Our bodies, possessed by light

Джимми умирает во вторник. Его тело не повреждено, идеально переплетено со всемогущей благодатью Кастиэля, но его душа страдала вот уже долгие месяцы, повергаясь каждой перемене и беспорядочной схватке душ, до предела набитых в его тело, и мужчине оставалось только смириться с этим. Год назад Кастиэль осознанно мог бы отпустить его, пощадить в попытке отгородить от дальнейших мучений. Год назад Кастиэль обладал непоколебимой мощью, чтобы помочь предотвратить апокалипсис. Тот Кастиэль не цеплялся бы за Джимми дольше, чем требовалось, если бы почувствовал, что теряет силы. В конце концов, Джимми платил по счетам снова и снова, достаточно, чтобы гарантировать себе в раю место под солнцем. Джимми хороший человек, и он заслуживает свободы. И когда это происходит, Кастиэль освобождает его не по своей воле, потому что после трех месяцев боли он больше не прежний Кастиэль. Вместо этого он поднимает на поверхность энергию тысяч душ, с их помощью становясь нелепой пародией бога. Должно быть, Джимми был в агонии с момента, когда это началось, но сама мысль отказа хотя бы от одной единственной души была мучительна для Кастиэля, наполовину безумного от их натиска, ошалевшего, словно наркоман. В конце концов, это был Дин, разрядивший его; Дин, уговоривший его, всякий раз Дин, как это всегда случалось. Когда Кастиэль запрокидывает голову, чтобы извергнуть мощь миллионов безымянных существ, он чувствует облегчение, и это была заслуга Дина. Он использовал Джимми слишком долго, он упустил из виду последствия, вспомнив о них лишь в тот момент, когда все началось: неистовый вихрь из душ, закрученный, словно спираль дыма, словно воздушный змей, и Кастиэль находился на самом его хвосте. Кастиэль светом вырывается наружу и парит высоко над землей, его тело опадает на землю, а оба Винчестера зажимают уши ладонями. Спасибо господу за то, что ангелы, в отличие от демонов, не могут заполнить пустую оболочку, иначе задачи Михаила и Люцифера значительно бы облегчились. Нет сомнений в том, что и Сэм, и Дин были бы мертвы, и если бы трупы могли служить весселями для архангелов, прежний мир давно бы уже перестал существовать. Как только ушел Джимми, как только все души оказались низвергнутыми туда, где им положено быть, Кастиэль впервые за последнее время оказался без оболочки. Разумеется, у Винчестеров был план. У них всегда есть план – такими их вырастили, воспитали. Очевидно, что никто из них не мог, как Джимми, слышать Кастиэля в его истинном облике, но как только он взлетает достаточно высоко от земли и сила его энергии убавляется, Сэм широко разводит руки в стороны. -Кастиэль, - говорит Сэм, его глаза сильно прищурены от палящей белизны света. - Кас! Дин рядом с ним, все еще припавший к земле, не верящий и смятенный, но уверенная поза Сэма, то, как раскинуты его руки – это «да». Это «используй меня». Кастиэль колеблется. Оценивает ситуацию. Не вызывает вопросов то, подойдет ли Сэм как вессель – он, в конце концов, был создан для Люцифера - превосходный ангельский сосуд. Кастиэль мог попытаться найти другой вессель, как он нашел Джимми Новака, но это заняло бы время, и кроме того, он не был уверен, что теперь он обычный ангел. Пожалуй, сейчас он более могущественный, чем был когда-то, и возможно, его энергия запятнана. Люди как существа слабы, но Сэм Винчестер очень силен. Кастиэлю не к чему было придраться. Но было еще кое-что. Проблема Сэма, его разрушенная стена, адские воспоминания, худшие моменты которых Кастиэль пробудил сам, заставив Сэма противостоять им. Сэм показал себя гораздо более выносливым, чем Кастиэль мог себе вообразить, он собрал себя по кусочкам ради своего брата и, вопреки опасениям Кастиэля, не стал пускающим слюни умалишенным. Однако он также