When I close my eyes...

Лили + Адам Свет фар плясал перед глазами, машину трясло на ухабистой дороге. Девушку без конца подбрасывало на водительском сидении. Левое плечо саднило от ударов об стену кабины. Она изо всех сил вцепилась в руль, но он не слушался, выворачиваясь из рук в противоположную сторону. Лили ударила по тормозам. Педаль под ее ногой безропотно вжалась в пол, но ничего не произошло. Глаза метнулись к спидометру - скорость продолжала расти. Лили могла почувствовать злобное рычание мотора под собой. Все равно, что сидеть верхом на бешеном звере. Вот-вот он сбросит тебя со своей спины и мстительно вцепится зубами в плоть. Из ниоткуда на дороге появилась преграда, и автомобиль на полной скорости влетел в нее. Все смешалось. Всепоглощающий ужас. Крик раздирал горло. Боль подчинила себе каждую клетку тела... Когда вспышка шока погасла, Лили поняла, что еще жива. Что-то было не так. Она опустила глаза и увидела темное пятно, расплывающееся на боку. Это место горело так, словно его прижгли каленым железом. Приложила руку, она окрасилась красным. Кровь. Девушку затрясло. Она беспомощно перевела взгляд на ладонь. Такую тонкую в этой липкой жидкости. Ее колотило все сильнее и сильнее. Она попыталась было напрячь мышцы, снова взять над ними контроль, но безрезультатно. Тело больше ей не принадлежало. Дрожь нарастала, судорогой скручивая тело, а конец все не наступал. Хотя она молила об этом. Оглушительный хлопок и реальность завибрировала, вскипая на кончиках пальцев и всасываясь в небытие. Лили закашлялась, как пловец первым глотком воздуха, и обалдело распахнула глаза. Только сейчас понимая, что нет ни разбитой дороги, ни пустого салона автомобиля. Все исчезло. Первая мысль была о металлическом обломке с рваными краями. Она тут же коснулась бока. Сухо. Ничего. Лишь спокойная тишина, недоуменно вслушивающаяся в бешеный стук ее сердца. Да притаившаяся тьма, куда отползли ночные чудовища. И обжигающе горячие руки Адама на ее плечах. Не выдержав напряжения, девушка расплакалась. Его ладони переместились на спину, и потянули вперед, пока она не уткнулась в него. Теплого и сильного. Глаза постепенно привыкали к темноте; сознание прояснялось. Она начинала узнавать комнату, в которой жила последний месяц. Свет из приоткрытой двери в студию позволял угадывать очертания предметов. Слезы все не останавливались. Девушка обеими руками обхватила мужчину, словно желая спрятаться в нем от пережитого ужаса. Он успокаивающе гладил ее по голове. - Ты так кричала, - пробормотал он, уткнувшись губами ей в шею. Она чувствовала, как они пошевелились при этих словах, как его дыхание опалило кожу. Это странно успокаивало. Будто… протягивало ниточки между нею и реальным миром, увлекая обратно, в безопасность. Прочь от страха. Лили продолжала тихо плакать, чувствуя, как мелкая дрожь пробегает вдоль тела… и замирает, исчезая при столкновении с руками Адама. - Это всего лишь сон, - продолжал увещевать он, - Расскажи, что случилось. Не оставляй в голове. Как только облечешь в слова - он перестанет быть таким ужасным. Как она могла сказать ему? Такие слова не посмели бы сорваться с ее языка. Никогда. Он все перебирал в голове возможные варианты ее кошмара. Что могла так взволновать ее? Неужели то, что произошло вечером? Его охватывало странное чувство, когда он думал о таком варианте. Он не мог до конца объяснить себе какое именно. Вина? Да. Тревога? Однозначно. Глупая, необъяснимая радость?.. Даже за тончайшую тень радости в такой ситуации он готов был придушить себя... однако ничего не мог с собой поделать. Но ведь после еще приехал Тео и … Стоп. Тео рассказал ей про Кэтрин! Неужели?.. Он едва мог разглядеть ее. Глаза различали лишь овал лица. Но само ее молчание... Будь это связано с Кэтрин, она бы не сказала ему. Теперь, зная как это страшно. Пальцы Андерсона все скользили по глади ее волос. Она отняла голову от плеча, и его ладонь соскользнула с макушки на лицо. Разгоряченная, влажная от слез кожа... В груди вспыхнула злость и обожгла нутро. Он не смог оградить Лили о своей боли. Теперь и она пострадала от нее. Что он мог сказать ей? Как помочь? Если бы это было в его силах, Андерсон стер бы все, включая себя, из ее головы и сердца. Трудно поверить... еще утром она была в неведении. А через сутки и она оказалась в плену его кошмаров. Адам напрягся в ее объятиях, и Лили поняла, что он догадался. Она почувствовала, как на нее нахлынула вина. Она упрекнула себя в том, что отреагировала так бурно. Лили снова прильнула к Андерсону, зашептав: - Прости, прости меня… Она не хотела навредить ему, или же сделать хуже… Даже напоминать лишний раз! Неужели и его терзают подобные кошмары? Вдруг, каждую ночь его истощают подобные ужасы?.. Или еще хуже. Если даже она, не пережившая подобное на собственной шкуре… То что, должно быть, испытывает он, потеряв в одну ночь то, что было так дорого? Едва выжив... чтобы жить с этим дальше. Снова почувствовав мягкое прикосновение его рук на своей спине, Лили поняла, что он не зол на нее. - Не ты должна просить прощения, а я, - сказал он. – Это не должно было коснуться тебя. Слезы снова хлынули из глаз. Уже и его шея намокла от них. Она провела рукой по ней, стирая свою гореч Не удержалась, повела ладонь вверх по выбритому участку головы. Адам как-то сдавленно охнул почти у самого ее уха. И она, не осознавая, что делает, пропустила пальцы через волосы на его макушке. Хрупкое мгновение, во время которого они оба застыли в объятия друг друга, прислушиваясь к себе, к человеку рядом. Лили осознала, что на нем нет ни рубашки, ни футболки. Под ее пальцами перекатывались мускулы, когда он двигался и настороженно замирал. Лишь его горячая кожа, без всяких преград. Адам же не мог оторваться от тяжелого стука сердца напротив, отголосок которого он мог почувствовать в собственной груди. Оно так отчаянно билось, захлебываясь каждым новым глотком... Это взволновало его. Ее спина была чуть влажной. Тонкая ткань намокла от пота и липла к телу. Она была в его руках. Взволнованная, трепетная. Девушка поняла, что дрожь, охватившая ее, уже не имеет никакого отношения к страху. Невидимый стрелочник перевел рычаг, и весь адреналин, бурлящий в ее венах, хлынул в другое русло. Где-то глубоко внутри вспыхнула искра, и по венам побежало жидкое пламя. Она почему-то была уверена, что Адам чувствует если не то же самое, то что-то похожее. Стиснув кулаки, Лили еще некоторое время сдерживала свой порыв, взывая к благоразумию. Но и оно стремительно меркло. Осознав, что пала последняя стена, Лили повернула лицо к мужчине. Какую-то долю секунды его дыхание еще ласкало ее лицо… а потом они набросили друг на друга. Ее губы нашли его, и он сдался в их нежный плен. Слезы сделали их первый поцелуй солеными. Андерсон так желал осушить ее слезы, лишь бы горестная соль больше не касалась ее кожи. Лили выгнулась, припав всем телом к нему, словно одна половинка паззла к другой. Адам обнял ее, мечтая больше не отпускать. Под его пальцами на ее мягкой шее неистово билась жилка, сводя его с ума. Сплетясь в одно, они крушили и ломали барьеры которым окружили себя. Боялись быть раненными, обрести и потерять. Но в таком случае все обесценивается… С каждым прикосновением они находили шрамы на своей душе, дотягиваясь до таких уголков, о которых и сами не ведали. Залечивали те раны, что помельче, и анестезировали боль, причиняемую большими. В легких закончился кислород, и Лили была вынуждена оторваться от требовательных губ чтобы вздохнуть. Оживилось сознание, запоздало вопрошая о правильности поступка. Девушка лишь отмахнулась, тая от прикосновений Адама. Неужели так все и должно быть? Неужели именно так - правильно? Когда плавится каждая клетка тела, сгорает от удовольствия. Когда обнимать и целовать другого человека - самая естественная и необходимая вещь на свете. Как вода или еда. Да, именно вода! Какое точное сравнение... Хочется выпить его до дна. Как источник с прохладной, живительной водой. Оторвись хоть на мгновение - все тело пронзает боль, урезонить которую могут лишь любящие губы. Лили споткнулась об слово «любящие». Жар стал спадать. Разум, недовольно наблюдающий со стороны, довольно хмыкнул. Для девушки что-то неуловимо изменилось. Голова стала слишком ясной. Прикосновения Адама все еще перехватывали дыхание, но чувственная воронка, закрутившаяся вокруг нее, стала рассасываться. Она осознавала каждое его движение, каждое его реакцию на свои ласки… и мысли неизбежно прояснялись. Влажный поцелуй в шею заставил ее потерять последние силы и, ослабев, девушка стала сползать вниз. Они рухнули на кровать. В это мгновение оба поняли, что уже переходят черту, делая действительно непоправимый шаг. Адам перестал воевать с застежкой ее шорт, а Лили уронила руки на покрывало. Тяжелое дыхание. Тяжелая тишина. Невыносимо, до боли колотящееся сердце.