноктиса появилась грусть, — вы лучшие. До скорого… — и видение растаяло, а на троне уже не было Ноктиса, не было и меча. Он действительно был жив, и Луна — тоже. Немного в другом месте, но все же…       Мы покинули дворец, покинули и Инсомнию, королевский город, жемчужину Люциса. Сейчас эти руины, особенно освещенные солнцем, мало напоминали прекрасную сияющую столицу… Не знаю, решат ли ее когда-нибудь восстановить, но на это уйдет много времени и сил. Да и нужна ли теперь Инсомния? Ведь род Каэлумов прервался, теперь в Люцисе не было короля. Может, люди решат оставить все, как есть, в память о королях, в память о бесчисленных потерях. Даже представить не могу, что в данной ситуации будет правильнее.       Солнце ярко светило, словно стремилось изгнать все зло, что принесли демоны. Мы ехали в Лесталлум, а навстречу нам попадались сначала редкие, одинокие машины, потом они потянулись непрерывной вереницей — люди засиделись на одном месте, порой вдали от друзей и родных. А в городе шел праздник — люди отмечали новый восход солнца, который они уже не надеялись увидеть. Генераторы отключили, дав им долгожданную передышку. Везде слышался смех, пение, восторженные крики, обращённые к солнцу. Принц заплатил за это своей жизнью. Одна жизнь за сотни тысяч, зато какой она была, та, одна жизнь…       Мы уже хотели разойтись в разные стороны, как делали всегда после случайной встречи последние 10 лет… Но одновременно повернулись друг к другу и, не сговариваясь, дошли до ближайшей забегаловки, нашли свободный столик, что было не так-то просто… Четвертое место неуютно пустовало.       Заказали еду на четверых, по привычке, пододвинули лишнюю тарелку с жареным мясом и овощами к пустующему месту. Молчали. А потом, вдруг, наперебой начали рассказывать, что наболело. Говорили и не могли остановиться, говорили все, что хранили до этого только в мыслях, что не решались произносить вслух. И с каждым сказанным словом, словно бы, становилось легче дышать. Уходила боль, оставляя после себя лишь светлую печаль. В конце концов, мы пройдите свой путь, как прошел его он, вместе, и встретимся с ним вновь, ведь Ноктис обещал       «До скорого» -До скорого, Нокт, — сказали мы хором и, чокнувшись бокалами с вином, в том числе с тем, что был на пустующем месте, выпили до дна.