не был в полной мере самим собой. Его преследовали кошмары и сомнения, приступы депрессии. Головные боли хуже, чем любые мигрени, которые только мог представить человеческий разум. Кастиэль намеревался восстановить стену Сэма после того, как разрушил ее. Теперь уже слишком поздно, но присутствие ангела в теле залечивало многие раны. Если Сэм примет благодать Кастиэля в себя, тот будет делать все, что в его силах. Это будет первым шагом к их примирению. Видит бог, Кастиэлю есть за что просить прощения. Руки Сэма вскинуты, как при молитве, но его слова не в полной мере выражают согласие, и попытка Кастиэля вселиться проваливается. Кастиэль пытается передать это Сэму, но тот может не понять его, как остальные вессели, однако в конце концов кивает и уточняет. - Я согласен, Кас. – Он покусывает губу, волосы падают ему на лицо, но его голос тверд. – Тебе нужен вессель, и он у тебя есть. Ну же, Кас. – Он чуть колеблется. – Пожалуйста. Кастиэль не уверен, слово «пожалуйста» ли уговаривает его, или свое сокращенное прозвище склоняет к убеждению, что по крайней мере сейчас он поступает правильно. Дин не говорит ни слова. Кастиэля удручает то, что это был план Сэма, и даже если Дин неохотно соглашается, то только за неимением лучшего плана. Огорчить Дина – последняя вещь, которую Кастиэль хотел бы сделать, особенно после того, как долгие месяцы только этим и занимался. Но ему нужен вессель, и Сэм предлагает себя. Сэма нужно исцелить, и Кастиэль в долгу перед ним. Он последний раз окидывает взглядом тело Сэма, длину конечностей, ширину груди. Он наблюдает, как вздымается его грудная клетка, вверх и вниз, слушает неуловимое, но такое необходимое биение сердца. В нем не будет нужды, если Кастиэль вселится, ведь именно он будет поддерживать жизнь в Сэме. Кастиэль может сделать Сэма бессмертным. Возможно, он перегнул палку. Тем не менее, он сможет говорить с Сэмом и Дином, как только снова обретет голос, от звука которого у них не будут кровоточить уши. Он раскрывает свою благодать, словно зонт, достаточно широкий, чтобы накрыть Сэма. А затем он спускается. -Кас, - запинается Сэм, когда Кастиэль заполняет его через горло, чистый и неистовый. Это последнее слово, которое Дин слышит от него за очень долгое время. *** Всю первую неделю их движения были затруднительными. Кастиэль обнаружил, что может говорить с Дином довольно просто, по-человечески, используя рот Сэма так же, как использовал Джимми. Общение с Сэмом было более сложным: он практически не общался с Джимми, но после недолгих усилий они обнаружили, что это возможно. Если Кастиэль хочет спросить Сэма о чем-либо, он спрашивает, где-то глубоко в голове, где его благодать переплетена с корой головного мозга, и там Сэм отвечает. Если у Сэма есть что-то важное к Дину, он говорит это Кастиэлю, который передает слова, но в большинстве случаев получает недовольное ворчание в ответ. Большую часть времени Дин ходит угрюмый, и Сэм поначалу редко предпринимал попытки поговорить с Кастиэлем – это было довольно тяжело. Кастиэль уверен, что если перемены произойдут с одним братом, они произойдут и с другим. У Кастиэля есть план. Он поднимает эту тему в разговоре с Сэмом после двух или трех дней, когда усилие, прилагаемое к общению, сводится от 'мучительного' до 'очень утомительного'. Кастиэль знает, что ангелы, как и демоны, могут по своей воле заглушать и выпускать голос своего весселя, отступив глубоко внутрь, чтобы позволить владельцу тела вновь стать хозяином, как раньше. Кастиэль никогда этого не пробовал, но, как и навык общения между ангелом и весселем, этому умению тоже можно научиться, и делать это станет легче и быстрее с практикой. Может, Дин станет счастливее, если Кастиэль и Сэм смогли бы чередоваться в управлении телом? Сначала