Препод

В школе было нереально шумно, и шум этот исходил в большей степени от учеников одиннадцатого класса, а именно – от мальчиков, которые решили забросить бутылку с водой на какой-то ящичек под самым потолком этажа. - Ватер флип челендж, ёпта! – орал как резаный Никита Белинский. Кабинет классного руководителя оказался заперт, поэтому ждать урок алгебры пришлось у класса Арсения Сергеевича. Мальчики развлекались, как могли, не имея доступ в храм математики на переменах, пока девочки могли свободно туда заходить «помыть доску и повторить пройденное спокойно», но Антон-то не дурак. Всё, что делали девочки на перемене в классе алгебры – безудержно текли, бросая взгляды на симпатичного и очаровательного преподавателя, а, с недавних пор, ещё и завуча по педагогическо-воспитательной работе. И, ведь, этот чёртов ангел нравился всем. Даже директриса стала лишь пустым звуком для Арсения Сергеевича после того, как тот занял место заместителя. Но нельзя же быть таким…. Каким? Симпатичным, милым, остроумным, обаятельным Антон не мог подобрать точного прилагательного, чтобы охарактеризовать этого человека, а ведь только он видел Арсения настоящим, и только он знает о двух аккаунтах преподавателя в инстаграме. Один – для коллег и учеников, обновляемый два раза в год – на первое сентября и на последний звонок. Второй – для всех остальных, который обновлялся два раза в час. Тут были и фотографии с проплаченных фотоссесий, и спонтанные селфи, и тупые, но смешные видео, пейзажи, улыбающийся Антон. Тут были и странные хештеги, и частые истории, где Арсений чаще снимает кучу бумаг, вбрасывая остроумные фразочки по типу «Если что, я закончу в три тысячи семнадцатом». «Очень смешно, Арсений Сергеевич… Ха-ха» Но Антон смеялся в тот день, когда преподаватель снимал эту историю, смеялся, когда через минуту просматривал её в инстаграме раз за разом. А потом ему стало совсем не смешно, ведь он, казалось, и правда, прождал математика чёртову вечность. Арсений преподавал точные науки где-то лет пять, но за это время прослыл довольно строгим учителем, знающим своё дело. Только на его уроках дети сидели на попке ровно, и только из его кабинета нельзя было услышать криков, ведь такой обаятельный и отзывчивый педагог одним взглядом мог закрыть рот самому отмороженному хулигану. А когда дело доходило до слов… Арсения Сергеевича любили и ненавидели одновременно лишь за то, что он никогда не говорил за спиной, высказываясь о человеке прямо в глаза. От этого некоторые дебилы могли посчитать его злым и бессовестным, но это было далеко не так. Арс всегда говорил ровно, спокойно, с лёгкой улыбкой на идеальном лице. Антон повернул голову в сторону кабинета, где маячили девчонки и…Матвиенко. Да, вход в заветный кабинет на перемене разрешался только девочкам и Серёже, который постоянно липнет к Попову, подлизываясь и подмазываясь, как какой-то кошак. Шастун снова уткнулся в тетрадь, теребя пальцами браслеты на левой руке, в которой и находился конспект. Зелёные глаза были очень серьёзными, но, на деле, парень не понимал ничего в написанном им же. Какие-то правила, какие-то формулы. А чо это за буква вообще? Это «у» или страшненькая «к»? «Шастун, это же седьмой класс. Чем ты занимался, когда остальные проходили этот материал?» - Антон ругал сам себя голосом Арсения в голове, где последний, кажется, засел на продолжительный срок. «Шастун, ты как экзамены сдавать думаешь, дурында? Сегодня же будешь учить алгебру с пятого класса….» - продолжал размышлять парень, вспоминая неповторимый тон преподавателя. «А ещё я надел твою любимую белую рубашку, и знаешь что… Я как всегда не застегнул две первые пуговицы. Вот теперь пускай слюни весь урок и ходи целый день со стояком, ведь я же обязательно уроню на уроке мел или нечаянно наклонюсь к Серёже Матвиенко, чтобы объяснить ему задание, а не продемонстрировать тебе