Глава 1 - С добрым утром.
9 июня 2017 г., 11:51
***
***
Я как всегда проснулся рано, раньше всей прислуги в доме. Лучи солнца ещё не просвечивались через нежно-абрикосовые шторы в моей комнате, а я уже давно встал и заправив постель, принялся принимать прохладный душ. Холодная вода стекала по моему телу, от чего моя кожа покрылась мурашками, кончики пальцев немели, от чего притрагиваться к себе было невыносимо больно, мои губы посинели от холода, а пальцы я уже не чувствовал. Закончив все свои дела в ванной, я пересилев боль, стал одеваться, но ничего не сравнится с той болью, которую я ощутил застёгивая пуговицы на своей шёлковой рубашке, и заставив себя не дрожать, я застегнул молнию на штанах. Еле сгибая пальцы, я завязал галстук и одев туфли вышел из комнаты, спускаясь по лестнице на нижний этаж, я пошёл на кухню, чтобы приготовить какао и вишнёвые круассаны на завтрак моей госпожи.***
Закончив приготовления, на серебряный поднос я положил фарфоровую тарелку, расписанную в ручную, в которой лежали нежные круассаны, украшенные клубникой, рядом я положил серебряную червную вилку и поставил бокал из изысканного хрусталя. Он был настолько тонкий, что в нём можно было услышать парение воздуха. Рядом стоял такой же графин, наполненный чистой родниковой водой и какао, которое дымилось в фарфоровой чашке. Поднимаясь по лестнице на верхний этаж, я подошёл к огромной, плотно запертой двери и слегка приоткрыв её, зашёл в комнату. Царила тишина, и тяжёлые в пол занавески скрывали окна так, что в комнате было темно и лишь горящий камин являлся единственным источником света. Положив поднос на круглый, стеклянный столик около кровати, я раздвинул шторы и в комнату резко ворвался яркий солнечный свет. — Ммм, — раздалось странное мычание из-под одеяла. — Госпожа, уже утро и если Вы не поторопитесь проснуться, то скоро сюда прибудет Мисса, чтобы Вас переодеть. — Я не хочу, чтобы это делала Мисса, — тихо прошептала девушка, вылезая из-под одеяла и протирая глаз. — Госпожа, Вы такая неряшливая, — ответил я, подняв упавшую лямку от её ночного платья. — Ты холодный, — слегка вздрогнув, ответила она. — Как и приказывала моя госпожа, я принимаю ванну в холодной воде, — покорно ответил я, отпрянув от девушки, — Я приготовил Вам завтрак. Будите ли вы так любезны отведать его? — Покорми меня, — уверенно приказала она, вытянув руку, тем самым подзывая меня к себе. Я покорно взял тарелку с круассанами и встав на колено рядом с кроватью, аккуратно вилочкой отломил кусочек и стал подносить к её рту. Съев кусочек, она заявила, что желает какао. — Горячее, — ответила она, — Подуй! Я взял чайную ложку, и зачерпнув немного какао, стал на него дуть. После чего поднёс к госпоже. Она стала пить его с ложечки, и напиток тонкой струйкой полился с ей губ, капая с подбородка на её грудь. — Боже! И ты ещё смеешь меня называть неряшливой! — возмутилась Акеми, ударив меня ногой по лицу, от чего я упал с колен и издал лёгкий хрипок боли. — Слизывай, мразь! — Прошу извинить меня, — поднявшись с пола, извинился я. После чего встав над госпожой я принялся слизывать какао. Она крепко схватила меня за волосы и стала тянуть от себя, хотя приказала мне обратное. Крепко вцепившись в её другую руку, я повалил её на кровать. — Ах ты Омра… Я впился в её губы, не дав закончить фразу. Я просунул язык ей в рот, а она, не сопротивляясь, пошла на встречу. Нежно обсасывая её язык и вылизывая небо, я почувствовал, как она стала задыхаться и начала меня отталкивать. После поцелуя я отпрянул от неё и встав, продолжал держать её за руку. Я знал, что за такую выходку она меня накажет, но я собственно этого и добивался. Свободной рукой я открыл прикроватную тумбочку и достав от туда плеть, отпустил её руку. — Хах! Хочешь, что бы я тебя наказала? — спросила она, потирая посиневшее от моего захвата запястье. — Да, моя госпожа.— встав на колено около нее, я стал протягивать плеть. — Не слышу. — Я хочу, чтобы Вы меня наказали. — Я сказала, что не слышу! — огрызнулась девушка. — Прошу Вас, госпожа, накажите меня! Накажите! Избейте меня, унизьте, смешайте с грязью! Умоляю! — я уже не мог сдерживаться, меня переполнила буря эмоций. Как же я хочу, чтобы со мной сделали это. — Похотливая омразина. — отвращёно ответила Акеми и выхватила из моих рук плеть. После чего ударила ей меня по щеке — Ах, да… Ещё… Она продолжала бить меня плетью, тем самым разрывая мою одежду, и делая из неё ненужные тряпки. — Госпожа, прошу… продолжайте. — Похотливый раб. Снимай рубашку. Она приказала снять ''рубашку'', которая больше была похожа на лохмотья. После того как я выполнил приказ госпожи, она продолжила моё наказание, уже раздирая не одежду, а мою кожу, из которой тонкими струйками лилась алая кровь. — Ах, да… И вдруг раздался стук в дверь, от чего я испуганно вздрогнул, но к большому счастью это была всего лишь Мисса. — Госпожа, Вам пора на завтрак. — Я не пойду, оставь меня. — Но госпожа… — Я тебе непонятно сказала? Пошла вон! — раздражённо крикнула Акеми. — Прошу извинить. — послышались отдаляющиеся шаги Миссы. — А теперь продолжим. — извращённо улыбнувшись ответила она и слизала с плети стекающую кровь. Госпожа нависла надо мной, после чего стала продолжать раздирать мою кожу. По комнате раздавались шлепки бьющийся плети об кожу, смешанные с моими возбуждёнными стонами. Я уже ни о чем не думал: ни о времени, ни о моих обязанностях, я лишь получал удовольствие, но вдруг она прекратила и отвернулась от меня. — Надоело! — твёрдо ответила она. — Г-г-госпо… — я не успел договорить, как вдруг Акеми опять оказалось около меня, держа в руках чашку. Она перевернула надо мной чашку, ещё горячая, сладкая жидкость стала стекать по моему телу, сначала намочив мои волосы, потом стекая по лицу и переходя на тело, обжигая и раздражая мои раны. — Слизывай! — приказала она, показывая на образовавшуюся вокруг меня лужу из какао. Я покорно наклонился и встав на четвереньки, стал слизывать с пола какао. Сладкий напиток перемешался с моей кровью, и слизывая его я почувствовал, как госпожа проводит своей ногой по моей спине, после чего переходя на голову с силой давит, от чего я впечатался лицом в пол, а мои руки соскользнули, и я полностью оказался на полу. — Как ничтожно…