Сэм засмеялся. Кастиэль почувствовал это как пульсацию где-то глубоко в сознании, вибрацию от веселья. С появлением Кастиэля психическое состояние Сэма улучшалось с каждым днем, его раны заживали. – Ты мог бы это сделать? – спросил Сэм. Кастиэль пожимает плечами. Мысленно пожимание плечами представляло собой легкий толчок энергии к Сэму. - Это возможно. Я видел, как демоны делают это. Не вижу причин, почему нам не стоит попробовать. - Пару секунд он колеблется. В противоположном углу комнаты на своей кровати сидел Дин, чистя барабан револьвера и намеренно не смотря на Кастиэля. Кастиэль знает, что ему приходится трудно. Особенно трудно, когда Кастиэль сидит с пустым и неподвижным лицом, ведя диалог внутри своей головы. Головы Сэма. - Ты думаешь, Дин будет счастливее, - вклинивается голос Сэма, - если мы поменяемся. Если он сможет говорить непосредственно со мной. Первые несколько дней то, что слышал Кастиэль, лишь отдаленно напоминало голос Сэма. Чаще он чувствовал, чем слышал, что тот хочет поговорить, испытывая это как сдвиги энергии, слишком сильно отличающиеся от обычных человеческих способов общения. Однако сейчас это было отчетливым голосом Сэма, медленным и задумчивым, как если бы он распутывал очередное дело об охоте, нечто гораздо более рутинное и простое. Именно Сэм делает предположение, о котором думал Кастиэль; он, конечно, тоже видит Дина и мог бы догадаться, но внезапно Кастиэль задумывается, вдруг он может читать его мысли. Кастиэль знает, что такое может произойти, что-то вроде слияния, когда сознание весселя просачивается к существу, которым он одержим. Проблема в том, что у Кастиэля имеются вещи, знать которые Сэму нежелательно. Особенно, когда речь заходит о Дине. Впрочем, не стоит об этом. Сэм всего лишь сделал логическое умозаключение, проследив за взглядом Дина. - Да, - говорит он. – Да, я думаю, с тобой он будет счастливее. С нами обоими. – Он издает горький смешок. – Ты знаешь, что он посчитает этот план очень глупым, Сэм. - Да, может быть, - пренебрежительно отвечает он. – Но я не согласен. И ты, очевидно, тоже, иначе бы не принял мое предложение. Ты получаешь весселя, который способен тебя вмещать, а я получаю полное исцеление моих недугов – все в выигрыше. Особенно если нам удастся осуществить этот компромисс во владении телом. – Он фыркает. – Эй, Дину это может показаться сподручным – брать нас обоих на охоту в одном багаже. Изгонять или отстреливать - Кас или Сэм? Может оказаться полезным. Теперь Сэм опережает события. Кастиэлю известно, что на умение переключаться между собой во владении весселем могут уйти недели; сама идея о том, что Сэм сможет полностью управлять своим телом, вместе с Касом на задворках сознания, кажется несбыточной мечтой. Все-таки он понимает, чего добивается Сэм. И Сэм понимает это так же, как Кастиэль. Он ободряет, поддерживает, и ангел не может не отозваться. Как же давно он не ощущал чью-то поддержку. - Это могло бы пригодиться, - задумчиво соглашается он. – Может отнять у нас много времени и энергии, но Сэм, я не хочу делать из тебя пленника в твоем собственном теле. Я не хочу для тебя такого. - Значит, - Сэм пожимает плечами. – Тебе не придется. У нас все получится, так, Кас? Всегда получалось. Кастиэль смотрит на очертание спины Дина, ее сгорбленную кривую, выступающие позвонки под тонким хлопком футболки. Он надеется, что у них с Дином все наладится. Надеется, что оптимизм Сэма уместен. Он надеется на многие вещи, среди которых есть вера в то, что Сэм никогда не узнает содержание ничтожного списка его тщетных желаний. Однако не время для беспокойства. Время действовать, время двигаться вперед. Он посылает волну тепла по направлению к Сэму. – Да, - признает он, тихо и обнадеживающе. – Всегда получается. Лишь на