Season of the End

Геллерт и Альбус сошлись на любви к политике, истории и том, что их родители любили старомодные имена. Но в основном, конечно же, на любви к политике. От их ярых диспутов только что стены не стряслись. - Да ты подумай! Какой смысл был в пакте, если Германия всё равно напала на Союз? Сталин же знал, - Альбус даже подпрыгнул на месте от возмущения. - Откуда он мог знать?! – в тон громко спросил Геллерт. – Это был отвлекающий маневр. Рейху требовалось время. И вот за такими спорами они проводили дни и ночи, за редким исключением прерываясь на сон, еду и гигиенические процедуры. Познакомились они совершенно случайно: Альбус приехал домой из университета на летние каникулы, и Геллерт тоже приехал, только в виду отчисления, и потому что не хотел показываться на глаза родителям. Учитывая тот факт, что родители Гриндевальда были далеко не последними людьми, то они устроили бы ему такой нагоняй, что захотелось бы вздернуться. Поэтому его выбор пал на свою «иностранную бабушку», которая еще по молодости переехала из Вены в небольшой городок на зеленых просторах Шотландии. Юноша не понимал, почему её потянуло именно сюда, и прошерстив семейные архивы, он нашел крайне интересную вещь: его прадед работал в гестапо и имел прямое отношение к Холокосту. Сначала эта информация ошарашила его, но потом, поразмыслив, Геллерт понял, что в какой-то степени это уж и не так плохо, ведь это было так давно. А вот почему переехала бабушка, он так и не понял. Альбус был поистине верноподданным его Величества: он имел множество знакомств в различных кругах и был часто приглашаемой персоной на званые вечера, но кроме этого имел прекрасную родословную. В его крови перемешались и ирландцы, и шотландцы, и англичане, поэтому он по праву считал весь туманный Альбион своим домом. «Породистый» - это слово въелось в подкорку стараниями родителей. А раз «породистый», то должен соответствовать. Впрочем, Альбус и соответствовал: он представлялся полным именем, общался с «правильными» людьми, вежливо улыбался и носил домашний костюм с халатом вместо удобных штанов и футболки. Всё это, откровенно говоря, претило ему, но ослушаться, он не смел. Первый раз они встретились, когда Дамблдор решил нанести визит вежливости своей пожилой соседке – Батильде Бэгшот. Юноша был осведомлен о том, что у неё есть внучатый племенник, но он в жизни и подумать не мог, что юноша будет таким. Выбеленные волосы отливали серебром, а глаза были разного цвета - гетерохромия. - Геллерт. - Альбус Персив… Просто Альбус. - Приятно познакомиться. - Взаимно. Молодые люди пожали руки друг другу чуть дольше, чем это требовалось: Альбус залип на разноцветные глаза Геллерта, а тот, в свою очередь, на рыжую, отливающую красным копну волос Дамблдора. Как и следовало ожидать от гостеприимной «зови меня Батильда, сынок», Дамблдор остался на ужин. В лучших баварских традициях, женщина запекла свиную рульку и отварила картофель. И если бы не эта восхитительная еда, то Альбус бы сбежал при первой возможности, поскольку он не знал, с какой стороны подступиться к Геллерту. Парень попытался завести разговор на тему кино, но его грубо осадили колкой фразой: «Сейчас снимают какой-то мусор». После этого Дамблдор стал чувствовать некую враждебность в свою сторону, и поспешил ретироваться на улицу, чтобы покурить. - Мне нравится старое кино. Рифеншталь, Тарковский, Вертов. – Дамблдор не слышал, как Геллерт вышел вслед за ним. - С технической и идеологической точки зрения «Триумф воли» снят безупречно, - ответил Альбус, выдыхая сизый дым. - Вы смотрели? – по удивленным глазам Геллерта было видно, что такого он не ожидал. - Конечно. Хотя мне больше нравится реализм, например, «Похитители велосипедов» или «Земляничная поляна». - Весьма, - Гриндевальд слегка приподнял брови. – А что насчет «Олимпии»? - Пересматривал несколько раз. Думал написать рецензию, но я всё-таки учитель, а не критик. - Какие дисциплины преподаете? – с каждой минутой глаза Геллерта становились все ярче. - Сейчас историю в школе, но я думаю оставаться в университете. Думаю, политология будет в самый раз. Теперь Гриндевальд