Клетка жизни

Ты плюнула в душу мою, оставила гнить, исчезла так, будто и не было тебя никогда в этой чертовой жизни.

В который раз я погружаюсь в собственные мысли. В последнее время я долго думаю о том, что лучше бы нам с Витей расстаться. Мы отдалились друг от друга. Кажется, что мы чужие друг другу. Не знаю. Думаю, стоит поговорить с ним об этом. Делаю музыку громче, пытаясь утонуть в тех словах, что звучат под гитару, тихое звучание барабана и клавиш. Эту группу я слушаю уже третий год, почти сразу, как она стала популярна. Четыре человека, хотя раньше казалось, что их там пять, пока не узнала историю о группе — Клетка жизни. Смысл названия никому не известен, участники группы не говорят, ибо это их маленький секрет. Молодые ребята, которые играют странные, но в тоже время завораживающие песни, которые можно слушать часами. Они будто чувствуют, что нужно слушателям. Дохожу до школы быстро. Даже не замечая этого. День сам по себе идет быстрее обычного. В школе узнаю, что вместо урока химии будет субботник, а ведь осень только-только началась. — О, Дашка, рано что-то ты сегодня, — Аленка, как всегда со своими обнимашками, налетает на меня и чуть ли не сбивает с ног. — Знаю, просто… — знаю, что ей можно доверять и все в этом роде, но на душе все равно противно и мерзко, — мы можем поговорить, мне нужен твой совет. Девушка понимающе кивает, и мы отходим от столпившихся пятиклашек. Выходим на улицу, зная, что никто там не помешает. Почти. Отойдя в угол крыльца. Делаю глубокий вдох. — Я не знаю с чего начать, — честно признаюсь я, слышу, как подруга говорит «говори, как есть» и я продолжаю, — в общем, я в последнее время начала наблюдать за тем, как наши отношения С Витей начинают угасать… все как-то сходит на нет и обманывать никого не хочется. Чем дальше, тем хуже… Мы стали словно чужие. Да, я даже наши отношения не могу назвать отношениями. Мы больше всего напоминаем брата и сестру или же просто друзей. Я продолжаю выговариваться своей подруге, чуть ли не плача ей в жилетку. — Я не знаю, может, просто кажется. — А ты говорила с ним об этом? — Нет. Знаете такое выражение, как «вспомнишь какашку — она и всплывет»? Стоило мне заговорить об этом, как на территорию школу завалилась банда местных одиннадцатиклассников, один из которых является Виталий. Собственно говоря — мой парень. Ну, или же просто знакомый. Я даже не знаю, кем мы приходимся друг другу. Увидев меня, он что-то сказал ребятам и пошел в мою сторону. Аленка сказала «действуй» и отошла от нас. А я на минуту забыла как дышать. Ведь, я в таких разговорах никогда не участвовала. Он же… мой первый парень. Только сейчас кажется, что и последний. — Привет, заюх, — говорит он это уже без эмоций, как робот. От этого становится ужасно, холодно. — Привет, — собираю все свои мысли, всю волю в кулак, — мы можем серьезно поговорить? Отвечает «да», а я начинаю говорить, то, как вижу наши отношения. Про то, что они уже даже на них и не похожи. Что у других ребят отношения в разы больше. Девочки счастливые, а я даже букет не получила на восьмое марта, хотя бы цветочек. Он слушает, меняясь в лице, кажется, он начинает сердиться и, понимает, к чему я клоню. За три года я ни разу не получала какой-нибудь подарок. Мы толком даже не гуляли с ним по городу, не сидели в кафешках. Это ведь не отношения. Это что-то совсем другое. — А еще я вижу, как ты на других девочек смотришь… Эти слова даются тяжелее предыдущих. Так и хочется сказать «они здоровые и красивые, а ты встречаешься с инвалидкой» только вслух я об этом не говорю. Опускаю глаза в пол, слушая, как ребята болтают, как шелестят листья, но я не слышу, чтобы он пытался что-то сказать. Когда я решаюсь поднять на него свои глаза, он разворачивается и уходит. Дни тянулись медленней. Особенно после того разговора. Он не