На этой неделе умер мой дядя

Убранство комнаты было нарядным и по-старому изысканным. Окно в перепончатой раме завешивалось красными бархатными шторами в пол. Сам пол был устелен ковром со сложным, но приятным глазу узором. В шкафу стоял несомненно дорогой сервиз вместе с фамильными статуэтками. Вся мебель была изготовлена из редких видов дерева. Тот, ради кого мои родственники здесь собрались , пришёл бы в ярое негодование, как и я, в общем. Неразумно делать востребованными вещи, за которыми стоят истории безжалостных алчных убийств живого. Единственным, что привлекало внимание, была хрустальная ваза с белыми розами внутри. Она стояла на столе, вокруг которого расположились некоторые родственники. Розовый запах бодрил и в то же время успокаивал. На лицах присутствующих нельзя было прочесть каких-то конкретных эмоций, но догадаться об их нетерпении заполучить как можно больше ценностей от покойного достаточно легко. Атмосфера была напряжённой. Я задумалась, где лучше: под дождём, но без давления окружающих или в тепле, но в окружении жадных волков, готовых растерзать за ветку. О да, двуличность есть в каждой семье. - Прошу прощения, - в комнату вошла стройная девушка в сером деловом костюме и с уложенными волосами. Она села на пустующий кожаный диван и закинула ногу на ногу, после чего быстро достала из портфеля документ, от которого у всех присутствующих загорелись глаза. Ещё чуть-чуть – и потекли бы слюни, отвратительно! Конечно, дядя Фрэнк нажил много добра, ведь тратить его ни на кого, кроме себя, не было. Но его путь был сложным и особенным. Это надо уважать. Он никогда не выигрывал деньги, он вообще почти никогда не выигрывал. Всё получал лишь собственными усилиями и честным трудом. Никто никогда не помогал ему материально, так отчего же все здесь так ждут поддержки от него? Я нахмурилась и отвернулась. Было гадко. Даже тётя Мэг, поправляя шляпу, не отрывала острого взгляда от завещания. Не удивительно, ведь ещё на кладбище она заговорила об этом. Признаюсь, мне также было любопытно, но становиться такой же, как остальные, не хотелось. Меня интересуют лишь некоторые интересные вещицы, о которых он рассказывал мне в детстве. Я считала их волшебными в то время. Будут ли они иметь какую-то силу сейчас? Или же мои годы обучения реальности отобрали всё волшебство? Я закрыла глаза и погрузилась во тьму. Делая это по нескольку раз в день, успокаиваешься. Мягкое кресло сопутствовало сну, но вдруг нотариесса заговорила – и пришлось вернуться в круг родственников. В комнате стало прохладнее и темнее. Сначала шло официальное вступление, но все знали, что для дяди Фрэнка это чересчур скучно. Наконец речь зашла о наследстве. - Младшая сестрёнка Мэган Дарем, 1978 года рождения, ты всегда была изумительно красивой… Сидевшая у окна Мэг улыбнулась и с ожиданием уставилась на нотариессу. - Как твои успехи в парфюмерном бизнесе? С твоим обаянием ты способна расположить к себе любого, так что мне остаётся завещать тебе лишь своё упорство ради достижения успеха. - Что? Упорство? Это шутка? Мисс Портер, это шутка? Женщина выглядела крайне разочарованной. Её лицо омрачилось гримасой ужаса и волнения. Кажется, внутри неё нечто оборвалось или разбилось. Некоторые люди тихо захихикали, но блондинка это заметила и кинула на них злобный взгляд. - Нет, здесь так и написано. Уверяю Вас, это чистая правда, - сухо ответила нотариесса. - Если вопросов больше нет, я продолжу. Милтон Самюэлз, 1975 года рождения, мой вредный братец. У тебя ослепительная улыбка и чудесная фигура. Береги здоровье и заботься о себе. Будет грустно, если ты закончишь так же, как я. - А? И всё? – Милтон шокировано оглянулся, встретившись взглядом с довольно улыбающейся Мэг. Больше он не смеялся. Он был действительно симпатичным мужчиной. Белые зубы, угловатые черты лица, стройная фигура и зачесанные назад волосы создавали образ богача, которым ему не суждено было стать из-за халатности и лени. Надо же, а дядя Фрэнк умеет удивить! Я ожидала чего-то интересного – и вот, получила. Забавно наблюдать за тем, как рушатся алчные надежды злосчастных родственничков. - Эрнест Самюэлз, 1970 года рождения, мой брат, - наконец очередь дошла и до моего отца. – Что уж говорить? Ты самый старший среди нас, самый ответственный, самый покладистый. Ты был воистину надёжным и даже уютным человеком. Твоей семье очень повезло иметь такого мужа и отца. За всю жизнь ты многому научился, познал почти всё. Помню даже, как мы с тобой пытались возродить движение хиппи. Да, было забавно убегать от всего мира и оправдываться, говоря, что не употребляем наркотиков