свой шикарный зад». Антон сглотнул подступившую к горлу густую слюну, прерывая воображаемый монолог Арсения Сергеевича в своей голове, когда на весь коридор разлетелась трель звонка. Одноклассники тут же схватили портфели, подходя к классу и становясь в строй, забив на бутылку, которую всё же удалось закинуть на железный ящик под потолком. Антон встал самый первый, находясь совсем рядом с дверью в кабинет, в затылок дышал Позов, который чуть не опоздал, а рядом встал Матвиенко, вышедший из класса. Ему, конечно, разрешили заходить в кабинет на перемене, но на этом привилегии заканчивались. К классу начал приближаться сам Арсений, вышедший на перемене в учительскую. - Так, ротики закрыли, - подойдя к строю парней, спокойно сказал Попов, - а то я быстро найду им применение на уроке. Вместо подготовки к экзаменам будем слушать материал с пятого по одиннадцатый класс. Ротику Антона преподаватель уже давно нашёл применение Подросток тихо давит смех в кулаке, что не остаётся незамеченным, и Шастун чувствует строгий взгляд голубых глаз и видит подрагивающий уголок желанных губ. Математик еле сдерживает улыбку. - Заходим. Кто приготовился – сразу садится. *** Антон проходит к своей родной третьей парте на среднем ряду и садится на второй вариант, оставляя на столе лишь пенал и тетрадь для подготовки к экзаменам. Место рядом пустовало, так как Ира заболела, и подросток, радуясь одиночеству, прилёг на парту, лишь на секунду закрыв глаза. В этот момент на соседнее место что-то бухнулось, и, как оказалось, это было не что-то, а кто-то, а именно – тушка Димы. Шастун, не поднимая головы с парты, лениво повернул её к другу, взглядом спрашивая об умственном состоянии парня. Позов с хитрой улыбкой приложил указательный палец к своим губам. Антону не хотелось спорить, да и компания друга не помешала бы на уроках, только вот… - Дмитрий, мне кажется, или Вы сидели не так? – Арсений Сергеевич развернулся к классу. Преподаватель смотрел на Диму совершенно спокойно, и только дурак бы не заметил в этом ледяном спокойствии огоньки хитрости и умелой издёвки над Позовым, который нервно сглотнул, но отступать не решил. - Арсений Сергеевич, мы так сидим, - довольно уверенно проговорил друг, пока Шастун закрыл лицо руками, тихо пища что-то про то, какой его одноклассник дурак. - Правда? Вас так посадил Павел Алексеевич? – Попов наигранно удивился, складывая руки на груди и театрально приподнимая брови. Антон тем временем краснел то от смеха, то от смущения, то от умиления. Серьёзный Арсений казался таким необычным. Пересмотревший аниме Шаст готов был почти визжать «каваи», наблюдая за преподавателем сквозь пальцы. – Дмитрий, Вы меня за дурачка держите? Я математик, плохая память мне не свойственна, и мне кажется, Антон Шастун сидел с Ирой, на которую Вы не похожи. Учитель был спокоен, строг и чертовски сексуален в этом образе. При упоминании своего имени подросток усмехнулся официальности произношения Арса. Как будто не он с утра называл его солнышком, а сейчас… Антон подумал о том, что стоит напомнить об этом Арсению вечером, уместно передразнив его пафос в разговоре с учениками. - Надеюсь, Вы поняли, что от Вас требуется, Дмитрий, - подойдя к своему столу, добавил брюнет и стал перебирать какие-то бумажки. - Понял-понял, - пробурчал Позов, забирая свой портфель и садясь обратно на парту позади. Арсений Сергеевич удовлетворённо улыбнулся, и строгость внезапно пропала. Осталась только серьёзность. - Итак, ребят, я вам подготовил тут одну самостоятельную из разных заданий, которые обязательно будут на ЕГЭ. Ну, это так, - Арсений сделал паузу, - для тренировки. - А оценки за это будете ставить? – послышалось с галёрки, на что математик смерил последние парты холодным взглядом. - Мы не в детском саду, Кузьмин. Или Вас не научили в начальных классах руку поднимать? – Арс внимательно смотрел на парня, как