смотрел на него с нескрываемым восхищением, то и дело хлопая глазами. - Я тоже учусь на политолога! Невероятно! – воскликнул Геллерт. Хоть внутри у Альбуса была такая же эмоциональная буря, он отреагировал гораздо спокойнее: - Воистину. После обеда они решили прогуляться возле небольшой речушки. Солнце припекало, но с моря задувал прохладный ветер. Всё вокруг было зеленое и такое живое, что даже дышалось по-другому. Никто из них не заметил, как солнце, описав круг по небу, начало закатываться за горизонт. За жаркими спорами они ушли далеко от дома вверх по течению реки и оказались в небольшом перелеске. Первым очнулся Альбус. - Геллерт, стой. Еще немного и мы до Лондона дойдем, - Альбус прикоснулся к его ладони, но так и не решился её сжать. Гриндевальд обернулся и посмотрел на Дамблдора совсем потерянным взглядом. И, скорее всего, на автомате сжал его пальцы в ладони, которая показалась последнему просто ледяной. - Боже, ты совсем замерз! – воскликнул Альбус. - Да я как-то даже и не заметил, что мы так далеко ушли. Извини, пошли обратно. Геллерт обошел парня и потянул его за собой, так и не отпустив руки. *** Первый поцелуй произошел неожиданно, но всё равно получился запоминающимся. Геллерт рьяно сравнивал несколько империй и причины их падения. Альбус, конечно, слушал его, но улавливал смысл через раз и просто кивал головой, даже не пытаясь возразить или что-то добавить. Его взгляд был прикован к губам Гриндевальда: искусанным, чуть обветренным и таким притягательным. Дамблдор подался вперед, коснулся носом щеки Геллерта и замер. - Эм, Альбус, что ты делаешь? - Я не знаю. Альбус прижался губами к губам Геллерта, кладя ладонь на шею. От прикосновения у обоих дрожь пошла по телу, но никто не спешил отстраняться. Дамблдор надавил большим пальцем на подбородок Гриндевальда и углубил поцелуй, скользнув языком ему в рот. За всё время, что длился поцелуй, Геллерт так и не закрыл глаза. Он хотел лучше рассмотреть еле заметные веснушки на слегка загоревшей коже, рыжие волосы, которые, хоть и были длинными, но смотрелись хорошо, органично. Юноша всё никак не мог себе представить Альбуса с короткими волосами, да и, если быть честным, то они бы ему не пошли. Гриндевальд поднял руку и зарылся всей ладонью в волосы Дамблдора, немного сжимая их на затылке. Альбус судорожно выдохнул в приоткрытые губы Геллерта и отстранился. Он внимательно посмотрел в его разноцветные глаза и прошептал: - Ты не против? - Нет. Не против. - У тебя удивительные глаза. - А у тебя удивительные волосы. Теперь Геллерт проявил инициативу, заваливая Альбуса на кровать. *** - Серьезно? Тебя зовут Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор? – пытаясь продышаться от смеха, спросил Геллерт. - Кто бы говорил, Геллерт Гриндевальд, - хмыкнул Альбус. - Ну, ладно, ладно. Извини. Меня мама хотела назвать Гомером, но каждый раз, когда это слышал отец, он разражался гомерическим хохотом. И поэтому они остановились на Геллерте – в меру немецкое, в меру современное, да и произносится на разных языках нормально. - Ой, какой ты умеренный, а, - Альбус показательно уткнулся в книгу. - Да ладно тебе. Пошли, погуляем. Нечего сидеть в четырех стенах, когда погода такая хорошая. На улице вечерело, и начинал подниматься ветер. Парни шли вдоль речушки, то и дело соприкасаясь плечами. Большой, старый дуб принял их свои объятья, закрывая листвой от посторонних глаз, когда они оказались на самой большой и раскидистой ветви. Издалека доносились крики детей, где-то играла музыка. - Мне кажется, что здесь ничего не изменилось за последние лет сто, - тихо сказал Альбус. - Родители показывали мне фотографии. Даже этот дуб уже был. - Всё меняется. Просто иногда этих изменений не видно. К тому же, кому какое дело, что было сто лет назад? Жизнь слишком скоротечна. - К великому сожалению, ты прав. - Да, к сожалению. Первые, крупные капли дождя упали с неба, когда юноши ступили на порог дома Дамблдора. А в следующую секунду разразился первый летний ливень: в небе сверкали молнии, гремел гром – природа бушевала. Альбус прошел в небольшую гостиную и зажег камин. В доме было подозрительно