На этой неделе умер мой дядя

Ветер разогнал серые тучи, оставив место бледно-голубым небесам. В старой папиной машине меня стошнило, так что выбраться оттуда было в удовольствие. В транспорте меня постоянно тошнит, поэтому предпочитаю ходить пешком. Терпеть не могу различные ограничения, но что я могу поделать? Захлопнув дверцы автомобиля, отец принялся закрывать гараж, а я пошла прямиком в дом. Белое крыльцо, дверь, голубой дом и синие занавески на окнах. Ничего не изменилось с последнего раза, когда я была здесь. Родители очень любили голубой цвет. Я тоже, как ни странно. Всё-таки, он наиболее распространённый среди любимых цветов. Удивительно, что даже маргаритки растут точно такие же, какими я запомнила их в детстве. Чувство, что я давно здесь не была, вмиг испарилось. Будто я, как обычно, вернулась с родителями из универмага и сейчас побегу разбирать вкусности. Моё длительное отсутствие было заметно лишь по морщинам и седине отца. Так же, как и матери, наверняка. Они постарели за то время, как я переехала. Навещаю их впервые за полгода. Да уж… Хороша из меня дочь. Конечно, они не станут меня обвинять, но грусть в их тусклых глазах будет наибольшим наказанием. - Пойдём-ка, милая. Мама уже заждалась, - отец приобнял меня за плечо и открыл дверь передо мной, приглашая в былые времена. – Она испекла пирог с ягодами. Помнишь его? - Да, помню… Мы вошли в дом. Внутри ничего не изменилось. Те же обои в цветок, та же вешалка у двери, то же старинное зеркало. Даже запах остался прежним. Хотя, кажется, что-то изменилось. Или же я просто отвыкла от родного дома. Смогла бы я жить здесь и дальше? В доме, где всегда всё одинаково? Не уверена. Так же, как и дядя Фрэнк, я жаждала впечатлений и новых ощущений. Переезжала время от времени, путешествовала, меняя работу, окружение, как перчатки. Родители этого не одобряли, но старались принять моё решение. Ради меня они поныне давят свою консервативность. Стало жутко стыдно. Не за то, что живу ради себя, а за то, что впервые задумалась о чувствах родителей только сейчас. Мы с отцом сняли верхнюю одежду и повесили у потёртого шкафа. На нём не было ни единой пылинки, в отличии от мебели у меня дома. Я последовала на кухню, наблюдая широкую спину и плечи отца перед собой. Запах выпечки ощущался ещё в коридоре. Мамина выпечка всегда самая вкусная. Я пыталась сотворить нечто похожее на её пирог с ягодами, но вкус был абсолютно другим. Не сказала бы, что пирог вообще получался вкусным. Увидев нас, мама улыбнулась и радо воскликнула: - Сини, Эрнест! Наконец-то вы приехали! – она вытерла руки о кухонное полотенце и повесила его на край стола, а затем по очереди заключила нас в объятия. Отпустив меня из объятий, мама всё ещё держала меня за плечи и смотрела мне в глаза снизу вверх. Она была очень низкой и проворной, а отец сохранил свой высокий рост и медлительность. Как я и боялась, её взгляд был очень грустным, а серые глаза утратили былую яркость. Однако блестели, ибо полнились слезами. Я чувствовала вину… Не подозревала, что плач заразный. Отвела взгляд, как в те времена, когда шкодничала и выслушивала нотации. Взгляд матери иглой ранил душу. Я виновата в её слезах. Сейчас она выглядела беспомощной и разочарованной. Я знала, что она скажет что-то грустное. По крайней мере, хотела, но, увидев мою реакцию, наклонила голову и тихо промолвила: - Дочка, я не могу выразить свою радость по поводу твоего визита. – она всё также слегка покачивала головой во время разговора. - Да, мне жаль, что я явилась впервые за полгода… - я сглотнула, с трудом произнося правдивые слова. - Я постараюсь приезжать чаще. Мать с надеждой посмотрела на меня и улыбнулась глазами, так что вокруг них появились мелкие морщинки. Ради этой улыбки стоило жить. Она была неимоверно приятной. Я много повидала в поисках впечатлений, но искренняя улыбка грела душу больше всего. К сожалению, я наблюдала её очень редко. Осознавая, что искренняя улыбка была доступной мне в любое время, стало грустно. Плохая, плохая, неблагодарная дочь!.. В носу защипало, а глаза наполнились слезами. Мать изменилась в лице и нахмурилась. Наверное, мои глаза и нос покраснели. - Сини… - её голос отдавал хрипотой. – Как ты себя чувствуешь? Тебя тошнит после поездки в автомобиле? Она задала этот вопрос, зная правду. Но я воспользовалась шансом утаить слабость и кивнула. - Давай я налью тебе чаю. Должно полегчать. - Спасибо, – я слабо улыбнулась, присев за стол у окна, напротив отца. Стол был рассчитан как раз на троих. Это всегда казалось мне уютным. Отец сидел, сложив руки, и выглядывал в окно. Наверное, задумался о чём-то. Заметить его ностальгию было труднее. Пиджак отлично на нём сидел. В