За занавесом

***

      После утреннего, если можно так сказать, инцидента, я был отправлен в свою комнату, чтобы привести себя в человеческий вид. Госпожа должна была отправляться на переговоры, поэтому у меня было много времени.       После того как я покинул свою комнату, я отправился на задний двор особняка, а именно там и находился чудесный сад.       Шел я недолго, что меня очень обрадовало. Ведь опять смотреть на эти мрачные коридоры не было никакого желания.        Сегодня я совершенно по-новому взглянул на, так называемый, «Итальянский сад». Используя удольфианский набор растений природного облика в регулярной планировке, нанятый Госпожой архитектор, изменил сад до неузнаваемости: сделал формальное -неформальным, вычурное- изящным, искусственное -естественным.       Контраст строгих точеных форм хвойных растений и геометричных бордюров из самшита с пышными цветниками — основа дизайна этого сада. Огромные куртины злаков, горцев, посконников ведут себя, как хотят, — их никто не направляет и не ограничивает.       Помимо привычных многолетников: рудбекии блестящей, вейника коротковолосистого, — для заполнения самшитовых бордюров дизайнер использует однолетние и теплолюбивые многолетние растения: гайлардию, гладиолусы, георгины и даже эониумы. В тон к ярким летникам подобрана красная бегония, украшающая старинные вазоны.        Я прошел по тропинке в глубь сада и сел под великим и могучим дубом. Крона которого закрывала много пространства от солнца.       Вот сижу я здесь и размышляю.       «— А правильно ли я сделал, что согласился тогда, 3 года назад на это?»       « — А вот где бы я был сейчас, и что бы со мной было, если б не она?»       « — Верно же говорят, что со временем, влечение перерастает в любовь… Хоть и безответную, но любовь?!»       « — Ну вот почему она такая садистка? Почему я недостоин её? Хах… Конечно, я её недостоин. Ведь я её верный раб. »

***

      В таких раздумьях он провел много времени. Он даже не заметил как наступил вечер. Наверно, он бы и дальше так сидел, если б не крик на весь сад. Крик, который режет по ушам. Крик, который так бессовестно нарушает эту тихую идиллию.       -Такаши! -гласил крик Госпожи, которая стояла возле него.       « — И как я её не заметил?»       -Да, моя Госпожа.-ответил ты и поклонился.       -Я тебе что говорила делать?!       -Привести себя в человеческий вид и ждать вас.       А ты что делал?!       -Простите, Госпожа.- ответил ты и опять поклонился       — Следуй за мной, тебя ждет наказание.