будто его, и правда, интересовал ответ на этот вопрос. Нарушитель дисциплины тут же замолчал. – А оценки ставить за это я буду, - преподаватель помахал стопкой распечаток перед лицом, - так что постарайтесь. Кстати, - снова театральная пауза. - Насчёт оценок…. Кто хочет узнать предварительную за четверть? Гул желающих раздался на весь класс, и, кажется, уже никто не вспомнил о том, что Арсений Сергеевич терпеть не может шума на своём уроке. Но учитель алгебры просто слегка выставил руку вперёд, показывая, что ученикам надо заткнуться. Брюнет лучезарно улыбнулся, а позади Антона послышался тихий девчачий вздох и колкая шутка Позова в адрес Михалковой. Шастун с улыбкой закатил глаза, продолжая разглядывать Арсения, который сел за компьютер, что-то высчитывая в уме пару секунд. - Итак, пятёрки выходят у… - Арс медлил и не сводил глаз с монитора. – Авдеевой. Молодец, к концу четверти поднажала, - мужчина вскользь посмотрел на счастливую девушку, тут же покрасневшую от смущения. – У Серёжи Матвиенко. Очень хорошо работаешь по алгебре. «Ещё бы… Не будет же он так хвостиком вилять перед биологичкой, например» - зло прошипел Антон в голове, искоса поглядывая на хачика, сидящего по правую руку. Тот удовлетворённо хмыкнул. - Позов, которому на своём месте не сидится, тоже заработал свою пятёрочку. Молодец, - язвительно похвалил ученика Арсений Сергеевич. – Шастун… Нет, Антон, пятёрки не выйдет, - брюнет помотал головой, глядя на табель с оценками. – Даже если напишешь эту работу на пять, у тебя ещё лишние две четвёрки. Теперь перечисляю хорошистов… Антон не видел смысла слушать дальше. Он почувствовал ехидный взгляд Матвиенко и, повернувшись, показал ему язык, чувствуя обиду. Шастун никогда не стремился к пятёркам. Шастун никогда не стремился быть лучше Сергея. Просто, этот предмет стал чем-то особенным для подростка, и парень всегда очень сильно расстраивался, когда Арсений Сергеевич хвалил Матвиенко, а делал он это при любом удобном и неудобном случае. «Серёжа вот это сделал», «А Серёжа такой молодец», «А Серёжа такой внимательный», «А у Серёжи дар к точным наукам». Что ж он, блять, по физике на одни двойки учится?! Ведь такой одарённый, что обосраться! И дело было даже не в Арсении. Если бы Антону сказали год назад, что он полюбит алгебру, он бы просто потушил сигарету о язык этого человека, ибо нахуй он ему нужен. Но Антон полюбил. Полюбил Арсения и алгебру, корячась над этим предметом и в школе, и дома. Да что уж там говорить? Это был единственный урок, к которому Шастун всегда очень тщательно готовился, но что-то постоянно не вязалось. А тут этот «одарённый» свалился на голову. - Пидор, - зло прошептал подросток, так и не решив, к кому это относится – к Серёже или к Арсению. Парень чиркал что-то на обложке тетради, пытаясь не казаться обиженкой, коей он и являлся в данный момент, и надутые губы Антона Арс не мог не заметить. Преподаватель устало вздохнул, прикрывая глаза, а Шастун уже припоминал все обиды, связанные со странным отношением своего любовника и своего одноклассника. «Да он чуть ли не в носик его целует, ей Богу! И на олимпиаду городскую с ним поехал, и на косяки его глаза закрывает, и в класс пускает, сукин сын! Да в глазах всех учеников эти двое уже давно потрахались, хотя задница каждое утро болит у Антона!» - издевательски говоря о себе в третьем лице, думал он. Арсений Сергеевич закончил оглашать оценки, и внимание Антона снова остановилось на педагоге, когда тот встал из-за стола. - Ребят, я хочу ещё раз вам сказать, что у вас у всех большие проблемы из прошлых годов. Ваша ли это вина или вина предыдущих преподавателей? Я судить не могу. Также хочу напомнить, что вы у меня – лишняя нагрузка, и я с большим удовольствием передам вас другому педагогу, если вы этого хотите, - Арсений смерил взглядом недовольную своими оценками галёрку. – Но, в том-то и