костюмах он всегда выглядел эффектно и привлекательно, напоминая успешного бизнесмена. Мать гордилась красотой мужа, но втайне боялась обаятельной красотки, которая смогла бы увести его из семейного круга в мир дешёвых развлечений. Иногда она сидела по ночам на кухне и смотрела в окно, дожидаясь Эрнеста с работы. О чём она тогда думала, догадаться не составляло труда. У неё была привычка класть перед собой на стол какой-либо предмет: книгу, яблоко, солнцезащитные очки. До сих пор не могу понять этого. - О чём думаешь, папа? – вдруг спросила я, пытаясь наладить контакт. Отец не ожидал вопроса и вздрогнул. Его глаза застыли, будто оказавшись в тупике, а губы оставались безмолвными ещё около минуты. Казалось, он потерял дар речи, увидев перед собой меня. - Да так, ни о чём. Наблюдал за прохожим. Лица не разглядеть, но, кажется, этот человек не местный. – его слова напоминали какое-то оправдание. Мать расставила чашки и налила в них чаю. Пар поднимался к нашим лицам, согревая кожу. Отец вдохнул аромат и улыбнулся: - Ммм, замечательно! - Конечно, - мягко ответила Летиция. – Ягодный чай к ягодному пирогу. В подтверждение словам женщина поставила в центр стола тарелку с тёплым румяным пирогом, а затем отодвинула стул и присела к нам, напротив окна. Она окинула нас взглядом и предложила подождать, пока пирог остынет, размешивая чай ложкой. Её волосы оставались тёмными. Мать никогда не красилась, давала волю природе делать то, что необходимо. Интересно, появится ли у неё седина в скором времени? Надеюсь, этого не случится. - Ну что? Как всё прошло? Я вспомнила озверевшую Мэг, ухватившуюся за мою руку. Меня передёрнуло. Отец прокашлялся, выпрямил спину, готовясь дать жене ответ: - Ты не поверишь, но Фрэнк не завещал ничего материального родственникам! – он засмеялся привычными низкими вздохами, увидев изумление Летиции. – Только обратился к каждому с наилучшими пожеланиями. - Невозможно! Ведь он накопил столько денег и дорогих штучек. – возразила мать. - С этим повезло лишь нашей дочке, Летти, - он гордо показал на меня рукой. Мать ещё более удивилась, но теперь её удивление скрывало больше радости, чем разочарования. Она засмеялась, пошатываясь на стуле, и громко спросила, что же такое я получила. Ей не удавалось скрыть озорного любопытства. Я поёжилась, растерявшись, но надо было ответить родителям. - Мисс Портер передала мне конверт, который я пока не открывала. - Чего же ты ждёшь, дорогая? Доставай-ка его, нам с папой интересно, – мама ласково улыбнулась. Если бы все родители были такими же милыми, вечный конфликт между ними и детьми исчез бы. Чем старше ребёнок, тем лучше у него складываются отношения с родителями. Я встала из-за стола и направилась к коридору. В кармане пальто должен был лежать конверт дяди Фрэнка. Сумками я пользуюсь редко, чаще рюкзаками. Главное – удобство, а мода и прочее – это ерунда. Свой первый рюкзак выпросила у любимого дяди. Он был вместительным, коричневого цветка с яркими заплатками. Несмотря на юный возраст, все эти популярные среди молодёжи яркие сумочки меня пугали. Никак не хотела сливаться с толпой. Наверное, потому меня сторонились одноклассники. За окном возле входной двери стоял человек. Конечно, он стоял напротив дома, а не прямо под окном, но он всё равно меня напугал. Он резко вторгся в мирную атмосферу домашнего уюта. Мужчина стоял на дороге и смотрел мне в глаза, ничего больше не делая. Если бы он ходил из стороны в сторону или танцевал, то был бы менее пугающим. Хотя нет, это встревожило бы ещё больше. Не знаю, сколько я там стояла, но, вспомнив про письмо, поняла, что уже некоторое время смотрю в никуда. Интересно! Может, об этом человеке говорил отец? Стоит предупредить родителей. - Сини, ты скоро? – спросил отец из кухни. - Да, сейчас! – я быстро вытащила слегка помятый конверт из глубокого кармана и вернулась обратно. Родители вопросительно глянули на меня, так что пришлось объясняться. И так планировала рассказать им о том человеке. Он выглядит опасно и настораживает не только меня, но и отца, скорее всего. Не хочу, чтобы с дорогими людьми приключилось нечто плохое. Должно быть, долго я простояла в коридоре. Я присела и положила конверт на стол, рядом с чашкой. - Пап, ты что-то говорил о неместном прохожем. Отец сложил руки у подбородка, нахмурившись и приготовившись слушать. Мама выглядела испуганно. Я немного волновалась, но решила, что больше нельзя тянуть: - Напротив нашего дома стоял незнакомый мужчина. Он… Неместный? А может, местный как раз, и я зря вселяю в родителей тревогу? Откуда мне знать, кто заселился сюда за полгода? Или ещё раньше. - Он долго смотрел мне в глаза. Может, кто-то переехал сюда? - Не