When I close my eyes...

Адам - Все в порядке?.. Голос Тео на другом конце провода колебался. Адам понимал, что друг спрашивает не только о нем. Но и о его «гостье». Хатчкрафт звонил каждые день-два, проверяя обстановку. Поэтому Андерсон старался звучать как можно более спокойно и убедительно. - Все хорошо. Ты получил мое письмо? Он отправлял фрагменты треков, новые звуки и тексты почти так же часто, как Тео набирал номер его телефона. - Да... И... я не знаю, что там с тобой происходит, но это правда здорово. Я сегодня обработаю кое-что и отошлю обратно. Мне интересно твое мнение. А когда определимся точнее, я приеду и запишем дорожки полностью. - Договорились. - Тебе... ничего не нужно? Помощь или..? - Нет, спасибо. Еще созвонимся. И куда только улетучилась их прежняя манера общаться по телефону? Уже не было шуток и подкалываний. Ехидных комментариев Адама к статьям в журналах и блогах об очередной вылазке Тео в свет. Не было и забавных историй с этих самых походов, рассказанных Хатчкрафтом. Адам сильно сомневался, что Тео отдыхает как обычно. Скорее всего не может полностью расслабиться, зная, что происходит в доме друга. Держит ушки на макушке. Да и тишина в интернете и прессе тому еще одно подтверждение. Лишь пара незначительных обедов в компании статной дивы бурлеска. Корпус телефона нагрелся в руках, пока Адам задумчиво мерил шагами студию. Он отложил его и уселся за пианино. Оно было старенькое, но родное. Как часть его самого. Поэтому инструмент занимал почетное место в этой комнате, наравне с современной и дорогой аппаратурой. Клавиши как будто оживали под его руками. Драгоценная материя звука возникала в недрах пианино, менялась, подстраивалась под его настроение. Откликалась на каждое его прикосновение, как самая трепетная из возлюбленных. Ласково отзывалась или же гневно вторила движениям его пальцев. В этом было что-то необыкновенное.. Даже спустя столько лет, этот процесс не утратил волшебства в его глазах. Кольцо тревоги разжимало свои объятия, пока он играл. В тоже время, он становился уязвимее. Потому что позволял реальному миру отступить и впускал то, что большую часть времени держал под замком. Балансируя на грани прошлого и настоящего, Адам позволял себе быть проводником между двумя враждебными мирами. Он по ниточке вытягивал боль, как шипы из раны. Это приносило облегчение... но не надолго. Все возвращалось сполна. А цену за временную свободу приходилось платить. Она была высока, и выбора не было. Адам это знал и продолжал ее платить. Привлеченная звуками инструмента, из комнаты выглянула Лили. Колебалась, стоит ли подходить. И, все же, решилась. Встала сбоку, прислонившись виском к крышке, и молча наблюдала за Адамом. Он привык, что за его движениями следят сотни, тысячи пар глаз и его уже давно это не смущало или выводило из равновесия. Но в этот момент он все же ощутил легкий дискомфорт. Забытое чувство волнения. Это было непривычно, глоток прошлого. Непрошеное воспоминание втиснулось в стройных ход мыслей: Кэтрин, наблюдавшая за его игрой. Ее темные бездонные глаза, не отрывавшиеся от его лица. Он не помнил, чтобы она улыбалась или шутливо подмигивала. Девушка всегда была серьезна, думая о чем-то своем и не сводя глаз с любимого. Как кошка на охоте. Это сводило Адама с ума. Хотелось бросить черно-белые клавиши и наброситься на нее. Сорвать покровы одежды, которые завистливо прикрывали бело-розовую нежную кожу тела и покрыть каждый дюйм поцелуями. Андерсон тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. С легким ужасом сознавая, что они не должны были вырваться. И если уже и они свободны... то все гораздо хуже, чем он предполагал. Стоящая рядом Лили зашевелилась, переминаясь с ноги на ногу. Это отвлекло. Музыкант вскинул глаза на нее и, не бросая игры, кивком показал на стоящий недалеко стул. Она придвинула его на облюбованное место сбоку и села. Песня подошла к концу и угасла на кончиках пальцев Адама. Он взглянул на Лили, спрашивая: - Сыграть что-нибудь? Что ты любишь? Ее лицо оживилось, она забавно сморщила нос, раздумывая над его предложением. - Картер Бёруэлл! Знаешь что-нибудь? Адам