Our bodies, possessed by light

Сэм просыпается через какое-то время в ванной комнате мотеля, главным образом из-за того, что зубная щетка упиралась ему слишком далеко в горло, даже задевала гланды. Последнее, что он помнил, перед тем как заснуть, была песня Back in black. Очевидно, Кас сам вышел из машины, в то время как сознание Сэма даже не осознавало, что они двигались. За последние несколько дней такое уже происходило немало раз, так что Сэм к этому привык и не слишком беспокоится. Однако то, что касалось неправильно используемой зубной щетки, целесообразно заставило его забрать у Каса контроль сквозь сильный приступ кашля. Видимо, его тело, их тело, впервые сумев поменять хозяина, обнаружило, что делать это с каждым разом все легче. - Чувак, - протестующий голос Дина раздался сквозь шум воды из душа. – Не вздумай мне тут свалиться замертво, ладно? Я не собираюсь делать тебе искусственное дыхание, пока я такой… намыленный. Все, что Сэм может сделать в данный момент, это проморгаться, чтобы его глаза привыкли и сфокусировались. Дин, обнаженный, представляющий собой размытое пятно цвета кожи за тонкой занавеской душа, и Кас, поставивший их тело прямо в позицию, идеальную для разглядывания этого зрелища. У ангелов полностью отсутствует чувство личного пространства, думает Сэм, качая головой и бросая зубную щетку в раковину. - Я в порядке. – Уверяет Сэм, хотя хрипота в его голосе говорит об обратном. – Ангел был за рулем. Кажется, чистка зубов оказалась нелегкой задачей. - Сэм? – Следует пауза, и Дин, покрытый тонким слоем пузырьков, выглядывает из-за угла шторки. – Ты был Касом секунду назад, старик. Я за вами не успеваю. - Хм, что ж, - Сэм усмехается. – Тебе лучше к этому привыкнуть, потому что скоро мы научимся делать это по желанию, и уж тогда будем по-настоящему неудержимы. – Он замолкает, снова беря зубную щетку, и немного хмурится. – Кстати, какого черта здесь делает Кас, пока ты принимаешь душ? Дин пожимает плечами, возвращаясь под струи воды. – Ты всегда здесь, когда я принимаю душ. Что тут такого. - Но это же я, - медленно произносит Сэм. – И я не… - Он прерывается. Если Дин ладил с Касом во время отсутствия Сэма, то лучше не заканчивать это предложение. Или, по крайней мере, не заканчивать его таким образом: и я не стою и не пялюсь на тебя сквозь занавеску так, что это заканчивается чуть ли не к удушением собственной зубной щеткой. В конце концов, это было немного… странно. - Ты не – что? – напоминает Дин. Какой же неудобный момент он выбрал, чтобы внезапно начать прислушиваться к Сэму. - Ничего. – Быстро реагирует Сэм. – Неважно. Думаю, нам всем надо к этому привыкнуть. – Не то чтобы Кас не видел Сэма обнаженным. Просто Сэм старался не зацикливать на этом внимание, ведь сейчас он может настоять на том, чтобы взять на себя ответственность за личную гигиену, спасая себя этим самым от смущения и не заставляя Каса быть свидетелем того, как он будет мыться. Они обговорили заранее, что Касу не будет позволено ходить больше двух дней без мытья, как это было с прежним весселем. Касу так же было поручено менять одежду, что выливалось в настоящие одежные катастрофы. - Ну тогда ладно. – Беззаботно отозвался Дин сквозь шумовую завесу воды. – Твоим зубам действительно нужна чистка. Это я так, к слову. - Окей. – Мягко отзывается Сэм, хотя его мысли сейчас крутятся совсем в другом направлении. Ощущение Каса очень слабое, хотя и осязаемое, особое, как будто он… прячется? Сэм слегка подталкивает то место, где скорей всего находится Кас, как вдруг нечто вспыхивает в его разуме, словно закрываясь от сильного смущения. Почти стыда. Сэм понимает намек, отступает и оставляет его одного, но этого недостаточно, чтобы успокоить целый рой мыслей в голове. Такое было впервые. *** Кастиэль пытается сдерживать себя. Иногда он чувствует, словно выжимает из себя последние силы, только бы поток его мыслей не смешивался с сознанием Сэма; с целью держать свои чувства и эмоции от того, чтобы они не вырвались наружу через Сэма как его собственные. Поначалу у них не возникало проблем с существованием по отдельности, на расстоянии. Теперь же, когда они стали переключаться между собой чаще и быстрее, границы между их сознаниями стали размываться. Не то чтобы они не могли