и алкоголя. Когда нас забрала полиция, ты поклялся быть серьёзнее. Так что тебе стоит научиться расслабляться и получать удовольствие, Эрни. Жизнь не должна быть тягостной. Она у тебя одна - проживи так, как хотелось бы. Отец рядом засмеялся. Он был единственным, кто смеялся искренне и без ехидности. Вокруг рта и глаз появились «улыбающиеся» морщинки. - Старый затейник! – он словно вспомнил времена, проведённые вместе с Фрэнком. Нотариесса посмотрела на нас с отцом и продолжила: - А сейчас речь пойдёт о моей племяннице Сиенне Кавалли, 1993 года рождения, а также дочери моего брата и друга Эрнеста. Все вокруг притихли и стали внимательно слушать. Не стоит удивляться: я ношу фамилию матери - Кавалли. Она итальянка. - Прости за официальность, Сини, но так надо было. Уверяю, это было в последний раз! Несмешная шутка, дядя… - Ты всегда могла выслушать меня и понять. Мы с тобой чем-то похожи, я часто говорил об этом. Удивительно, но я могу назвать тебя своим другом, несмотря на огромную разницу в возрасте. Спасибо за то, что ты была замечательным ребёнком. У тебя есть всё, что нужно для радостной жизни. Желаю удачи, ведь она нужна всем талантливым людям наряду со старанием. Надо же, он пожелал удачи. Его слова были очень приятными. Подумать только, это его последние слова. Последние за всё время, сейчас они выглядели, как отклик из потустороннего мира. Грусть обволакивалась вокруг меня синим шёлком. Разные воспоминания тревожили мысли, играли на душевных струнах. Но больше воспоминаний не будет. Так ведь? Пожалуйста, хоть одно! Ещё одно тёплое воспоминание напоследок. Дядя Фрэнк был очень добр ко мне, отличался от всех людей. И вот такого хорошего человека вдруг не стало. Из-за дурацкой болезни, которую уже давно не считают смертельной. Он должен был выздороветь… но не привык решать проблемы. Привык убегать от них. На глаза навернулись слёзы. Пожалуйста, не сейчас. Не надо. Родственники подумают, будто я плачу из-за того, что не получила ничего материального. Но внезапно мисс Портер продолжила говорить обо мне: - Также, дорогая Сини, я помню, как ты мечтала о чем-нибудь магическом. Я хочу исполнить твою мечту. В конверте, который тебе должна отдать мисс Нора Портер, всё указано. Обязательно прочти и не оставляй без внимания этот скромный подарок. Для меня ты навсегда останешься маленькой любопытной девочкой. Продолжай верить в чудеса. Девушка отложила завещание и, достав из портфеля белый конверт, протянула его мне. Я взяла его, а нотариесса продолжила чтение. Присутствующие до сих пор пялились на меня и мой конверт. Думают, там деньги или чек? Впрочем, неважно, что они думают. Я уже не слушала слов мисс Портер. Лишь разглядывала конверт. Что же внутри? Открывать его здесь было бы неправильно. Слишком много посторонних глаз. Вспомнилось, как дядя Фрэнк учил меня писать письма. В тот день было солнечно. Мы оба сидели на полу в его загородном доме. Ветви деревьев наблюдали за нашими развлечениями из окон. Домик был ветхим и не очень ухоженным, но весьма привлекательным и чарующим. На полу лежала бумага, цветной скотч, ручки и сухие цветы. Дядя Фрэнк, тогда ещё молодой, взял лист бумаги, фиолетовую ручку и принялся писать: - «Дорогая Крис», так ведь зовут твою подругу? – он кивнул на мою плюшевую кошку, лежавшую рядом. - Да, - ответила я и закивала, чтобы он уж точно не сомневался. - «Дорогая Крис, как поживаешь? Всё ли у тебя хорошо со здоровьем?» – он отвлёкся и объяснил: - Вначале важно поинтересоваться тем, кому пишешь. Я кивнула, размышляя над его словами, и обняла Крис. Она была очень мягкой. До сих пор лежит у меня на кресле. - Потом ответь на свой вопрос от своего имени. Понимаешь? - Ммм… Нет. - Ну… - дядя растерялся и отложил ручку. – Даже не знаю, как лучше объяснить. Смотри: ты задаешь вопрос Крис. Она бы ответила, что всё хорошо, и ей стало бы интересно, как дела у тебя. И чтобы она не гадала, ты сразу отвечаешь. Теперь понятно? – каждый раз, объясняя что-то, он жестикулировал руками. Тогда я думала, что так он применяет магию. - Да! – я улыбнулась. - Отлично, продолжаем. – он взял ручку и стал записывать опять: - «Я вот на днях упала и расцарапала ногу. Но дядя Фрэнк обработал рану, и теперь она не болит». Потом ты пишешь о себе что-то интересное. Например: «Я всё ещё гостюю у дяди Фрэнка. Он очень-очень интересный, хороший, умный и замечательный». Мы рассмеялись из-за того, как он себя похвалил. - «Вчера мы ездили в парк развлечений. Больше всего мне понравилось есть сладкую вату». - Это же не аттракцион! – вновь засмеялась я. - Но ведь тебе понравилось, правда? – получив