P.S.

Pov Ирис       С самого их отъезда, я не могла найти себе места, не могла отвлечься на что-то привычное. Мне хотелось верить, что ещё чуть-чуть, и я увижу их всех, и Ноктиса, о котором ничего не было известно вот уже десять лет… Даже не верится, что когда-то мы все вместе путешествовали, пусть и не долго… Но эти годы нескончаемой тьмы уже и так отобрали слишком много надежды, верить во что-то становилось все труднее… -Не переживай, Ирис, они вернутся, — попытался поддержать меня Сид, которого я иногда называла дедушкой (не знаю, почему так повелось). Он жил в соседней квартире, поэтому я часто приходила к нему, помогала. А в эти дни находилась у него почти постоянно — страшно было оставаться одной, потому что вся неуверенность и пугающие предположения просто, казалось, раздавят меня, — они всегда возвращались. Живучие парни, — несмотря на некоторую грубость, в голосе Сида я расслышала то же волнение, что терзало и меня.       Как же я хотела, чтобы они скорее вернулись. Принц Ноктис, по которому я ужасно скучала, он, верно, очень изменился сейчас; Промпто — не унывающий весельчак, которого я так редко вижу в последнее время; мой старший брат Гладиолус, что всегда защищал и оберегал меня; и, разумеется, мой Игнис…       Я прекрасно помню тот день, когда они вернулись… Солнце никак не вставало, хотя по времени уже давно был день… Мы понимали, что происходит, но боялись произнести это вслух. Мы ждали, только не рассвета, мы ждали их, твердили лишь одно: «они живы», и сами не верили своим словам… Они были в Нифльхейме, родине механических солдат и выведенных демонов. Ожидание ужасно, оно высасывает из тебя всю веру, все светлое, все силы, оставляя лишь осколки, которые очень больно ранят. Я не представляла, как жить дальше, если кто-то из них погибнет. Просто не могла. Да, они сильные, но силы их не безграничны. Окружающие смотрели на меня с немым сочувствием, зная, что там мой брат, но я переживала не только за него.       А потом они вернулись…втроём. Измотанные, уставшие, израненные, казалось, что секунда — и они упадут без сил на пол. Никто не спрашивал, где Ноктис, но молчание их было красноречивее слов. -Он жив, — было их единственным ответом. И никто не посмел просить объяснений… Он жив, значит, есть ещё надежда.       Я сама захотела помогать Игнису. Ему было тяжело — мало того, что он лишился зрения, так ещё не привык нуждаться в чьей-то помощи, просить и принимать ее. Он чувствовал себя неуютно и неуверенно, прося о чем-то, с чем не в состоянии теперь был справиться сам. Скоро я научилась предугадывать кое-что и делать до того, как ему придется попросить. Постоянная забота об Игнисе помогала мне меньше думать о плохом, о будущем, о тех трудностях, что всем ещё предстоят. Ведь я каждый день видела сотни и тысячи людей, потерявших близких. Охотники в Лесталлум не приходили с хорошими новостями, говорили только о том, что нашли очередного несчастного, приносили их жетоны с именем и именами ближайших родственников (теперь такие носили все). Мне иногда казалось, что на лицах тех, кому сообщили о гибели близких, на миг мелькает облегчение — лучше уж знать, что мертв, не ждать и не надеяться, свыкнуться с потерей, а не терзаться год от года вопросом без ответа.       Но я возвращалась к Игнису и все становилось просто и понятно, становилось легче…и жизнь продолжалась, текла неспешно, без дня и ночи.       За эти годы я смирилась свою любовь к Ноктису. Было сложно, но я не один год привыкала к мысли, что вместе мы никогда не будем, кроме того, сам принц всегда воспринимал меня лишь как младшую сестрёнку своего друга. Время лечит любые раны, а мое сердце разбито не было. Первая любовь бывает у всех, чаще всего, она не взаимна, и в ней редко бывает счастливый конец.       