был вынужден покачать головой. Слышал первый раз. - Не мудрено, он пишет инструментальные саундтреки. Божественной красоты музыка. - А мы ведь с Тео переслушали много саундтреков! Странно, что я его не встречал, - Адам нахмурился, пытаясь припомнить. - Не важно, потом погуглишь! А теперь можно я?.. – девушка качнулась в сторону клавиатуры и приподняла брови в немом вопросе. - Ты умеешь играть? – опешил Андерсон, чуть отодвигаясь в сторону и освобождая ей место рядом - Не сказала бы, не совсем, - Лили поставила стул вплотную к нему и села, примеряясь к клавишам,- Но я помню это чувство... И, наверное, никогда бы не забыла. Адам внимательно посмотрел на нее, внезапно осознав что она ближе к нему, чем он думал. К его миру. И то, что он уже несколько недель не был так близко к ней. Девушка не замечала этого, наигрывая какие-то сочетания клавиш. Адам позволил себе вслушаться в ее запах, тот же притягательный аромат, который он уловил в такси. Он предположил тогда, что это ее парфюм, выбранный так удачно. Но при ней не было ни духов, ни каких других средств. А запах остался. Значит это ее собственный. Разве может человек так необыкновенно пахнуть? Такие нотки должно быть получены где-то в лаборатории и добавлены в модный парфюм. Природа всегда была гораздо тоньше и изысканнее человеческого мастерства. Она создала аромат в стократ прекраснее содержимого любого флакона на Земле. Легкая волна ее дыхания коснулась Адама – девушка печально вздохнула. Он не удержался и провел ладонью по лбу, стирая испарину. - Что-то не так? – поинтересовался он, испугавшись, что за размышлениями пропустил что-то важное. - Жалею, что уже не помню. Она нерешительно опустила пальцы на клавиши и Адаму стало жарко. Ее тонкие пальцы на белых стройных клавишах выглядели хрупко. Он на секунду зажмурился, пытаясь вернуть утраченное равновесие, и тут услышал мелодию. Адам распахнул глаза и уставился на ее руки, скользящие по гладкой поверхности клавиш. Это была детская песенка. Он знал ее. Помнил, как дедушка наигрывал ее, чтобы рассмешить маленького Адама. Господи, сколько же лет он ее не слышал? Переведя взгляд на Лили, мужчина увидел, как она сжала губы, припоминая ноты и, наверное, боясь ошибиться. Естественно, его излишнее внимание смутило ее, и она заехала не на ту клавишу. Левый звук нарушил гармонию мелодии. Девушка чуть расслабилась и по ее лицу расползлась улыбка. - Прекрати! А то загублю ее окончательно. Андерсон и не осознавал, что сам довольно улыбается. Он был увлечен удовольствием, затопившим его. Настолько осязаемым, что его, казалось, можно было попробовать на вкус. Он не удержался и присоединился к Лили. Только расположился двумя октавами выше. Песенка тут же обрела звонкость и глубину. Девушка рассмеялась и на мгновение подняла сверкающие глаза на Адама. Он ускорил темп, сделав мелодию еще более озорной и Лили пришлось тут же подстраиваться под него. Ошибки проскальзывали уже не только у нее, но и у него. Ведь мысли обоих были сосредоточены не на игре. Песенка подходила к концу, и они уже оба смеялись, почти не различая, какие клавиши нажимают. Веселая, но сумбурная концовка - и оба откинулись на спинки стульев, хохоча в полный голос. Адаму почувствовал, как тяжелый ком в груди, который, казалось, навсегда обосновался там, рассасывается, позволяя дышать свободнее. Боже, что это только что было? Он смеялся? Внутри все пульсировало, словно он вскрыл давний нарыв, и рана опустела. Теперь чуть подрагивала, заживая. Мужчину охватило невероятное чувство облегчения. Лили все смеялась, закрыв лицо руками. Под пальцами алел румянец щек. Андерсон с удовольствием вторил ей, смеясь всей душой. Впервые, за долгие годы. - Мне нужно умыться, - выдохнула Лили, явив наконец раскрасневшееся лицо. Довольно улыбнулась Адаму и ушла к себе. Он потянулся, смакуя непривычное чувство, теплом разливающееся в груди. Встал, прошел к столу. Немного поколебавшись, открыл ящик, нащупал предмет, лежащий в самом дальнем углу. Достал. Он знал, что совершает ошибку, но не мог удержаться. Долго смотрел на него, вспоминая последний раз когда был так же счастлив.