один момент, когда Дин вздрагивает и резко прекращает свои равномерные движения, Кас испугался, что сказал это вслух. Однако Дин пожимает плечами и продолжает чистку оружия, и Касу кажется, что он скорей всего придумал все это, как напридумывал себе и многое другое. Например то, что мотивация Дина в спасении Каса от душ могла родиться из любви к нему, впрочем как и любви ко всему миру, которому он угрожал. Или то, что они уладили эту проблему не только потому, что Дин много значит для Кастиэля, но и потому что эти чувства были взаимны. Ему не хочется об этом думать. Сэм может услышать, может догадаться, если думать слишком громко, если позволить этой тоске захватить каждую его частичку, как это часто происходило в течение долгих месяцев, полных одиночества. Они справятся с этим вместе, он и Сэм. Они должны. *** То, что с уверенностью можно было сказать о Дине, так это то, что он был нянькой до мозга костей. Воспитатель, и не в его принципах было провалить заботу о брате, как бы взбешен он ни был и кто бы ни носил лицо Сэма в текущий момент. Однако Дин к тому же был тем еще засранцем, а это означает, что он не попытается скрыть свое раздражение даже вопреки братской заботе. Как результат всего этого, Дин повсюду возит Сэма с собой, как это всегда было, берет его в забегаловки на обочинах дорог и откармливает до отвала фаст-фудом, при этом полностью игнорирует все желания и предпочтения самого Сэма. К тому времени, как Сэм видит себя, съедающего уже четвертый двойной гамбургер в течение уже нескольких дней, он начинает думать, что Дин делает это назло. У него полно времени, чтобы созерцать всю эту чертовщину, застрявши здесь таким образом. - Вот, - говорит Дин хриплым резким голосом и кидает жирный засаленный бумажный пакет по направлению к пассажиру. – Ешь. Кастиэль, который очевидно волновался о том, чтобы не расстраивать Дина больше, чем уже успел, немедленно разворачивает пакет без каких-либо возражений. Сэм вздыхает, глядит вниз на бедро и собственные движущиеся пальцы. Сейчас он чувствует образ Каса, видит границы его разума и их мягкое свечение. Ничего, они потерпят еще несколько таких выходок от Дина, ему просто нужно выпустить пар, но все это уже действительно начинает бесить Сэма. Дин может сколько угодно кататься на машине с ангелом в соседнем кресле, но Сэм думает, что брату, черт его подери, пора бы уже смириться со всем этим. И еще это раскаивающееся выражение лица, которое нацепил на себя Кас, уже становится болезненным. С него хватит. - Слушай, тебе совсем не обязательно это есть, знаешь ли. Он прекрасно знает, что ангелам еда не нужна. И что еще более важно, он знает, что я не ем эту гадость, если только меня не довести до отчаяния. Он просто сучится, Кас. Тебе следует его игнорировать. Наступает краткая, неожиданно затянувшаяся пауза, и Сэм внезапно осознает свою неспособность чувствовать Каса – происходит вспышка гнева, отдающаяся где-то в голове, а еще радостное возбуждение оттого, что он наконец может выпустить наружу свое бешенство после долгих дней сдерживания. Дин медленно моргнул и уставился на него так, словно Сэм вырастил еще одну голову, а не просто получил соседа в голове в виде второго сознания. – Что ты сказал? – потребовал Дин. Сэм тоже моргает. Моргает так, что чувствует это, соприкосновение ресниц со скулами кажется причудливо осязаемым, раньше такого не было. Пальцы на руках и ногах, дыхание, сбивающее с толку, приводящее в замешательство, теперь полностью дает о себе знать. Где-то глубоко в сознании Кастиэль перемещается, поддается вперед, и Сэм чувствует это как пинок сзади по креслу – присутствие другого пассажира ни с чем не спутаешь. Оу. - Оу, - говорит Сэм, медленно двигая собственными губами. – Ээ. - Что за? – Дин остервенело