тихо, но потом он вспомнил, что брат предупреждал, что они с Арианной уедут на несколько дней в Лондон. - Где твой брат? – спросил Геллерт, обнимая Альбуса со спины. - Мы сегодня одни. Он развернулся в его руках и утянул в долгий поцелуй. Вечер закончился ожидаемо - в спальне. Альбус отставил остывший чай, позволяя Геллерту оседлать его бедра и медленно расстегнуть рубашку. Гриндевальд провел носом по его шее, улавливая аромат одеколона, который смешался с запахом разреженного воздуха и тела Альбуса. Он шумно вдохнул и поцеловал под челюстью, именно там, где бился пульс. - Как ты хочешь? – спросил Дамблдор, сжимая бедра Геллерта. - Я хочу, чтобы ты научил меня. В мгновенье глаза Альбуса потемнели, и он легко перевернул парня, подминая под себя. Дамблдор быстро стянул с него футболку и легкие спортивные штаны. - Я смотрю, ты специально так оделся, да? - А ты догадливый. Альбус сжал член Геллерта через ткань плавок, замечая, что на них появилось влажное пятно от естественной смазки. Парень прошелся быстрыми поцелуями по его груди и остановился внизу живота, выводя замысловатые узоры языком. Дамблдор медленно стянул бельё вниз, сразу же проходясь языком по всей длине члена. Геллерт резко выдохнул и зарылся пальцами в волосы Альбуса, сжимая их у корней. - Под подушкой. Достань. Гриндевальд не сразу сообразил, что от него требуется, но, сунув туда руку, он нащупал несколько квадратиков фольги. - У тебя кто-то есть? – это была первая мысль, что пришла в голову Геллерту, и он, не задумываясь, озвучил её. - Нет, я знал, что всё будет именно так, - Альбус выпрямился, стягивая рубашку и расстегивая джинсы, которые ужасно давили на член. - И откуда, позволь спросить? - Когда я поцеловал тебя в первый раз, ты меня не оттолкнул, а значит, секс – закономерная вещь. Причинно-следственная связь. - Умник, - Геллерт усмехнулся. В следующую секунду Альбус практически полностью заглотил член, размазывая между его ягодиц смазку. Гриндевальд чуть подался назад, но Дамблдор надавил свободной рукой на бедренную косточку, заставляя оставаться на месте. Отсасывать и одновременно растягивать тугую дырку было несколько неудобно, но, когда Альбус толкнул палец чуть глубже и задел простату, Геллерт так сладко застонал, что Дамблдор и думать забыл о ноющих мышцах. Он медленно, по часовой стрелке обвел языком головку, добавляя третий палец. Альбус чувствовал, как сильно натянулись мышцы вокруг его пальцев, и как они сокращаются, стоит только задеть простату. Геллерт уже был готов кончить, но Дамблдор пережал его член у основания. - Пожалуйста, я больше не могу, - сорванным голосом прошелестел Гриндевальд. - Ладно, но за тобой должок, - Альбус разжал пальцы, и белесые капли брызнули на напрягшийся живот. - Ох, блять. Вот это нихуя себе! Геллерт уставился в потолок, пытаясь отойти от оргазма, а Альбус уставился на него, пытаясь понять, что между ними происходит. И то ли в силу возраста, то ли из-за картины перед ним, у Дамблдора продолжало крепко стоять. Он провел ладонями по животу Геллерта, собирая его сперму и начиная вновь мять обмякший член. - Ты в порядке? – осторожно спросил Альбус, проводя скользкими пальцами по мошонке и ниже, мягко толкая их внутрь. - Да. Это было охуенно. Иди сюда, - Дамблдор подтянулся, и Гриндевальд быстро прижался к его губам. – Давай. - Если ты не хочешь… - Не нуди, - Геллерт сжал его запястье, насаживаясь на пальцы. Раскатав по члену резинку, Альбус плавно толкнулся внутрь. Член был больше пальцев, Гриндевальд сжался и попытался соскочить, но его тут же прижали к матрасу. - Ох, блять, какой же ты узкий, сука, - прошипел Альбус куда-то в ключицу. - Какой есть, ах! – дыхание у Геллерта сбилось, когда Дамблдор подался назад. В этот раз первым кончил Альбус, он толкнулся и мелко задрожал, задерживая дыхание. Геллерт смотрел, как напрягся его пресс и как вздымается грудь, толчками выгоняя из легких воздух. Он сам соскользнул с члена и стянул презерватив, завязывая и бросая куда-то под кровать. - Сам потом доставать будешь. - Хорошо, достану. Гриндевальд хитро посмотрел на Альбуса, взял его ладонь и накрыл ей свой член, который