сказать, где начинается один из них и заканчивается другой – Кастиэль по-прежнему по себе, да и Сэм тоже, вопреки их тесному сосуществованию. Однако сейчас, вне зависимости от того, кто контролирует тело, Кастиэль чувствует, как сердце Сэма радостно стучит, когда Дин подпевает в машине Зеппелинам, его нетерпение от ожидания заказанного кофе или удовольствие от дождя в жаркий день. Чувства Сэма, не Кастиэля, но Кастиэль ощущает их точно так же, и возможные последствия этого ужасают его. Он не думает, что Сэм уже осведомлен о каких-либо чувствах, испытываемых Кастиэлем – или, по крайней мере, о незначительных тревогах, несущественных наблюдениях, мнении о пейзажах, мимо которых проезжает импала, или легкого раздражения оттого, что его заставляют ждать. Такие вещи Кастиэль даже не старается прятать, ведь скорей всего Сэм испытывает их тоже. Сэм подсознательно понимает, что есть некая брешь между их сознаниями, которая передает информацию в обоих направлениях. Если что-то всплывает на поверхность, это становится темой для обсуждения и обменом мыслями со своим компаньоном. Единственное, что Кастиэль может сделать, это неустанно сохранять бдительность, чтобы ничего не коснулось его личных переживаний, которым нельзя было позволить вылиться наружу из ядра его сознания. Это ядро на данный момент являлось фактически общим, и Кастиэлю приходится тщательно следить за тем, чему он туда позволяет проникать. Сказать, что это выматывает, значит не сказать ничего. На данный момент главенствует именно Кас – в конце концов, это он владеет телом, а Сэм одержим, но беспокоится о том, как долго это еще может продлиться. С каждым днем, когда переключение требует все меньше усилий, контроль Сэма усиливается. С каждым днем Дин чувствует себя все более уютно со своим «братом по вызову», больше не поддается грусти, когда Кас неожиданно берет контроль, больше не прилагает определенного усилия, когда обращается к Кастиэлю таким необычным способом. Кастиэлю кажется, что Дину это даже на пользу – ведь он выглядит как Сэм, а изменять свое поведение каждый раз во время переключение контроля быстро бы начало раздражать и утомлять. Ему гораздо проще продолжать разговор, неважно кто становится у руля, потому что и другой компаньон слышал предыдущую часть диалога. Главная проблема в том, что когда это становится легче для Дина, все становится неизмеримо сложнее для Кастиэля. Дин и Сэм жили друг с другом с тех пор, как помнят себя. Между ними нет барьеров общения, не после долгих прожитых лет, когда им приходилось делить спальни и, если необходимо, кровати, и Дин относится к этому даже проще, чем Сэм, никогда не испытывая неадекватных реакций на свою наготу со стороны младшего брата. Слабый кондиционер не справляется с жарой в комнате, Дин растянулся на своей кровати в одних боксерах, а Сэм, давно уже привыкший к подобному поведению, никогда и не подумает сделать ему замечание по этому поводу, если только тот не решит скинуть с себя и эту часть одежды. А Кастиэль, тем временем, сжался в крошечный комочек, насколько это было возможно, прячась в самые глубины их тела, но одновременно фокусируясь на том, что видит Сэм. Поза Дина оказывала на Кастиэля такое воздействие, которое Сэму нельзя было показывать, иначе результат этого мог бы быть даже хуже, если бы Сэм подумал, что это его собственные чувства. Дин прямо-таки предлагал согрешить: широкие веснушчатые плечи и изящная узкая талия, гладкая линия выступающих ключиц над грудной клеткой, отбрасывающей тени. Когда Кастиэль позволяет себе взглянуть, ему хочется дотронуться, но у него нет собственных рук, нет тела, чтобы накрыть им Дина. Если Дин когда-нибудь и позволит это Кастиэлю (а это было пределом его мечтаний), то не сейчас, не когда Кастиэль находится в теле его брата. В данный момент Кастиэль не может поддаться искушению. Все, что ему остается, это спрятать свои соблазны от себя самого так далеко, как это возможно. Братья, кстати, абсолютно не облегчают ситуацию. В первую секунду он погружен глубоко в сознание, а в следующую Дин спрашивает: - Кас? Думаешь, мы сможем разделаться с этим при помощи каменной соли? – Сэм отступает назад, выталкивая Каса, пока тот сбит с толку, вперед к свету. Рядом с ним на кровати – о господи боже, Кастиэль