When I close my eyes...

Лили Когда фортепианная партия песни была написана, парни перешли к гитарам. Лили молча отсела подальше, чтобы не мешать им. Сидя в полюбившемся углу дивана, она упивалась тем, что видит. Как оживлен был Адам. Словно где-то внутри зажегся трепетный и яркий огонек. Она замечала легкую дрожь, проходившую по его рукам. Как он на мгновение замирал, когда дышать становилось труднее. В такие моменты она напрягалась, готовая прийти ему на помощь и остановить безумие, в которое она его втянула. Но он понял, что она пыталась ему объяснить. И довольно таки успешно, уже без ее помощи, лавировал в своей боли. Он нашел равновесие и не тонул, а поднимался на самом гребне волны. Это Лили и пыталась донести до него – что можно обратить процесс, сделав боль тяговой силой. Тогда она не будет тащить на дно, но будет помогать взбираться выше. Станет бесперебойным источником энергии, освобождая который, можно продолжать творить... и при этом потихоньку избавляться от тяжести в груди. Только вот работа, которая проходила так успешно, застопорилась, когда дело дошло до старого синтезатора. «Поливокс» не желал работать. Словно знал, что он – последняя и самая желанная деталь песни. Знал, и на зло им отказывался произвести хоть звук. Не считая всего того времени, что Тео провел, пытаясь воскресить его, на него убили несколько драгоценных часов. Безрезультатно. Почувствовав запоздалую усталость, троица отправилась наверх, чтобы перекусить и отдохнуть. Музыканты еще остались пить кофе, обсуждая какие-то свои вопросы, а Лили спустилась обратно в студию. Долго смотрела на строптивый прибор, который должен был поставить точку в записи этого трека. Это был финал, и он должен был – просто обязан! – состояться сегодня. А эта бесполезная груда металла портила все. Все ее усилия, все силы, что Адам потратил сегодня... Она знала, что заменить этот инструмент нельзя, что нужен именно он. Неужели это тупик?.. От злости Лили не выдержала и пнула ящик, упорно сохранявший молчание. Пальцы на ноге взвыли от боли, негодуя от такого глупого и детского поступка. Девушка завертелась на одной ноге, прикусив губу, чтобы не вскрикнуть... В этот момент в приборе что-то щелкнуло и на нем зажглась лампочка. Не веря своим глазам, Лили онемела, но не посмела коснуться. Стук каблуков словно говорил за своих хозяев, озвучивая из волнение. Спрыгнув с последних ступенек на пол, Адам подлетел к Лили, схватив ее за плечи. - Что случилось? Он не видел ее лица, лишь дрожащую спину, склонившуюся над чем-то. Но вот она повернула к нему лицо и мужчина увидел слезы... и улыбку. И тут она рассмеялась. Подбежавший Тео тоже не сразу сообразил, что слышит торжество в ее голосе. - Он работает! Работает! Не веря своим глазам, оба музыканта полностью переключили внимание на прибор, восстановить который, казалось бы, уже нет надежды. Приборная панель ожила и надменно ждала, что с ней будут делать. - Лили как ты это.., – начал было Хатчкрафт, но не закончил, рванув к столу, на котором лежали их заметки и ноты. Девушка прикрыла рот ладошками, радуясь тому, что не настолько бесполезна, как думала. Она так боялась, что ее слова и идея обернутся катастрофой. Адам же, опустившись на одно колено, на один уровень с ней, коснулся губами ее шеи, игнорируя присутствие Тео в комнате. Лили замерла, пойманная врасплох, но не успела никак отреагировать, как Андерсон уже встал и, отошел к взбудораженному Тео. Звуки, которые порождал «Поливокс» и вправду были необычными. Лили никогда прежде не задумывалась всерьез, откуда такие берутся. Полагала, что их создают на компьютере. Однако, существовал вот такой прибор. Адам и Тео были похожи на детей, получивших наконец желанную игрушку. Да и сам синтезатор, походивший чем-то на несерьезную детскую забаву, копию взрослого инструмента, навевал такие ассоциации. Прежде чем музыканты отвлеклись окончательно, Лили напомнила им, что лучше доделать начатое, а развлекаться после. И как в воду глядела – проработав еще пять минут, прибор благополучно умер. - Вы же успели? Скажите мне, что вы успели все сделать! – простонала девушка. - Не переживай. Этого хватит, - уверил ее Тео. - Да, - подтвердил слова друга Адам, просматривая записанное на ноутбуке. - Это нужно отметить! – воскликнул Тео. – Да и мне скоро уезжать, так что повод двойной! Пойдем, поможешь мне выбрать вино, - и Хатчкрафт потянул Лили за собой, наверх. - А ты смелая, - без преамбул начал Тео. Он отлично ориентировался в доме, помня где и что лежит. Так что ему не составило труда найти бокалы и бар. Лили рассматривала его спину, как двигались лопатки за белой тканью рубашки. Проворные изящные пальцы, скользящие по поверхностям дверок и ручек. И молча размышляла. Он увел ее от Адама? Что же такое он хочет ей сказать? Наверное обвинит в том, что она поставила его здоровье под угрозу. Совесть неприятно перевернулась и Лили привычно сжала губы, борясь с чувством вины. - Я бы никогда не осмелился предложить то же, что и ты, – заметил Хатчкрафт, рассматривая Лили. Девушка не знала, что ответить на это. И продолжала безмолвно внимать вокалисту. - Не знаю, что из этого получится, но очень надеюсь, что ничего плохого... Он очень много для меня значит. - Для меня тоже, - обрела голос Лили. Некоторое время они смотрели друг на друга, а потом Тео неожиданно сказал: - В холодильник нет сыра. И осталось только сухое вино... Ты пьешь сухое вино? - Лучше полусладкое. - Я пока закажу еды и вина, а ты сходи проведай Адама. Отчего-то Лили показалось, что за этими словами крылось что-то еще. Не мог же он..? Она смутилась. Наверное ее терзания как-то отразились на лице, потому что лицо Хатчкрафта расплылось в забавной улыбке. - Не думали же вы, что я совсем слепой. