мой милый маньяк

Этого не может быть! Как это вышло? Каким образом я оказался у себя дома, да ещё и с этим горе-женихом? Вопросов дохуя, а ответов - нихуя. Я схватил столовый нож с кухонной тумбы и направил на испуганного Эдди. Я впервые увидел его таким напуганным , но сейчас это было не так важно. — Дорогая? П... положи нож на место, пожалуйста! Глускин попятился назад. Он выглядел очень жалко. Теперь я чувствовал себя серийным убийцей-психопатом, который может порвать любого на мелкие улыбающиеся кусочки. (Кстати приятное чувство...) — Что ты тут делаешь? Где Лиза? — я угрожающе взмахнул ножом перед лицом Эдди, который от такой выходки, попятился назад, выставив руки перед собой — Я... я не понимаю, о чём ты говоришь, дорогая, к-какая Лиза? — будто ничего не понимая лепетал Глускин, пряча своё лицо руками. — Ты за меня придурка не держи! От такого накала страстей, аж заплетак языкается......блять, что? — Т... тут никого не было. Дом был пуст. Я спас тебя! — чуть ли не плача, выдавил из себя псих, прячась в дальний угол кухни. Я пристально всматривался в его лицо, которое он так усердно прятал руками. Такой беспомощный и слабый сейчас. Один рывок, и он бы лежал замертво перед моими ногами. Но жалость всё-таки сделала своё, да и здравый смысл обломал весь кайф. Я швырнул нож на тумбу и подошел к Эдди ближе. — Я благодарен тебе за то, что ты спас меня, я не ебу как ты это сделал, Но я не хочу оказаться в одном помещении с тобой, ясно? Ты мне, скажем, мало приятен. Глускин вздрогнув, уставился на меня, нахмурив свои рассечённые брови. В его глазах особенно ярко различались разочарование и гнев. Он сжал зубы. Его лицо в миг исказилось. А вот этого я давненько не видел. В последнее время он совершил для меня нечто невероятное и по поведению, вроде как, не спешил меня убивать, но сейчас я догадывался, что может произойти из-за моего длинного языка. Он схватил меня за горло и поднял над своей головой. Из глаз аж звёздочки полетели, все снова начало двоиться и мутнеть. Я даже не пытался закричать или вырваться. Я просто задыхался и слышал, как Глускин покрывает меня всеми возможными матерными словами, которые даже я не особо использую в своем лексиконе. — Блядь! Паскуда! Я тебе доверял, шлюха и это вся твоя благодарность?! Я думал что ты не такая как все эти сучки, которых я порубил на мельчайшие кусочки. Я ТЕБЕ ПРОТИВЕН, ДА?! Ну вот, другое дело, узнаю старину - Эдди. Я взял его за руки, опустив свой пустой взгляд на него. Взглянув в мои глаза, полные боли, Глускин распахнул глаза, будто бы придя в себя после слепой вспышки агрессии, ослабил хватку и вскоре поставил меня на пол, встревожено осматривая меня с головы до пят. Я прокашлялся и тихим охрипшим голосом произнёс: — Именно поэтому... поэтому мне не хочется оставаться здесь с тобой, именно поэтому ты мне "противен", как ты уже сказал. Я говорил ему все это, будто маленькому ребёнку, который до сих пор не понимает, что такое "хорошо" и что такое "плохо". По его щекам скатились слёзы, они смешивались с запёкшейся кровью и приобретали алый оттенок. Он сильно прикусил свою нижнюю губу, да так, что и из неё потекла кровь. Псих встал на колени передо мной и обнял мои ноги, всхлипывая. Вот и она... неловкость собственной персоной. — Черт! П... прости меня, дорогая, я разучился контролировать себя, я, я не хочу тебя убивать, я слишком люблю тебя, — прижимаясь к моим ногам сильнее, скулил Глускин. — Люби меня... Прошу, люби меня, — продолжал шептать Эдди. Я нехотя опустил свою руку и провёл по его волосам, чтобы хоть как-то успокоить психа, который заливался слезами. Я не понимал ровным счетом ничего, не понимал такой реакции, не понимал этой ,не характерной для него, заботы. Ну а что я могу поделать? Прогнать его? нет. Убить? это мы уже прошли, я просто напросто не способен на такой шаг. А что если ищут не только его, но и меня? На такие риски я идти не намерен. Но все же, что мне теперь делать? Это не собачку завести. Серийный убийца у меня дома, круто, Вейлон, докатился. Достижение получено...Только это всё - вовсе не игры.