дело, что учителей математики всего два, а Екатерину Михайловну вы довели своим поведением. - Так она же объяснить-то толком мало что могла! – возмущённо крикнул Дима и тут же заткнулся. На удивление, математик не стал ругаться. - А то, что могла объяснить, вы не слушали, - резко пресёк возмущение Арс. – В общем, кто-то из вас догоняет программу успешнее, кто-то ещё не может выровняться. Я пытаюсь сделать всё возможное, но знаний у вашего класса по алгебре минимум. – Настала секундная тишина, и преподаватель перевёл тему. – Ладно, приступим к работе. Передаём распечатки по вариантам, - мужчина пустил по рядам стопки бумаг. Всё ещё грустный Антон без особого энтузиазма передал работы на задние парты и взял свой листок, вчитываясь в задания. Как бы он не старался работать в одиннадцатом классе, учебник седьмого всё же стоит пролистать. - Шастун, - парень тут же поднял голову, смотря на Арсения Сергеевича, тот вздохнул, - захочешь закрыть четвёрки – время исправлений для всех с конца седьмого урока до пяти вечера. Этого было достаточно для того, чтобы Антон улыбнулся. *** Антон Шастун всегда был способным мальчиком, только вот, невнимательным…. Класс уже опустел, а парень всё ещё просиживал штаны, тупо изучая взглядом исписанный листок с красиво выведенной четвёркой. Совершенно глупые ошибки, сделанные по причине тупой невнимательности. Даже задания пресловутого седьмого-восьмого класса были отчасти правильными, но дурацкие нюансы портили всю картину. Где-то линия в графике не доведена, где-то минус не поставил, где-то цифру не заметил. «Какой же ты невнимательный долбаёб, Шастун!» Арсений Сергеевич то выходил из класса, то приходил снова. Как будто ученика и не было в кабинете, этот гад занимался своими делами, вспоминая о пареньке только тогда, когда он в очередной раз показывал исправленную работу, которую надо было снова исправлять, ведь Антон, как всегда, что-то забывал, что-то пропускал, а где-то вообще не видел очевидного, делая лишние действия. Вот и сейчас ученик очень старательно проверял написанное, чтобы в этот раз не облажаться, в то время, как Арсений проверял сегодняшние работы. Иногда мужчина разочарованно хмурился, иногда удивлённо поднимал брови, чёркая написанное учениками красной ручкой, иногда одобрительно улыбался, но это было уж совсем редко. В какой-то момент Антон оторвался от своей писанины, разглядывая Арса, который бурчал под нос «Бред, бред; Что за бред вообще?!; Бредятина полная; Как до такого додуматься можно было?!» Раздался стук в дверь, а затем хвостик Матвиенко показался в классе, что очень сильно начало раздражать Антона. «Вот надо было ему такую идилию прерывать?! Нахрена припёрся?» - Ой, Арсений Сергеевич, Вы не один, - немного засмущался парень. «Тааак» Антон перевёл удивлённо-возмущённый взгляд на Арсения, требуя объяснения фразы одноклассника. - Да, Серёжа, ты что-то хотел? – абсолютно спокойно поинтересовался в ответ учитель. - Ну…я…, - Сергей покосился на Шастуна. - Матвиенко, у тебя какие-то проблемы? – раздражённо начал Антон и, получив отрицательный жест головой, добавил: - Ну и вали, чо встал? Серёжа взглянул на Арсения Сергеевича, но тот лишь поджал губы, продолжая проверять работы и делая вид, что сейчас в классе один. Тогда Матвиенко буркнул что-то в ответ однокласснику и вышел из класса. Арсений посмотрел на хлопнувшую дверь и, мимолётно взглянув на Шаста, снова уткнулся в бумажки. - Ты слишком груб, Антон, - обыденным голосом подметил учитель, напрасно думая, что подросток не ответит. - А ты только и рад, что он пришёл, да? – обиженно спросил парень подобно ревнивой жене. - Что за чушь ты несёшь, Шастун? – не решаясь посмотреть на ученика, задал вопрос Арсений. - Ну, а кто тебя знает-то? – не унимался Антон. – Я думал, что хорошо тебя знаю, но усомнился в этом, когда ты с Серёгой поехал на городскую олимпиаду, хотя у