понимает, что Сэм за это время переместился на кровать Дина, и как ему только удается выдерживать это – Дин лежит, подняв бровь в ожидании, и словно ждет, когда тот сорвется, – Кас? Непрошеное желание вскружило ему голову; сердце бешено и тягуче забилось внутри. Кастиэль глубоко вздыхает и запихивает это ощущение подальше, уводя себя от границ сознания Сэма. - Прости. – Медленно извиняется он. В сравнении с Сэмом его голос звучит иначе, несмотря на то что они используют общее горло, губы и язык. Было что-то интригующее в мыслях о том, что этот рот похож на рот Дина, а не Джимми Новака, в похожей ДНК, в изгибе нижней губы. Кастиэль гадает, похож ли вкус рта Дина на рот Сэма. Ему хочется впиться в него поцелуем и проверить. Где-то в сознании Сэм перемещается, словно толкая Каса, заставляя возвратиться к реальности. Сегодня он не может держать себя в руках, но и Дин ведет себя неподобающе. Возможно, Сэм до сих пор не в силах почувствовать что-то более точное, чем просто оттенки его чувств, их теплый подтекст. Может, он подумает, что Кастиэль всего лишь сексуально не удовлетворен. В конце концов, это недалеко от истины. С того момента, как они научились меняться, Сэм снимал напряжение по утрам в душе, а Кастиэль всегда вежливо отступал, блокируя мысли и чувства Сэма. Было бы неприлично так не поступать. Одинаково неприлично было бы использовать тело с такой же целью, хотя Сэм тоже бы оставил его одного, стоило Касу попросить. Однако Кастиэль не доверяет себе настолько, он может выдать себя, тем самым потеряв контроль над ситуацией. Если он позволит своим мыслям вылиться наружу, нет сомнения в том, что Сэму не понравится то, что он узнает. Он уверен, что Сэму не нравится то, что он видит прямо сейчас. Желание внутри стало слишком уж тревожным, возникла некая нервозность, отдающаяся тошнотой. Он смотрит Дину прямо в глаза. - Боюсь, я потерял нить разговора. – Вежливо объясняет он. – Не мог бы ты повторить, и тогда я дам тебе лучший ответ, который смогу. Дин закатывает глаза, но начинает по новой. Кас не отводит глаз от линии его шеи и прилагает все усилия, чтобы сосредоточиться на образах, обрисовываемых Дином. Склад. Гнездо редкапов*. Он думает об их кровавых головах, и сексуальное сдерживание срабатывает. Внутри его разума Сэм расслабляется, возвращаясь к разговору. Однако в результате против редкапов не срабатывает ничего, что бы ни предлагали книги, и тогда разозленный Кастиэль забирает контроль и выжигает монстров священным огнем. - Обалдеть! – говорит Дин. Кастиэль не может подавить прилив гордости от похвалы, глядя на грязное, забрызганное кровью лицо Дина. Он только надеется, что оттенки его эмоций не просочатся наружу, когда он изучает изгиб шеи Дина, его белоснежные зубы в контрасте с замаранной кожей. Когда они возвращаются к машине, Сэм снова возвращает управление, и Дин повторяет: - Чувак, это было обалденно! Ты и Кас просто два терминатора по цене одного! Сэм смеется в ответ, и Кастиэль внутри его сознания разделяет эту радость. – Да, Дин, - говорит он, - мы обалденные. Пока они ехали обратно к мотелю, Кастиэль был полностью согласен со своей оценкой. *прим. переводчика: редкапы - (красные колпаки) агрессивные существа из английской мифологии. Похожие на гоблинов, обитают в заброшенных замках и убивают заблудших путников, шапки которых потом красят кровью, откуда и получили свое название. *** Они возвращаются в мотель не так уж поздно - еще можно заказать пиццу, поэтому Дин заказывает самую огромную, с обилием зеленого перца. Он попытается заткнуть Сэма (как думает Кастиэль) тем фактом, что глупо будет заказывать еду раздельно, когда они делят два тела на троих. Сэма этот аргумент не впечатлил, но он был впечатлен самой пиццей, так что намеренно отдал Кастиэлю управление и пробормотал: -О, Кас, ты должен это попробовать! – И вытолкал ангела вперед. Кастиэлю не особенно нравилась пицца, но ему нравилось то ощущение товарищества, наполнившего комнату от удовлетворения проделанной работой. Это объединяет, радует, и жирная пицца тоже вносит свой вклад. Джимми Новак никогда не ел пиццу. У Кастиэля не было воспоминаний о подобном, и Винчестеры устраняют это недоразумение прямо сейчас, как делали уже много раз касательно других вещей. Кастиэль