выкручивает руль, заставляя машину совершить сильный разворот направо, пока они снова не уперлись в стоянку. Дин полностью сосредоточил свое внимание на брате, потрясенно и озабоченно спросил: - Сэм? Куда, черт подери, подевался Кас? Сэм хмурится. Насчет этого сомнения не возникает – он все еще отчетливо ощущает присутствие Каса. Каким-то образом им удалось переключиться между собой, причем ни один из них не приложил к этому усилий, и именно поэтому Сэм был сбит с толку. -Эм, - слегка растерянно отвечает он. – Он до сих пор со мной. Я его чувствую. Дин картинно закатывает глаза и смачно бьет по рулю ладонью. – Что ж, это замечательно, Сэм. И каким же хреном он сидит там, внутри, а ты… - он неопределенно жестикулирует. – Снаружи? - Понятия не имею, – вяло отзывается Сэм. Дин умеет быть громким, когда захочет, и в этот раз потребуется гораздо больше концентрации, чем обычно, чтобы зацепиться за сознание Каса. – Заткнись на минутку, я сейчас спрошу. - Ты - что?.. – Дин резко прерывается и качает головой. – Прекрасно. Прекрасно, я подожду. Сэм не удостаивает его ответом – просто закрывает глаза, позволяет себе откинуться и погрузиться в то темное место, где должно находиться сознание Каса. Гораздо тяжелее найти правильное месторасположение, когда разум вновь стал контролировать тело, но через секунду он чувствует это – импульс света, ответная вспышка, полная замешательства. - Кас? - Похоже, - печально говорит Кас, – что нам удалось то, что мы планировали. Непреднамеренно. - Непреднамеренно – это правильное слово. – Фыркает Сэм. – В первую секунду я кипел от ярости оттого, какой сволочью может быть Дин, а в следующую… - Сильная эмоция. – Медленно и задумчиво прерывает его Кас. – Да. Думаю, злость помогла тебе пробиться вперед. Я могу снова взять контроль, но сначала хочу все выяснить. Ты помнишь, что чувствовал? Как тебе это удалось? Сэм на минуту задумывается. – Я очень, очень хотел что-то сказать, - вдумчиво отвечает он. – Получается, если я сильно постараюсь?.. - Это произойдет. – Заканчивает Кас, и Сэм ощущает что-то вроде кивка, как если бы он сам наклонил голову. – Это уже что-то, Сэм. Над этим надо работать. - Ну? – вмешивается Дин, когда его терпению приходит конец. – Ты закончил там со своей абракадаброй, колдун? Дин очень нетерпеливый парень. Сэм закатывает глаза и улыбается ему. – Да. Кас говорит, что мне нужно очень сильно захотеть поговорить, или нечто подобное, тогда все получится. – Он задумывается и замолкает. – Мне кажется, если ангел не подавляет сознание человека силой, то все получается. Кас и я обсуждали это, так что, – он пожимает плечами. – У нас там вроде как все мирно. Дин кивает, погрузившись в мысли. – Получается вы, парни, можете вот так меняться? - Может быть. - Подтверждает Сэм. - Мы говорили об этом. До сегодняшнего дня не были уверены, что это возможно, но мы говорили об этом. - Хм. – Дин надолго задумывается, словно обрабатывает информацию. Он больше не выглядит замкнутым и постоянно обозленным, каким был всю предыдущую неделю. – Кажется, я смогу с этим жить. Сэм воздержался от ядовитого замечания о том, что Дину бы в любом случае пришлось с этим жить, нравится ему это или нет. Вряд ли бы это помогло, особенно тогда, когда Дин снова развернул машину на автомагистраль и включил AC/DC. Сэм не возражает. Дин не включал их целую неделю. К тому времени, как они достигают границы Аризоны, музыка успела убаюкать Сэма. Странная колыбельная, но она единственная, которую Сэм знал. А еще ему стало уютно в машине, когда Дин улыбался, отстукивая ритм песни по рулю. Где-то посреди грунтовой дороги он позволяет себе заснуть. На задворках сознания он чувствует, как Кас тоже дремлет, и это чувство необычайно успокаивает. Машина ускоряется в приближающейся ночи.