меня больше баллов было в пробном школьном туре, - буквально выплюнул раздражённый подросток, на что Арс поднял голову на ученика. - Мы это уже обсуждали. - А я тупой, с первого раза не понял! – резко отозвался парень. Математик выдержал паузу, не прекращая зрительного контакта с Антоном. - Прекрати вести себя как ребёнок, - с раздражающим Шастуна спокойствием и холодом проговорил Арсений вместо ожидаемых если уж не извинений, то оправданий. Мужчина вздохнул, смягчившись в лице, и Антон за целый день увидел преподавателя настоящим. – Я же люблю тебя, уШАСТик, а ты мне сцены ревности устраиваешь. Парень сразу стал мягче. Смущённо улыбаясь, он потащился к столу педагога, лениво стащив со стола листок с исправлениями. Арсений внимательно осмотрел писанину, пока Шастун стоял над душой, выжидая вердикта, но парень тут же поник, когда красная ручка прошлась по листу, зачёркивая самую глупую на свете ошибку. - Антон, я тебя не понимаю. Ты думаешь верно, и ход мыслей у тебя верный. Что происходит, когда ты решение из головы переводишь на бумагу? Откуда такие наиглупейшие ошибки, Антон? Антон? – математик поднял голову, чтобы посмотреть на ученика. – Тош, ну ты чего? Шастун стоял словно каменный, сжав кулаки. Ноздри расширялись, кадык нервно дёргался, а сам Антон смотрел на лист немигающим взглядом, пытаясь утихомирить слёзы обиды на самого себя. Он же проверял! Всё же было просто идеальным! Такого не должно было быть, но вот она – ошибка. Такая ясная и такая глупая! Арсений взволнованно оглядел своего парня. - Тош, ну перестань, - мужчина прекрасно понимал, что сейчас испытывал подросток. – Иди ко мне, - брюнет выдвинул свой стул, усаживая подошедшего Антона на колени. Шастун тут же обнял учителя за шею, утыкаясь носом в мужское плечо. – Если хочешь знать, то у меня в школе с алгеброй тоже не вязалось, - Арс поглаживал любимого по спине. – Только вот, ты не рад четвёркам, а у меня тогда одни трояки были. - Харе заливать-то, - проскулил в плечо любовника Антон. - Я серьёзно, - засмеялся Арсений Сергеевич, водя носом по шее недоматематика. – А насчёт Серёжи… Он просто сообразительный. Математика – это не для тебя. Если ты так из-за какой-то самостоятельной себя изводишь, то представь, что было бы на олимпиаде. Я ведь люблю тебя не за твои знания, а за то, что ты есть, - Арсений шептал все эти слова на ухо, будто это было чем-то интимным, тайным, и Антону уже стало всё равно, какая у него там оценка, и зачем приходил Серёжа. Шастун чуть ли не мурлыкал от действий любимого преподавателя. – А вообще, знаешь? Я поставлю тебе пятёрку, - от неожиданности подросток слишком резко поднял голову, смотря прямо в голубые кристально-чистые глаза Попова. – Только с условием, что все каникулы ты будешь зубрить алгебру под моим присмотром. Договорились? - Договорились! – Антон радовался, словно маленький ребёнок. После счастливых обнимашек последовал благодарный поцелуй, запечатлённый на губах Арсения. Шастуну нравилось целовать мужчину до одурения, ведь с каждым поцелуем парень словно пьянел, чувствуя настойчивый язык и тёплые нежные губы. Шастуну нравилось называть своего парня Арсением Сергеевичем даже дома, и это, бесспорно, заводило обоих. Шастуну нравился сам Арсений, и он мог бы долго перечислять, за что именно полюбил эту разностороннюю сволочь. - Арс, ты мог бы… - парочку прервал Павел Алексеевич –классный руководитель Антона, который уже давно подружился с математиком. – Старый ты развратник, Арсений Сергеевич. Хоть бы не в школе, ей-Богу, ребят! Я ведь на тебя, козлина старая, и заявление могу накатать. Павел улыбался шире Чеширского кота, а именно на него был похож преподаватель немецкого в некоторые моменты. Антон смущённо «слетел» с колен Арса, пряча взгляд от Добровольского. Увидев реакцию подростка, Арсений встал, приобнимая юношу за талию. - Стучаться надо, невежливая сволочь…