Когда же я начала замечать, что Игнис стал мне ближе и дороже, чем просто друг? В какой момент осознала, что забота о нем мне совсем не в тягость, а даже доставляет радость и удовольствие? В какой момент стала ловить себя на мысли, что хочу просто обнять его, когда он сидел, низко опустив голову, не зная, что я вижу его, позволяя себе эту слабость, как ему казалось, в дали от чужих глаз? В какой момент осознала, что хочу просто всегда быть с ним рядом, ничего не требуя, ни о чем не прося? На эти вопросы у меня нет ответов, но я никогда не забуду, как мы сидели друг против друга в креслах. На столе горела неровным светом лампа под абажуром, шторы были открыты, чтобы пропускать в комнату хоть немного электрического света с улицы. Я вслух читала книгу, взятую из местной библиотеки — чтение было единственным развлечением теперь.       Я закончила читать очередную главу и ненадолго замолчала, чтобы дать горлу отдохнуть. -Ты голоден? -Пока нет, — тогда на губах Игниса все чаще появлялась слабая полуулыбка. А ещё он становился все самостоятельнее. Скоро, и я понимала это, ему уже почти не будет требоваться моя помощь. Да, он не сможет готовить изысканные блюда, читать и писать, но, в остальном, уже вполне освоился. Аранея, с которой я на тот момент встречалась лишь пару-тройку раз, дала мне однажды дельный совет: -Жизнь у тебя одна, и она может в любой момент оборваться. Так постарайся жить так, чтобы ни о чем не жалеть, даже если смерть придет за тобой через мгновение. Сейчас, когда солнце потухло, постарайся наполнить свою жизнь другим светом. Освободись, отбрось эти сомнения, сотри границы.       И тогда мне показалось, что пришло лучшее время воспользоваться этим советом. Я подалась вперёд и коснулась губ Игниса своими, целуя его с отчаянием, которого не чувствовала в себе ранее. И он ответил на поцелуй, ничего не спрашивая. -Ирис? Игнис? — я не ожидала услышать голос Гладио, поэтому отпрянула от мужчины и взглянула на брата, ожидая гневных речей. В конце концов, Игнис старше меня, и он — друг Гладио, и вообще, брат всегда неодобрительно относился к любой моей заинтересованности в другом человеке, он всех считал недостойными, способными причинить мне вред. Игнис в этой ситуации остался невозмутим и спокоен. Гладио не знал, как реагировать, на его лице застыло удивление… -Выйди, Ирис, нам надо поговорить с Игнисом, — голос Гладио был обманчиво спокоен. Почему он зол? Неужели я не имею права выбирать сама?       Мне не хотелось оставлять их одних — кто знает, что может сделать брат в таком состоянии. Но я не представляла, что я могу сказать или сделать, чтобы исправить ситуацию. -Ирис, выйди немедленно! — прикрикнул брат, видя, что я медлю. Я вздрогнула и выскочила за дверь, успев провести рукой по предплечью и плечу Игниса.       Видимо, Гладио только что вернулся с охоты, которая была неудачной. Вероятно, его снова опередила Аранея. После таких вот неудач, я от Гладио только о ней и слышала: «Аранея, опять эта наемница, обошла меня. Она же женщина, должна дома сидеть, а не за монстрами гоняться!», потом он замолкал и долго мечтательно смотрел в пространство. Возможно, увиденный им поцелуй выбил его из привычной программы.       Я сидела в кресле в прихожей, обняв колени, стараясь не прислушиваться к звукам из комнаты, но вновь и вновь прислушивалась, изо всех сил напрягая слух, но не слышала ничего.       Каких только ужасов я ни напридумывала себе за эти минуты томительного ожидания. Я, конечно, понимала, что Гладио ничего плохого Игнису не сделает, но все равно было немного страшно — в конце концов, с того момента как пропал Ноктис, они уже не так тесно общались, как прежде. Вообще, мне начинало казаться, что братик и Игнис видятся только из-за меня, будто я ниточка, что продолжает ещё держать эту дружбу. Надолго ли?       