понимает, что счастлив. Когда Дин усмехается ему так, как раньше усмехался только Сэму, Кастиэль находится на седьмом небе, даже не делает попытки скрыть это от Сэма. Он является неотъемлемой частью всего происходящего. Чувство, возникшее от осознания этого, невозможно держать в себе. Проходит совсем немного времени, Дин засыпает, широко раскинув руки, и Кастиэль попадается на этом – бурлящее чувство удовлетворения уступает чему-то более нежному. Сэм практически спит, и в данный момент трудно сказать, кто из них контролирует тело. Когда они лежат вот так и практически засыпают, это не имеет значения. Обычно одержимому весселю не обязательно удовлетворять свои человеческие потребности, но тело Сэма не одержимо так, как остальные, и эти правила теряют силу. Когда Сэм спит, Кастиэль отдыхает, только иногда перемещает их тело с одного места на другое, если не хочет при этом будить самого Сэма. Их договоренность привела к тому, что и Кас начал очеловечиваться даже больше, чем во времена наступающего апокалипсиса. Иногда они с Сэмом разговаривали, но сейчас он был безмолвен, и Кастиэль позволяет себе изучать выступающие мышцы руки Дина, изгиб его плеча. Дин выглядит моложе, когда спит, все тревожные морщинки разглаживаются – хотя они разгладились немного ранее, с тех пор как он перестал беспокоиться о том, что Сэм сойдет с ума от адских воспоминаний. Кастиэль все исправил, и это заставляет его гордиться, что чтобы он ни разрушил, ему удалось в полной мере компенсировать это Дину. Человеку, который стал для него всем с того самого момента, как он схватил его в аду и избавил от вечных мук. Дин, чье лицо кажется невозможно красивым, чтобы поверить в его существование, с его мягкими, приоткрытыми во сне губами, между которых видны блики зубов. Кастиэль мог бы прямо сейчас выбраться из кровати и свернуться клубком под его рукой. Сэм вряд ли бы об этом узнал, заснув слишком крепко на задворках сознания, и Дин, возможно, разрешил бы ему остаться, никогда ни в чем не смея отказать своему брату. Кас знает, что раньше они спали вместе, будучи детьми, а иногда и во взрослом возрасте, когда кто-то из них был ранен и испытывал боль. Сэм иногда вспоминал об этом, пока Кастиэль жил в его голове. Дин скорее всего позволит ему это сделать, и Кастиэль мог бы целомудренно лечь рядом, когда его мысли были бы далеко не целомудренны. - Кас, - Сэм мягко зовет его. Прикосновение его разума легкое и краткое, но Кастиэль чувствует себя пойманным с поличным, его руки и ноги поджимаются. Все-таки, это он сейчас управляет телом. - Сэм, - выдавливает из себя он, сам не понимая, как ему это удалось. Каждая частичка сознания кричала о том, чтобы не просто отступить, а спастись бегством, удрать через рот Сэма ярким светом, ослепив их обоих.- Я думал, ты спишь. - Почти, - отвечает Сэм. Его голос непринужденный, но есть в нем что-то, что подсказывает Касу – Сэм все видел и понял, и это пугает. Однако в голосе читалось беспокойство, а не гнев или отвращение, но внутри у Кастиэля все скрутило от тревоги. - Эй, - говорит Сэм медленно и нежно. – Перестань делать меня таким нервным, старик. Уже подташнивает. Кастиэль не мог слегка не улыбнуться. Он расслабил живот, словно распутал узел веревки, сделал несколько глубоких вдохов, вкладывая в это все силы. – Прости. - Нет проблем, Кас. – Сэм сонно перемещается, его энергия успокаивающая и отдающаяся теплом на границе между их сознаниями. – Мысли не дают уснуть, м? Кастиэль издает смешок. У Сэма дар к пониманию. – Можно и так сказать. - Знаешь, - говорит Сэм, словно колеблясь. – Если это имеет значение, я не думаю, что ты в этом одинок. – Он выдерживает паузу, а затем добавляет. – Дин, я имею в виду. Он… ну, ты знаешь. Чувство закручивающихся узлов в животе возвращается, Кастиэль хмурится и слегка дергается. - Что ты имеешь в виду? – Звучит так, словно он защищается, он знает это, но не может себя побороть. Голос Сэма такой мягкий, добродушный и сочувственный, но Кастиэль не может не думать, что у него совсем другие, ужасные намерения. Конечно, Сэм был бы более взбудоражен, если бы знал, на самом деле знал, о чем думал Кас. Однако Сэм лишь улыбается, ослабляет тревогу Кастиэля с помощью огонька тепла и надежды. Они давно уже этому научились, этому