На этой неделе умер мой дядя

На этой неделе умер мой дядя. Он был позитивным человеком в лучшем смысле этого слова. Бывают люди, которые надоедают своей безграничной радостью, но Фрэнку стоило лишь одарить присутствующих лучезарной улыбкой – и сразу все успокаивались. Банки прощали кредиты, начальники давали прибавку к зарплате, родители покупали конфеты. Он был тихим мужчиной. Единственный из своих братьев и сестер не имел детей, предпочитая жить ради себя и убегая от ответственности на все оставшиеся годы. Он наблюдал за всеми хлопотами над детьми и делал выводы. Дядя учился на чужих ошибках. Нельзя было сказать, что жизнь не надавала ему пощёчин и он оставался наивным дурачком, потому что все чужие оплошности и страдания он воспринимал так же глубоко как и собственные. Любой знакомый или даже незнакомец, попавший в неприятную ситуацию, был для Фрэнка другом. А последний же был другом для всего мира. Но ему так и не удалось побороть рак. Мой отец говорит, что это из-за того, что Фрэнк избегал проблем и не привык решать их. Врачи считали, что это наследственное. Отпевание было завершено. Пение церковного хора всё ещё звучало в моей голове. Весь процесс я смотрела на остывшее тело покойника и вздрагивала, вспоминая то, как он проводил рукой по моей щеке при жизни. Я представляла ледяную руку, полную трупного яда и прикасающуюся ко мне. Дядя любил так делать, нахваливая мою нежную кожу, будто завидовал. Хотя он выглядел моложе любого человека его возраста. Кузены пугали меня рассказами о том, что он на самом деле маньяк, который сдирает и надевает себе детскую кожу, дабы оставаться молодым. Раньше я верила и боялась маньяка, но сейчас понимаю, что Фрэнк узнавал во мне себя. Только у меня и у него из всей семьи никогда не было проблем с кожей. Все считают, что это из-за положительных эмоций, но я жила другой жизнью, отличительной от жизни человека, лежащего в гробу и цветах сейчас. Он также называл меня ласковым прозвищем Сини, происшедшим от настоящего имени - Сиенны. Родственники подхватили от него эту манеру, так что своё полное имя я слышала лишь на работе. - Столько хороших воспоминаний… - произнесла тётя Мэг – папина младшая сестра. – Прискорбно понимать, что новых воспоминаний не будет. Дядя Фрэнк навсегда покинул нас и превратился в унылый надгробный камень. Такой же, как сотни других. А при жизни он был очень яркой личностью. - Я понимаю Вас. Мэг села на лавку рядом со мной. Её волосы были красиво уложены на затылке, а голубые глаза устремляли взор вдаль. - Ты-то была его любимицей, дорогая. Интересно, что он тебе завещал? - Завещание? Честно признаться, я не думала об этом. Честно признаться, я думала об этом и даже ожидала чего-то стоящего, но показывать свою алчность на похоронах недопустимо. - Прости, я зря сказала. Кажется, будет дождь. – женщина смотрела на облачное небо. Серые, подобные одеялу тучи тяжелели от влаги, а ветер заставлял то и дело скукоживаться и потирать плечи. На Мэг была меховая куртка. Явно теплее, чем моё пальто. - Погода оплакивает нашего дядю Фрэнка, надо же. Помню, на похоронах дедушки Тода было солнечно, что несвойственно для тогдашней поры. - Наверное, это потому, что он любил поворчать. – улыбнулась я. Тётя Мэг улыбнулась в ответ. Мы наблюдали за переездом родственника. Переездом на кладбище. Навсегда. Двое мужчин уже заканчивали закапывать могилу. Один из них выругался из-за того, что земли на закапывание всегда не хватает. Действительно, почему так происходит? Мне вдруг стало очень неуютно смотреть на то, как близкого человека прячут в землю. Вспомнились случаи летаргического сна, когда покойники просыпались в гробах и там же умирали от нехватки воздуха. Мне казалось, что Фрэнк ещё жив и его хоронят против воли. Но это же абсурд, так ведь? Я встала, обняв себя за плечи с надеждой согреться хоть как-то. Тётя Мэг удивлённо посмотрела на меня подобными весеннему небу глазами и спросила: - Ты куда? - Я, пожалуй, прогуляюсь. Здесь очень душно, – я использовала ту же отговорку, которая всегда спасала меня от наблюдения за неприятными ситуациями. - Ты уверена? Мы ведь на улице, а не в помещении, - блондинка поражалась мне всё больше, а я заметила, какую глупость только что сболтнула. - Я… Атмосфера тоже может душить. Вы ведь понимаете, о чём я? Женщина на миг опустила взгляд и кивнула головой, а потом отвернулась от меня и села прямо, словно разрешая уйти. Лишь напоследок напомнила о том, чтобы я не забыла вернуться вовремя. - Конечно, - ответила я и покинула кладбище. Свежий запах духов Мэг ставал слабее с каждым моим шагом, так же, как и ощущение человеческого присутствия рядом. На миг показалось, что я очутилась в незнакомом месте. Одна, словно последний листок на изнеможённой холодом ветке. Просто шла вперёд. Церковь стояла на окраине города. Вид отсюда открывался на широкое поле и лес вдалеке. Мне хотелось бы остаться здесь навсегда, лишив заботы и обязанности позади, позволяя ветру тонкими потоками играть с волосами и оставлять приятную прохладу на теле. Моей крышей было бы это прекрасное высокое небо, а полом – шелковистый ковёр из диких трав. Сейчас растения замёрзли и увяли, но запах их смерти пробуждал вдохновение и неуловимое чувство загадочности. Я стояла на небольшом склоне, расправив руки в стороны, словно крылья. Лёгкое пальто трепыхалось на ветру так же, как и пряди блекло-русых волос. Телу было зябко, но душа ласкала сердце пением. В такие моменты ощущалась свобода. Я готова была улететь, но моя сущность держала меня на земле. Да, я уже достаточно взрослая, чтобы отречься от мира грёз, но он служит мне щитом от всепоглощающей рутины. До сих пор я верю в чудо, просто надеюсь когда-нибудь стать свидетельницей чего-то необычного и согреваться этим воспоминанием всю оставшуюся жизнь. Я медленно закрыла глаза, отгораживаясь от похоронного траура позади и погружаясь в уютную тёплую тьму, как вдруг всё обрушилось в одно мгновенье. В церкви зазвонил колокол. Не очень разбираюсь в религии и христианских обычаях, но этот звон показался мне неуместным после погребения. По крайней мере, на похоронах дедушки Тода такого не было. В любом случае, этот колокол застрял в моей памяти, как кость в горле. Я решила возвращаться к остальным. Не очень хотелось, чтобы меня искали или же вообще идти пешком в город.