знаю. Кажется, нет. – ответил отец. Он заметно помрачнел. - Что-то не так? – меня встревожила его реакция. - Нет, всё так… - он помешал ложкой чай и вернул рукам прежнее положение, уставившись в окно. - Просто будьте осторожны, запирайте двери, закрывайте окна. Лишними меры предосторожности не бывают! – строго сказала я. Мама приподняла брови и улыбнулась. Она увидела во мне заботливую ответственную девушку, которую очень желала вырастить. - Спасибо, Сини, - ответила мама, накрыв мою ладонь своей. – Мы будем осторожными, не беспокойся. Может, просто какой-то бездомный… Всё будет в порядке. Давай почитаем письмо, если ты не против. Точно, письмо. Я разволновалась. Не могу понять, почему. Из-за того мужчины или из-за письма? Конверт выглядел скучно, что навевало тоску. Неужели дядя Фрэнк лишился своей яркости? Я раскрыла конверт и вытащила оттуда сухой розовый бутон и незабудки. Также там лежал ключ. Это уже становилось загадочным. Родители уставились на ключ. Было заметно, что содержание письма интересует их не меньше. Я развернула пожелтелый лист бумаги и начала читать вслух: - «Приветствую тебя во второй раз, Сини. Как жаль, что я умер и не смогу больше лицезреть твою неподдельную радость при встрече со мной», - родители опустили головы, как будто чувствовали вину. – «То, что я хочу тебе подарить, будет несколько отличаться от завещанного остальным моим родственникам. Этим ключом ты сможешь отпереть дом по адресу, указанному в самом конце письма. Ищи в неприметных для других людей местах и обязательно найдёшь это. Твой подарок будет требовать размышлений и решительности, не торопись. Это будет подарок на твой выбор. Ты поймёшь, о чём я. Это важно для ВСЕХ, так что подумай хорошенько и будь осторожна. Мысли более масштабно. В любом случае, что бы ты ни придумала, это будет интересно и принесёт пользу многим, я уверен. Хотел бы поговорить с тобой, как раньше, но сейчас у меня почти не осталось времени, так что прошу подключить воображение и представить, что я поведал тебе о твоём прошлом и наших общих приключениях. Ты очень умная девочка. Надеюсь, этот день тебя порадует, как и каждый твой новый день. Всё зависит от тебя. Я воспользовался нашим шифром в адресе места назначения, а также ничего толком не объяснил, потому что боялся, что это письмо попадёт в недобрые руки. Спасибо тебе за всё, Сини. Если я смогу оттуда как-то поддержать тебя, будь уверена – я воспользуюсь такой возможностью. Обнимаю и желаю счастья! Никогда тебя не забуду. С любовью, Фрэнк». Дрожащими руками я сложила всё обратно в конверт. Это были его последние слова. Больше мы с ним не увидимся. Почему-то раньше было меньше эмоций по поводу смерти Фрэнка. Теперь уж точно ничего от него не услышу и сама не смогу ответить. Все молчали. Наверное, родители хотели дать какие-то указания, но сдерживались, потому что я уже самостоятельная. Они застыли, подбирая нужные слова и обдумывая всё, что услышали. Первой нарушила молчание мама: - Звучит интересно… Наверное, там деньги или что-то более привлекательное. Когда планируешь на разведку? - Точно не сейчас. Надо нести какую-то ответственность и работать, а наследство может подождать. – я почти повторила фразу отца, которую он часто произносил, задерживаясь на работе. Отец вмиг поднял на меня колкий взгляд. Мне стало неловко. А вдруг он подумал, что я сказала это нарочно? Хотя ему бы не помешало взглянуть правде в глаза. Он слишком часто расстраивал маму, давал ей повод для тревоги и подозрений. Это письмо накалило атмосферу. Я надеялась, что хоть в будущем оно принесёт пользу. - Давайте поедим, - предложил отец, предварительно вздохнув. Мы с мамой его поддержали. Эрнест взял нож в руки и плавными движениями порезал пирог, давая запаху ягод лучше распространиться по кухне. Настроение у всех присутствующих заметно улучшилось. Еда творит чудеса! Обед получился чудесным. Мы все весело провели время, не имея даже повода для ссоры или неприязни. Про письмо все будто забыли. Несомненно, это было к лучшему. Но действительно ли слащавое притворство было лучше принятия правды? Теперь мне хотелось забыть обо всём: о наследстве, о жадности родственников и о смерти дяди. Такое грустное событие повлекло за собой много плохого. Но я боялась, что это не конец. Я убедила родителей в том, что смогу добраться до дома сама, на общественном транспорте, поблагодарила их и ушла, оставляя все сегодняшние проблемы позади. На безлюдную улицу спустились синие сумерки. Вокруг было подозрительно тихо, лишь мои шаги прерывали тяжёлую тишину. Я то и дело оборачивалась, опасаясь чего-то, и вспоминала сегодняшнего гостя. И что это, всё-таки, за человек? Увижу ли я его когда-то?