А что если сейчас Гладио выйдет из комнаты и объявит, что мы уходим? Что Игнис уже не нуждается в моей помощи, и вообще… Смогу ли я? Смогу ли уйти? Едва ли. А смогу ли воспротивиться брату, ведь он единственный родной мне человек… только он остался… Я не смогу, в наступившее время просто нельзя отворачиваться ни от родных, ни от друзей…       Когда дверь открылась, я уже едва ли не грызла ногти от нетерпения и нервов. Гладио вышел спокойный, что не могло не радовать, но я все равно затаила дыхание. Что он скажет? О чем они разговаривали и о чем договорились? Увидев меня, растрёпанную, напряжённую, замершую в ожидании приговора, Гладио улыбнулся, подошёл ближе и растрепал мои немного отросшие волосы: -Извини, что накричал, — голос его тоже был тих и спокоен. Видимо, он действительно изначально был зол из-за очередной встречи с Аранеей. Хорошо, что разговор с Игнисом вернул ему душевное равновесие, — я не против, просто это было немного неожиданно, и я не был готов признать что моя сестрёнка выросла. Честно, я боялся, что ты так и не забыла своей влюбленности в Нокта, — от напоминания стало немного больнее, поэтому я с трудом сглотнула подступивший к горлу ком, — Игнис подходит тебе куда больше. Иди к нему, уверен, что он хочет поговорить с тобой.       Мне после этих его слов стало ещё страшнее — о чем Игнис хочет поговорить со мной? Почему так много всего за такое ограниченное время? Но медлить я не стала и вошла в комнату, хоть колени подгибались и руки тряслись. Дверь за мной Гладио предусмотрительно закрыл. Я и не замечала, что в комнате, за пределами освещённого лампой круга, очень темно, словно в зрительном зале во время представления… Да уж, Гладио повезло — прямо в первых рядах оказался…       Я села на прежнее место. Мне не нужно было ничего говорить — Игнис знал, что я уже здесь, рядом, ведь его слух сильно обострился, заменяя зрение. Я совершенно не знала, что говорить, и потому молчала, предоставляя ему право первого слова. -Ирис, я… — начал он неуверенно и, найдя мою руку, сжал в своей, — я не очень представляю, что стоит говорить в такой ситуации. Гладио не против и, скорее даже, настаивает, но… если ты откажешься, я пойму, — он говорил сбивчиво, так что я не совсем понимала, о чем речь, но ободряюще сжала его руку, чтобы просто показать, что я рядом, что я не уйду и не откажусь, что я рядом сейчас и всегда буду, — ты выйдешь за меня, Ирис? Я знаю, что все это сумбурно и странно и… -Да, — ответила я на его предложение, не желая думать о том, как это необычно и сомневаться. Из глаз моих, против воли, потекли слезы. Глупые, глупые слезы, но я не могла их остановить. Соленые капли упали на наши соединённые руки, и Игнис это почувствовал… -Ты плачешь, Ирис? Почему? — свободной рукой Игнис стер слезы с моих щек, а я плакала и смеялась, и не могла остановиться.       На церемонии присутствовали лишь Гладио с Аранеей, Промпто, Сид, Сидни, Кор и Моника, да и сама церемония была упрощена, насколько это представлялось возможным, свадебное платье — простым, празднование — не долгим, но, не смотря на все это, тот день был самым счастливым. Мы продолжали жить даже тогда, когда казалось, что надежды больше нет… Продолжали идти вперёд, несмотря на тьму, царящую там, шли сквозь нее, зная все же, что ночь не может быть вечной… -Я спрошу тебя только один раз, — Гладио ответ меня в сторону незадолго до церемонии, — ты правда его любишь? Уверена в этом? Я просто не хочу, чтобы ты жалела о своем решении, об этом дне… -Уверена, — я много об этом думала в последнее время, и пришла к выводу, что мои чувства — не просто прихоть, не мимолётное увлечение. -Тогда, могу только пожелать вам счастья, — хоть Гладио переживал, но старался казаться весёлым и беззаботным, особенно в тот день.       