утвердительный ответ, он продолжил писать: - «На карусели меня немного стошнило, но зато стрелять в тире было здорово!» Теперь надо спросить, как она относится к паркам развлечений, что ей там больше всего нравится. - Всегда про парки развлечений спрашивать? – сейчас этот наивный вопрос вызывает лёгкий смешок. - Нет, что ты. Спрашивай, как относится Крис к тому, о чём ты пишешь. Также ты можешь рассказать ещё что-то интересное, но затем поинтересуйся, чем занималась твоя подруга, как проводила время. А в конце надо написать, что она дорога для тебя, и ты по ней скучаешь. Попроси ответить поскорее, пожелай чего-нибудь хорошего, например выздоровления, удачи, и попрощайся. Кое-как я поняла то, что так старательно разъяснял дядя Фрэнк. Он молча писал письмо, напряжённо дёргая рукой. Да, в то время он выглядел очень молодо. Был худощавым, высоким, немного растрёпанным, и мне это нравилось. - Так-с, посмотрим, что получилось в итоге. Готова? – он заинтересованно посмотрел на меня, а я кивнула. Я очень волновалась, надеясь, что письмо должно получиться отличным. - «Дорогая Крис, как поживаешь? Всё ли у тебя хорошо со здоровьем? Я вот на днях упала и расцарапала ногу. Но дядя Фрэнк обработал рану, и теперь она не болит. Я всё ещё гостюю у дяди Фрэнка. Он очень-очень интересный, хороший, умный и замечательный. Вчера мы ездили в парк развлечений. Больше всего мне понравилось есть сладкую вату. На карусели меня немного стошнило, но зато стрелять в тире было здорово! Ты любишь парки развлечений? Если да, то какой твой любимый аттракцион? А если нет, то мы обязательно должны сходить туда вместе. Надеюсь, ты хорошо проводишь время. Напишешь об этом в своём письме? Я буду ждать его с нетерпением. Люблю тебя и очень скучаю. Удачи! Сини». - Здорово! – от восторга я захлопала в ладоши, хоть и понимала, что Крис не ответит. - Нравится, да? – дядя Фрэнк тоже был доволен. Он сменил позу и добавил: - Ну а теперь ты можешь раскрасить своё письмо, как хочешь. Также можешь приклеить цветы. Ножницы я тебе не дам, поэтому попроси, если понадобится порезать. Я взялась за ручки и разрисовала весь лист кошками и сердечками. Вроде, просила Фрэнка помочь отрезать скотч и приклеить сухую ромашку. В конце он похвалил меня, положил письмо в конверт и подписал. Может ли это быть тем старым письмом? Ностальгия поедала изнутри. Не люблю разлуку с близкими из-за ностальгии. Что уж говорить о смерти… - Сини, эй, Сини! Нам пора, - отец осторожно толкнул меня в плечо. Я проснулась от задумья. Все вокруг собирались, отец поманил меня рукой и скрылся в дверном проёме, Нора Портер складывала портфель. Люди шумели, обсуждая услышанное и приобретённое. Я обрадовалась, что смогу отправиться домой и оставить это жуткое место если не навсегда, то надолго. Я встала и направилась к выходу, но тут меня остановила тётя Мэг. Она цепкой хваткой взяла меня за руку и, глядя в глаза, спросила: - Что тебе завещал Фрэнк? Меня такое поведение не на шутку испугало! Не похоже на привычную «веселушку Мэгги», как её называл мой отец. Она была словно одержима имуществом, а её рука была горячей. - Я… Я не смотрела… - Ну же, посмотри. Ведь тебе любопытно, я знаю. Ты же всегда останешься для Фрэнка маленькой любопытной девочкой! Давай! – крича, она сжала мою руку до боли. Воздух вдруг стал сухим. Я попыталась вырваться. Эта женщина, видать, спятила. Кто знает, что она может предпринять в случае неповиновения?! В тот момент в моей голове даже мысли не было сказать, что я не смогу раскрыть письмо одной рукой. Только сердце бешено стучало. - Пожалуйста, отпустите, - попросила я умоляющим голосом. - Ты сначала ответь на мой вопрос, дорогуша! – она начала дёргать меня за руку. - Нет, пустите! – мне было больно и очень страшно. Внезапно вмешалась мисс Портер. Она одна оставалась в комнате вместе с нами. Девушка схватила Мэг за запястье и одёрнула, сказав жёстким тоном: - Держите себя в руках, а иначе я вынуждена буду вызвать полицию. Между ними блеснула искра враждебности. Оглядываясь, Нора вышла из помещения. Я не ожидала от неё такого поведения. Мне она представлялась бесчувственной машиной, как и все юристы. В любом случае, я была очень благодарна. Перед тем, как последовать за нотариессой, я глянула напоследок на блондинку: она выглядела обезумевшей. Её лицо исказилось в злобе и ненависти. Казалось, всякий разум и адекватность покинули её. В сумерках тёмной комнаты, ещё и в своём долгом тёмном платье она была подобна жестокой ведьме. Дядя рассказывал о них на ночь. Но те истории пугали не так, как колкий завистливый взгляд Мэган Дарем, 1978 года рождения.