всё еще был твердым. - Иди сюда. Дамблдор навис сверху, медленно водя рукой по стволу и оставляя засосы на ключицах. *** Первым уехал Геллерт: его восстановили в университете – не без помощи родителей, конечно. Альбус же догулял последнюю неделю отдыха и тоже вернулся в кампус. Они не оставили друг другу ни адресов, ни номеров. Совсем ничего. Но, как post factum, можно было позвонить миссис Бэгшот и узнать интересующую информацию. Но никто из них не сделал этого. Впрочем, Гриндевальд думал, что это всего лишь летний роман, который забудется уже через несколько месяцев, и они больше никогда не увидятся. А Альбусу было, мягко говоря, совершенно не до этого: его сестра заболела, а врачи только разводили руками. И следующим летом он приехал её хоронить. На следующий день после похорон Геллерт вихрем ворвался в комнату Альбуса, сметая его в свои объятия. Дамблдор сдержанно принял соболезнования, но к середине ночи его прорвало: он говорил и говорил, иногда всхлипывая и утирая лицо рукавом рубашки. - Нам надо напиться, - заключил Гриндевальд. – Я сейчас. Он быстро сбежал вниз и через минут двадцать вернулся с двумя бутылками джина. Альбус смотрел на него и совершенно не понимал, зачем парень всё это делает. Он мог спокойно махнуть рукой, остаться в Австрии и продолжать заниматься своими делами. Но вместо этого он сорвался и приехал в богом забытый город, в котором его никто не ждал, и теперь утешал странного рыжего парня, который, ко всему прочему, трахнул его прошлым летом. Алкоголь обжег горло, но так приятно разлился теплом в желудке, что действительно стало чуть-чуть, совсем немного, но легче. Где-то на половинах бутылок их сморило, и они уснули прямо на полу, тесно прижимаясь друг к другу. Этим летом всё повторилось вновь: они говорили о политике, занимались сексом и делились планами на будущее. Альбус был всё еще подавлен после смерти сестры и поэтому стал много сентиментальничать в постели. С одной стороны, Геллерту это нравилось, но только когда они проводили целый день в кровати, периодически неторопливо занимаясь сексом. А с другой стороны, их чуть не застукали возле реки и из-за этого они попали под дождь. - Можно я тебя трахну? – как бы между делом спросил Гриндевальд. - Я уж думал, что ты не попросишь. Геллерт в деталях помнил, что с ним делал Альбус, и поэтому просто слушал стоны парня, толкаясь особенно глубоко. - Мне кажется, я влюбился в тебя, - сказал Альбус, отдышавшись от оргазма. - А мне – нет, - ответил ему Гриндевальд. *** В этот раз Альбусу пришлось уехать раньше. Он не назвал причин, не оставил контактов. В одно утро, когда Геллерт решил пригласить его на прогулку, того не оказалось дома, и его брат передал записку, в которой была всего одна фраза: «До следующего лета». Именно с этого и начались их странные отношения. Каждое лето, когда они заканчивали свои дела, а порой и просто бросая их, парни рвались в этот маленький, но такой родной городок, затерянный на просторах Шотландии. А лето пролетало незаметно: июньская гроза сменялась августовскими ливнями. И именно в этот момент им приходилось расставаться, потому что за пределами этого городка у них была совершенно другая жизнь, в которую они не могли вписать друг друга. К тому же, Геллерт жил в Австрии, а Альбус – в Англии. И хоть у них была возможность видеться чаще, они не предпринимали к этому попыток, оставляя все несказанные слова на лето. Первым не выдержал Геллерт: он позвонил Батильде и попросил номер Альбуса. Сердобольная женщина, кроме номера, продиктовала ему и адрес. И вот в Сочельник Гриндевальд стоял на пороге дома Дамблдора, а вокруг кружил снег. Он долго думал: нажимать ему на звонок или нет. В один момент ему хотелось развернуться и уехать обратно, словно ничего и не было, но что-то внутри него заставляло стоять и гипнотизировать рождественский венок на двери. Откуда-то издалека послышался звонкий детский смех, и чей-то голос громко крикнул: «Вперед!». И Геллерт постучал. Альбус предстал перед ним в домашнем теплом халате и с кружкой дымящегося чая в руках. Сначала он опешил и замер на несколько секунд, а потом отступил внутрь