***

      ­Такаши- плохой маль­чик. Прос­то ужас­но не­вос­пи­тан­ный, раз­вязный, раз­нуздан­ный, пло­хой маль­чик.       А еще он пот­ря­са­юще смот­рится в уз­ком ошей­ни­ке из дра­коньей ко­жи. Зак­лепки ошей­ни­ка блес­тят чис­тым се­реб­ром, а Такаши си­дит на ко­ленях, та­кой по­кор­ный, та­кой вос­хи­титель­но прис­ты­жен­ный и сму­щен­ный, что у леди Акеми да­же мель­ка­ет мысль прос­тить его прос­то так, без на­каза­ния, и, воз­можно, она бы да­же сде­лала это, но он слиш­ком хо­рош.       Он си­дит, чуть рас­ста­вив но­ги в сто­роны, так что сза­ди на­вер­ня­ка прек­расно вид­ны я­ич­ки и член, а уж вид на поп­ку и вов­се вы­ше вся­ких пох­вал, од­на­ко Акеми зап­ре­ща­ет се­бе смот­реть ту­да, по­тому что ина­че она прос­то-нап­росто не смо­жет сде­лать то, что ей нуж­но сде­лать. А Такаши зас­лу­жива­ет на­каза­ния, вот это уж точ­но.       Госпожа мед­ленно прид­ви­га­ет­ся бли­же, про­водит ру­кой по гру­ди своего раба. Тот не­лов­ко вздра­гива­ет под лас­ка­ющей ла­донью, но не под­ни­ма­ет взгляд.       — Хо­роший маль­чик, — шеп­чет она, — Зна­ешь, что нель­зя смот­реть на ме­ня, так? — Такаши ки­ва­ет. Он весь под­ра­гива­ет и нер­вно сжи­ма­ет ко­жу бе­дер ру­ками, и его ис­пуг та­кой оча­рова­тель­ный, что Госпожа не сдер­жи­ва­ет­ся и ко­рот­ко це­лу­ет его в уго­лок губ. Он крас­не­ет, ему, вид­но, ужас­но хо­чет­ся при­кос­нуть­ся к Госпоже, но… не зас­лу­жил.       — До­гады­ва­ешь­ся, за что бу­дешь на­казан? — елей­но спра­шива­ет Госпожа, щи­пая за неж­ный, тем­но-бор­до­вый со­сочек. Такаши вскри­кива­ет и пре­рывис­то вы­дав­ли­ва­ет:       — Я зас­та­вил Вас ждать, Госпожа. И ослушался Вашего приказа, Госпожа.- Она по­ощ­ри­тель­но об­во­дит оре­ол сос­ка. Саб дро­жит, тя­нет­ся за ру­кой, но ко­рот­кий по­водок, про­детый в ме­тал­ли­чес­кое коль­цо ошей­ни­ка, дер­га­ет его на­зад.       — Пра­виль­но, — го­ворит она, — Ты ушел на весь день в сад, без моего разрешения. — Такаши вспы­хива­ет и скло­ня­ет го­лову еще ни­же, — Ты же по­нима­ешь, что за та­кое те­бя сле­ду­ет на­казать?       — По­нимаю, — ти­хо от­ве­ча­ет он, — Поз­вольте мне… — на­чина­ет он, но Госпожа ле­гонь­ко шле­па­ет его по гу­бам.       — Го­ворить бу­дешь, ког­да поз­во­лят, — спо­кой­но го­ворит она, нас­лажда­ясь вмиг при­пух­ши­ми гу­бами своего Саба. Не удер­жи­ва­ет­ся, ле­гонь­ко про­водит по ним боль­шим паль­цем, сколь­зит ла­донью по ще­ке, по во­лосам. Он ль­нет к ней, как ко­тенок, рас­счи­тыва­ющий на лас­ку, и гу­бы у не­го при­от­кры­ва­ют­ся в без­звуч­ном кри­ке — по­водок слиш­ком силь­но тя­нет на­зад, ме­шая ды­шать.       — Что, не­удоб­но, Такки? — из­де­ва­ет­ся Госпожа, кон­чи­ками паль­цев лас­кая ску­лу, — Ну ни­чего, сей­час бу­дет лег­че — ус­по­ка­ива­юще го­ворит она.       — Госпожа, — шеп­чет Такаши, но она толь­ко прик­ла­дыва­ет па­лец к гу­бам и ши­пит:       — Шшш, ти­хо. Я те­бя все еще не прос­тила, -он оби­жен­но ску­лит, ког­да Госпожа прих­ва­тыва­ет со­сочек осо­бен­но силь­но, и, до че­го же он хо­рош. Спи­на у не­го нап­ря­жена, а ко­лени так силь­но раз­ве­дены, как буд­то ему пря­мо не тер­пится ока­зать­ся на­низан­ным на что-либо.        