мой милый маньяк

Через несколько дней после побега, я понял, что от психа избавиться не получится. Пришлось просто смириться. Со временем я начал относиться к нему как к экзотическому животному, как, например, ну... к хамелеончику! Только чувствовались некоторые различия между этой ящеркой и сумасшедшим "женихом". Хамелеоны меняют цвет, а у Эдди менялось настроение с безумной скоростью, что очень напрягало. Мне было достаточно сложно подстраиваться под него, ведь наплести всякой хуеты - я мастак, но привыкнуть к его поведению все же было возможно. Несколько раз он заставлял меня втиснуться в платья Лизы, которые она оставила в шкафу, но благодаря моей упорности у него это не вышло. Каждое утро я просыпался от вкусного запаха, идущего с кухни. А этот чокнутый неплохой кулинар, оказывается. Всё время выходило что-то довольно сносное, отчего на моей тарелке никогда не оставалось объедков, настолько мне нравилась его стряпня. Я стал меньше его видеть, что не могло меня не радовать. С горем пополам, я нашел новую работу, устроился учителем информатики в школе неподалёку и заодно, в свободное время, работал дома, разрабатывая свою новейшую программу. Когда я возвращался домой, меня встречал Эдди, который сразу же лез целоваться и обниматься, как преданный пёс, виляющий хвостом. Дома, к моему возвращению, всегда был идеальный порядок, а на кухонном столе стоял готовый ужин, который даже не успел остыть. Порой этим он напоминал мне Лизу, по которой я успел не хило соскучиться. Оказывается, она уехала из города через некоторое время после моего исчезновения. Но я так и не разобрался почему. Золотистого ретривера по имени Ватсон она тоже забрала с собой, выгуливание которого постоянно лежало на мне. "А этот пёс действительно похож на Эдди", — ухмыльнулся я у себя в голове, а затем глянул на Глускина, который таращился на меня глазками-бусинками, ожидая моей оценки его мясного пирога. — Очень вкусно, спасибо, — должен же я что-то сказать... А то будет таращиться на меня так целый вечер и сверлить взглядом ночью. М... маньяк. — Правда? Я очень-очень рад... Д... дорогой... Кстати, он начал стараться называть меня в мужском роде, что не очень выходило. Часто путается, отчего может замолчать на целый час, а может и день, всё время краснея и боясь поднять глаза. Он изменился: его шрамы начали потихоньку зарастать, и Глускин больше не кажется таким отвратительным, как раньше, волосы тоже обросли, но они ему не нравятся, просит меня отвести в парикмахерскую и вернуть всё, как было. — Я сегодня буду работать над программой, прошу, постарайся мне не мешать, — буркнул я, выходя из-за стола. — Хорошо, дорога... дорог... Вейлон! — снова он отводит взгляд, стыдясь своей ошибки. — Ничего, у тебя уже получается, так что тебе не стоит так волноваться по этому поводу, Эдди, — я похлопал его по плечу и выдавил фальшивую улыбку, чтобы он не чувствовал себя так неловко. Но получилось, ровным счетом, всё наоборот. — Вей... я... в последнее время очень скучаю по тебе, может как нибудь проведем время вместе? — нарушив тишину, неуверенно пробубнил брюнет. Сам не понимая почему, мои щеки налились краской после фразы "я скучаю". — Прости, работы много, на себя времени не нахожу, от слова совсем. Я снова старался смотреть куда угодно, но только не в его глаза, которые теперь не вызывали страха, скорее, они дико смущали меня. — Я понимаю... — жених взял меня за руки и начал целовать мои пальцы, и часто поднимал на меня свои глаза. Через каждый поцелуй он чертовски мило улыбался. Ого, это вроде кринж, но при этом выглядит довольно мило. Честно, если чисто гипотетически отбрасывать мысли о Лизе, и о том, что я себя зарекомендовал суровым натуралом, я бы возможно с ним........Так, Вей, ты........... Какие ещё чувства к психопату? Стокгольмский синдром? Нет, спасибо, звучит как нереальный бред.

... а может...все же не бред?