дома, пропуская гостя. Гриндевальд уже тысячу раз успел обругать себя за такой опрометчивый поступок. «Надо было сначала позвонить» Тихо звякнул фарфор, и Геллерта сгребли в объятия теплые руки. - Я скучал, - сказал Гриндевальд. - Я тоже. Это Рождество и Новый Год они встретили вместе в гостиной с зажженным камином и теплым глинтвейном. Альбус постоянно отвлекался на телефон, который просто разрывало от звонков. Первые несколько минут Геллерт терпел, но, когда телефон вновь зазвонил, он выхватил его и отключил. - Эй! Это коллега из Варшавы! - Да хоть из Братиславы! Хотя бы сегодня не отвлекайся на телефон. Мне послезавтра уезжать. - Да, хорошо. Альбус расслабленно откинулся на спинку дивана, закуривая сигарету. Верхний свет не горел, только камин освещал пространство, бликуя огненными всполохами. Геллерт устроился рядом, кладя голову на плечо Дамблдору. Теплая кружка с глинтвейном согревала ладони, и это тепло прокатывалось по всему телу, оседая где-то в груди. Альбус затушил окурок и притянул Геллерта ближе, забирая кружку. - Иди сюда. От тихого шепота и чужого тепла мурашки пробежали по спине. Гриндевальд подался вперед и поцеловал парня. Поцелуй получился с привкусом вина, табака и специй – такой, каким и должен быть праздничный поцелуй. После него юноши незаметно для самих себя оказались на полу перед камином. Всполохи огня золотили бледную кожу Геллерта, но полностью терялись в волосах Альбуса, подсвечивая их изнутри. - Ты такой красивый. – Геллерт провел пальцами по щеке Дамблдора. - Геллерт, я… - Не надо. Потом скажешь. Летом. Альбус наклонился и поцеловал парня в ключицу, слегка прихватывая зубами. Гриндевальд зарылся пальцами в волосы Дамблдора, притягивая еще ближе. Альбус взял его не спеша, словно ночь была бесконечной. Геллерт жадно целовал шею любовника, подаваясь ему на встречу, до звезд в глазах сжимая внутри себя его член. Альбус и думать забыл о презервативах из-за усталости и поэтому кончил внутрь, не задумываясь. - У меня ноги не сходятся, - сказал Геллерт. - Извини. Я перестарался. Дамблдор поднялся и подал Геллерту салфетки. - Я налью чаю. - Мне без молока. - Да, я помню. На следующий день Альбус проводил Геллерта в аэропорт, и, вроде как, всё вернулось на круги своя. *** После такого внезапного визита между ними что-то изменилось, но никто не понимал что. В тот вечер Альбус хотел признаться в любви, но Геллерт не дал ему сказать этого. «Летом». Но этим летом они не увиделись, как и следующим, и следующим, и следующим. По итогу, Геллерт и Альбус не виделись около четырех лет. Если не считать их случайной встречи в Венском университете, куда пригласили Дамблдора читать лекции по классической английской литературе. Их диалог был коротким и крайне несодержательным. Они уставились друг на друга и замерли посреди коридора так, что их приходилось обходить. Первым, как обычно, очнулся Альбус. Он сократил между ними расстояние и, взяв Геллерта за руку, отвел в сторону, но не успел он открыть рот, как тот затараторил без остановки, что ему жаль и пора идти. «В столовой на большой перемене» - донеслось до Альбуса. Но там его никто не ждал. Ни на большой перемене, ни после неё, ни во время занятий. В тот день Альбус затаил обиду, но еще через два года, что они не виделись, он понял, что злиться и обижаться бессмысленно. В конце концов, он мог позвонить тетушке Бэгшот и узнать номер Геллерта, но каждый раз его что-то останавливало. И еще где-то совсем глубоко в душе Дамблдор был бесконечно благодарен Гриндевальду за то, что тот его остановил и не дал признаться в любви. Это окончательно утвердило бы господство чувств над разумом. *** Через восемь лет в кабинете доцента, кандидата филологических и доктора исторических наук Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора раздался звонок. Спокойный мужской голос сообщил ему о смерти Батильды Бэгшот и пригласил на оглашение завещания, которое должно состояться в её доме в том самом городке в Шотландии. Альбус сверился со своим планнингом и дал согласие. В этот момент он подумал о Геллерте и его почти белых волосах, которые он, к слову, никогда не красил. Как