Госпожа прид­ви­га­ет­ся еще силь­нее и мяг­ко да­вит на го­лову Саба, зас­тавляя наг­нуть­ся.       — На ко­лени! — ко­ман­ду­ет она, от­стё­гивая по­водок от ошей­ни­ка своего Саба. Тот не­до­умен­но смот­рит на не­ё, сно­ва тя­нет­ся к ней, но Госпожа от­ве­шива­ет ему звон­кий шле­пок по зад­ни­це. — Награду ты не по­лучишь, по­ка я не ре­шу, что ты рас­ка­ива­ешь­ся.       — Но Госпожа… — зо­вет Такаши, и она тут же от­ве­шива­ет ему еще один уве­сис­тый шле­пок. След от ла­дони кра­сивым ма­лино­вым пят­ном ос­та­ет­ся на неж­ной ко­же зад­ни­цы, а тот вскри­кива­ет и оби­жен­но смот­рит на Госпожу.       — На ко­лени! — сно­ва при­казы­ва­ет она, и Саб, на­конец, вы­пол­нят. Ког­да она смот­рит на по­качи­ва­ющу­юся зад­ни­цу Саба, не­лов­ко пе­рево­рачи­ва­юще­гося на пос­те­ли, на его член, ко­торый уже ис­те­ка­ет смаз­кой толь­ко от­то­го, что Такаши представил, как его будет наказывать Госпожа, и у неё в го­лове пол­ный ка­вар­дак, по­тому что сей­час она со­бира­ет­ся сде­лать кое-что очень, очень…       Руч­ка пле­ти ту­гая, из креп­ко пе­реп­ле­тён­ной ко­жи, а хо­рошо сма­зан­ные хвос­ти­ки влаж­но блес­тят. На каж­дом хвос­те за­вяза­ны ма­лень­кие узел­ки, так что плет­ка дол­жна ощу­щать­ся очень хо­рошо, ду­ма­ет Госпожа. Саб, ви­димо, то­же это по­нима­ет, по­тому что гла­за его рас­ши­ря­ют­ся, и он ко­рот­ко дер­га­ет­ся, но тут же за­тиха­ет, ког­да ру­ка Акеми опус­ка­ет­ся ему на яго­дицу, ос­тавляя оче­ред­ной след.       — Бо­ишь­ся, Такки? — спра­шива­ет она, вер­тя плеть в ру­ке. Она зна­ет, что ему, на са­мом де­ле все это нра­вит­ся, ина­че он бы не сто­нал и не дер­гался, как ма­лень­кая шлюш­ка, а дав­но бы уже пе­ревер­нул Госпожу на спи­ну и сам трах­нул её. И вот это, вот это, Госпожа обо­жа­ет, черт возь­ми, боль­ше все­го. — Все­го двадцать пять уда­ров, приз­най, что ты это зас­лу­жил.       — Госпожа! — сто­нет Такаши, ви­ляя зад­ни­цей в воз­ду­хе, и Госпожа ре­ша­ет, что боль­ше ждать не име­ет смыс­ла, да она и не мо­жет, за­махи­ва­ет­ся и ко­рот­ко бь­ет плетью по пра­вой яго­дице Саба. Он вскри­кива­ет, а на его неж­ной, свет­ло-ро­зовой до то­го вре­мени яго­дице по­яв­ля­ет­ся нес­коль­ко длин­ных, уз­ких, яр­ко-крас­ных по­лосок, ко­торые так ве­лико­леп­но выг­ля­дят на его зад­ни­це, что Госпожа не мо­жет сдер­жать­ся и тут же бь­ет еще раз, зас­тавляя его выг­нуть­ся и гром­ко, про­тяж­но зас­ку­лить.       — Ну-ну, — утешающие гла­дит его по го­лове Госпожа, — Что та­кое? Ты же зна­ешь, что это­го зас­лу­жил, так? — он ки­ва­ет и сно­ва вскри­кива­ет при сле­ду­ющем уда­ре. С чле­на у не­го со­чит­ся смаз­ка, а но­ги он рас­став­ля­ет все ши­ре и ши­ре, по­ка, в кон­це кон­цов, не па­да­ет грудью на пос­тель, так силь­но раз­дви­гая но­ги, что уда­ры Госпожи иног­да по­пада­ют по неж­ной лож­бинке меж­ду яго­диц.       — Госпожа, — сто­нет он, вы­гиба­ясь от осо­бен­но чувс­тви­тель­но­го уда­ра. — Ладно, я тебя прощаю. А теперь… Продолжение следует…