невербальному общению, легким прикосновениям сознаний. Кастиэль больше всего хочет упокоиться, но ему страшно. Боже, как же ему страшно. – Сэм, что ты имеешь в виду? - Ну, - вставляет Сэм. – Ты можешь больше не стараться спрятать это от меня, окей? Я знаю, что эти стояки, связанные с Дином, никаким образом не относятся ко мне. – Он слегка смеется. – У нас, конечно, проблем выше крыши, но эта не является одной из них. Кастиэль съеживается. Он никогда в своей жизни не чувствовал себя таким ничтожным. - Нет. – Несчастно признает он. – Нет. Это все моя вина, Сэм. Прости. - Бывает. – Сэм мысленно пожимает плечами. – Это не… слушай, это не проблема, хорошо? Я просто подумал, что для тебя это становится выматывающим – все время прятать от меня вещи такого рода. Если ты еще не заметил, мы вроде как делим один мозг, Кас. Кастиэль грустно улыбается. – О, я знаю, Сэм. Поверь мне. - Ну что ж, - еще мягкое прикосновение. – Ты любишь моего брата – я знаю. Здесь нечего стыдиться. – Он издает смешок. – Эй, я ведь его тоже люблю, верно? - Но тебя он любит в ответ, - кратко отзывается Кастиэль. Он не хотел этого, ему нужно было лучше сдерживаться, но в последнее время все его чувства были как на ладони. – Он любит тебя больше всех. Он одержим этим. - Но по-другому. – Вставляет Сэм более настойчиво. – Слушай, Кас, я знаю, что тебе тяжело понять, как работают все эти человеческие заморочки, но Дин… - Он прерывается. – Как ты думаешь, почему Дин был так расстроен событиями прошлого года, тем, что случилось с тобой? С Богокасом? Кастиэль вздрагивает от этого упоминания и утыкается лицом в подушку. – Я не знаю. – Бормочет он. Сейчас ему хочется сбежать больше, чем никогда. Ему хочется оставить Сэма одного в его теле, но Сэм ему не позволяет, загоняя в крайний угол их разума, блокируя выходы иглами света. - Да. Да, ты знаешь. Дин любит не так уж много людей в этом мире. Согласен, он любит меня сильнее всех. Его так запрограммировали. Но, черт возьми, Кас, он любит и тебя тоже, любит, потому что сам этого захотел, а не потому что ему так было приказано и у него не было иного выхода. Он любит тебя… - Сэм прерывается на середине предложения, собираясь с мыслями. – Я хочу сказать романтично, но это даже и не нужно. Он любит тебя по-настоящему. Всем сердцем и разумом, а не инстинктами. Он утверждает, что он натурал, но я никогда не видел, чтобы он так любил женщину. Ты необходим ему. Это единственная причина, почему ты так ранил его. Кастиэль не может удержаться и вздрагивает. Он никогда хотел заставлять Дина страдать, и осознание этого приносит боль. Но все остальное, то, что сказал ему Сэм… - Ты так думаешь? - Я это знаю, Кас. Поверь мне. Я знаю его лучше, чем кто-либо другой. - Ты прав. – Признает Кастиэль. – Но, Сэм, даже если это и правда, он знает меня таким, каким впервые увидел, а не… - А не в виде своего младшего брата. – Заканчивает Сэм. – Да, согласен. Но он любит тебя, а не тело Джимми Новака. Вряд ли сейчас с этим можно что-то поделать, пока ты во мне, но ведь это не продлится вечность, так? – Он посылает завиток света по направлению к Кастиэлю, обнадеживая. – А до тех пор не беспокойся о том, что можешь меня чем-то оскорбить, ладно? Он любит тебя, поверь мне. Чувством, которое не зависит от тела, в котором ты находишься. В конце концов, это всего лишь упаковка. - Но мне нравится… упаковка Дина. – Скромно отзывается Кастиэль, и Сэм смеется. -Да, это красивая упаковка, не спорю. Но Дин привязан к своему телу больше, чем ты к своему, ты кто-то вроде рака отшельника. Ты внутри, а не снаружи. Сэм всегда был так добр к нему. Иногда Кастиэль задается вопросом, почему, ведь как только они встретились, Кастиэль испытывал к нему отвращение. Сэм – это что-то доброе и теплое, он всегда готов указать ему правильный путь сквозь шторм среди океана сложного человеческого существования, и Кастиэль признателен ему так, что и не выразить словами. Он старается передать это энергией благодарности, окутывая ей всего Сэма. - Сэм, - мягко говорит он. – Спасибо тебе. Это и близко не выражает того, что он испытывает и хочет передать, но это уже начало. Сэм лишь понимающе улыбается. – В любое время, Кас. – Говорит он, словно это какая-то мелочь. - Серьезно. Я прав. Ты убедишься в этом.