он выглядит теперь? Изменилось ли что-то между ними? Сидя в гостиной дома Бэгшот, Дамблдор откровенно скучал. Он и поверенный Батильды всё еще ожидали «герра Гриндевальда», чей поезд задерживали вот уже более часа. Травяной чай, собранный еще самой Батильдой, грел не хуже алкоголя. В камине мерно потрескивали дрова. Входная дверь отворилась с характерным скрипом, и морозный воздух пробрался в комнату. - Можем начинать. Поверенный оживился и принялся зачитывать завещание, в котором было немногим более пятидесяти страниц. Дамблдор, не обратив никакого внимания на вошедшего друга, следовал по тексту в своей копии договора. Так же не глядя, он подал ему чашку с чаем и вернулся к документу. Если уметь читать между строк, а Дамблдор это умел, то в завещании сообщалось о том, что миссис Бэгшот знала о связи Альбуса и Геллерта и желала им самого лучшего, несмотря на старомодное воспитание. На последних страницах было указано, что её личная библиотека отходит «герру Дамблдору», а дом и всё в нем – внуку. Часы пробили начало одиннадцатого вечера, когда за поверенным закрылась дверь. И только в этот момент Альбус посмотрел на Геллерта. Они решили, что будет крайне неуважительно к покойной заниматься сексом в её гостиной, но до комнаты дойти они так и не сумели. Ступени лестницы поскрипывали при каждом толчке – молодые люди изголодались друг по другу. Альбус подмахивал бедрами и жался к широкой груди Геллерта. «Когда он успел так раздаться?» - мысль на краю сознания, а после этого его оглушил оргазм. *** - Я думаю, - тихо сказал Геллерт, перебирая всё такие же длинные волосы Альбуса. – Будет честно тебе сказать, что я женат. - Я знаю. - Откуда? - Ну, я умею читать. И к тому выучил немецкий. Я знаю, кто ты. Геллерт Гриндевальд, самый молодой член Европейского Парламента, - Альбус поцеловал его в скулу. - А я знаю, кто ты. - И кто же? - Самый молодой декан Оксфордского Университета, доктор исторических и филологических наук. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, - он засмеялся. - Столько лет прошло, а мое полное имя не перестает тебя смешить? - Никогда. В этот год они провели вместе несколько недель и вместе же встретили Рождество. Загадывая желание, Геллерт пожелал успеха своему новому законопроекту, который он лоббировал, а Альбус – того, чтобы они могли видеться чуть чаще. Но по закону подлости, из двух желаний могло исполниться только одно – Геллерта. Оставалось гадать, чем же руководствовалась Вселенная, когда новое законодательство практически поголовно начало гонения на мигрантов. Альбус негодовал. Он считал это неправильным. И даже решился и написал Геллерту сообщение, о котором потом пожалел. «У тебя замашки прадеда». Геллерт не заставил себя долго ждать и ответил не менее колким: «Потому что у меня нет Ла-Манша». И он был прав. Закрой пролив, и попасть можно будет только по воде. После этого они перестали общаться, и их молчание затянулось на годы. *** К тридцати восьми годам Альбус так и не женился. Всё свободное время он отдавал научным изысканиям и консультации правительства по спорным вопросам. Он не считал, что в его жизни чего-то не хватает, но когда приходило лето и начинались первые грозы, ему становилось грустно. Дом в Оксфорде казался ему пустым. И поэтому, недолго думая, он забрал из приюта абсолютно белого кота. Ветеринар сказал ему, что кота зовут Герр, но эта информация дошла до него только дома. Геллерту, по его собственному мнению, повезло гораздо больше: у него была жена, которую он совершенно не любил; были дети, которых он видел 2 раза в год; и была рыжая колли, которую он назвал Джинджер. Он очень долго себя убеждал в том, что такое имя он выбрал просто так, но видя, как переливается на солнце её огненно-рыжая шерсть – он понял, что назвал собаку в честь Дамблдора. Так они и жили: каждый своей по-своему насыщенной жизнью. Альбус преподавал, Геллерт создавал новые законы. Никто из них так больше и не приехал в тот забытый и тихий городок где-то на краю Шотландии. А те слова, что хотел сказать Альбус в гостиной своего дома в Сочельник, так и повисли воздухе и никогда не были произнесены.