подходил, не писал. И не звонил. Кажется, это конец. Только говорить он об этом не хочет. — Ну, что? — я оборачиваюсь на голос подруг. Мне лишь осталось тяжело вздохнуть и уставиться в окно, где возле забора стоят мальчишки и Витя, курят, базарят. Будто бы у него и не было меня. Он стал сразу же другим. А внутри что-то колит. И отчего-то становится так мерзко, даже плакать хочется, но не получается. — Ну, и забудь, — говорит Кристинка, она-то уж знает, что делать в таких ситуациях, опыта в этом деле у нее, как у дурака махорки, — он просто мудак. Киваю. Но на душе все еще мерзко. — Инвалидка! — доносится до меня. — Чудовище! — Безногая шрамированная дура! Эти слова врезаются глубоко в мое подсознание. Остаются там. За что? Почему? После той аварии, когда пришла в школу, я была новостью номер один. Обо мне говорили. Показывали на меня пальцем. И постоянно спрашивали «откуда?», «как?» и «когда?» меня всегда бесили эти разговоры. Но через несколько дней, ко мне подошел Виталий из параллельного класса. Он ничего не спрашивал, а если и спросил, то только «буду ли я с ним встречаться» говорил еще, что я ему нравлюсь. В общем, так мы и начали встречаться. Теперь до меня начинает доходить. Он встречался со мной, чтобы меня не трогали. Ведь поэтому все это время, меня никто не обзывал, все делали вид, будто бы со мной все хорошо. И только сейчас, они начали издеваться. Они долго копили все свои издевательства. И знают, на что больнее давить. На душе сразу мерзко, противно, холодно. Хочется подойти и влепить ему то, что он заслуживает. Быстро направляюсь к лестнице, слыша позади вопросы подруг, пересекая длинный коридор я выхожу… нет, почти выбегая на улицу. Возле Вити я оказалась быстрее чем думала. На меня уставилась вся его компашка, что-то тихо говоря, хихикая. Нет. Сейчас нельзя показывать то, что они своими словами меня задевают. Мне плевать. — Какая же ты… — стараюсь говорить, как можно жестче, без всяких эмоций, — скотина. Я бью его по лицу, как можно сильнее. Знаю, это не то, по сравнению с тем, что мне остается пережить. Хочется плакать, реветь. Но я стараюсь себя сдерживать. Слышу охи и вздохи, а он лишь злобно смотрит на меня. — Ненавижу тебя. Это последнее, что я говорю этому человеку, прежде чем плюнуть в лицо. Так ему и надо. Заслужил. Получил то, что принадлежит ему. А потом ребята начинают смеяться и уже не надо мной. Я улыбаюсь своей маленькой победе и ухожу, показав ему средний палец. Если уж не хочешь говорить, то получай. Единственное место в школе, где можно спокойно постоять и подумать была уборная на третьем этаже. Сюда никто не ходит, только потому, что здесь не выносимо, воняет трубами, водой и всем, чем обычно пахнет в подвале. Стоя напротив зеркала, убираю прядь своих длинных темных волос. Уже третий год правая сторона шеи закрыта волосами. Ведь именно здесь прячется один из больших и уродливых шрамов. В голове сразу всплывает тот день. А еще день, когда я очнулась в больнице. Когда подошла к зеркалу и увидела, во что превратилось мое тело. Три года я живу с этим. Три года, я пытаюсь забыть и уничтожить воспоминание. Только все шрамы и механическая правая нога, напоминают мне об этом. Каждый день, каждый час и каждую минуту. Это ведь не возможно забыть. И пусть виноват в этом не Витя, пусть ничего не изменить, но его поступок, его отношение — отвратительное. И вместе с этими воспоминаниями я вспоминаю те глаза. Глаза того человека, который перевернул мою жизнь с ног на голову. Мне даже кажется, что я должна его ненавидеть, но честно я до сих пор не знаю, что испытывать сейчас к этому человеку. Тогда я его ненавидела и проклинала, но после эти чувства угасли. На время я даже забыла о нем. В тот день я потеряла почти все, но обрела ли я что-то взамен? Трудно ответить. Я не знаю. Кажется, я потеряла себя.