Больше 8 лет прошло… Игнис привык к моей помощи, хотя мог прекрасно обходиться без нее — ему моя забота приносила радость. Я привыкла не ловить взглядом каждый его жест, который помог мне понять, что ему нужно — теперь Игнис не стеснялся просить помощи. А теперь он уехал один, без меня, а я могла бы помочь им всем. -Иди домой, — посоветовал Сид, видя, в каком я пребываю состоянии, — тебе давно пора поспать, отдохнуть. Ты им ничем не поможешь, сводя себя в могилу.       Я послушалась, действительно чувствуя себя измотанной. Едва добравшись до кровати, я взяла со столика футляр со старыми очками Игниса — их отдал мне Гладио ещё в начале нашего с Игнисом брака: -Он отдал их мне, чтобы я выбросил, уверенный, что они никогда ему больше не потребуются, а я, вот, сохранил, не знаю, почему, — рассказал Гладио. И я их сохранила, тоже не знаю, почему. Наивно было надеяться, что зрение к нему когда-нибудь вернется, но все же, они были памятью и символом какой-то несбыточной, глупой, но бессмертной надежды на чудо. А ещё частичкой его самого, которая была мне так необходима, когда его не было рядом — вот как сейчас.       Я заснула с футляром в руке, а проснулась от того, что хлопнула входная дверь. Первое, что я заметила спросонья — стало очень светло, не как от фонарей, нет, это был другой свет, не электрический. А ещё восторженные крики людей, музыка… Неужели… Но гораздо больше заинтересовал меня голос, родной голос: -Я вернулся.       Я выбежала из комнаты, желая убедиться поскорее, что это все не сон, что я не обманываюсь. В прихожей стоял Игнис, уставший, с синяками и царапинами, но, слава Богам, живой! Я кинулась ему на шею, обнимая крепко-крепко. -Вернулся, вернулся, — лепетала я, — а остальные? — тут же немного охладила меня мысль. -С Гладио и Промпто все хорошо, — сказав это, он стиснул меня в объятиях чуть сильнее, не позволяя отстраниться, и я все поняла без слов — принца больше нет. Он погиб, погиб, чтобы все мы могли жить. Но каково было нам продолжать жить после такой потери?!       Я ничего не говорила и не пыталась отстраниться, страдая вместе с Игнисом. Я в полной мере понимала тяжесть этой потери. А ему было тяжелее — найти короля и друга и снова потерять, только уже навсегда. Какой путь они прошли вчетвером, какие узы их должны были связывать! И в один миг потерять все это… Слишком жестоко и слишком невыносимо. -Знаешь, он сейчас с ней, с Лунафреей, — тихо заговорил Игнис, заставляя меня удивленно прислушаться. О чем он? — в том мире, что за гранью этой жизни, они вместе, на троне Люциса. И они счастливы и ждут нас… -О чем ты говоришь? — я все же отстранилась от него, думая на его лице разглядеть признаки зарождающегося безумия, но увидела совсем иное, -Игнис, ты снова можешь видеть? — я не надеялась увидеть эти ярко-зеленые глаза вновь. И темный шрам — тяжкое напоминание — исчез без следа. Исчезли последствия того сражения в Альтисии, где началась череда потерь… -Это новый рассвет, — просто объяснил он, рассматривая меня, словно увидел впервые, хотя, почти так и было, — ты так изменилась.       Неужели кошмар превратился в сказку? Его губы коснулись моих с той нежной страстью, которой он всегда пленял меня, а потом улыбнулся, сжимая мои руки, забирая у меня свои старые очки надевая их, становясь тем Игнисом десятилетней давности, которого я почти не знала и немного смущалась, но сейчас он очаровывал меня. -Идем, — он повел меня на улицу, где царствовал долгожданный новый рассвет. Рассвет новой эпохи, новой жизни. Она будет трудна, но десять лет ночи позади, мы пережили их, а значит, переживём и все остальное. Главное — идти вперёд, держась друг за друга и помнить тех, кто ушел ради наших рассветов.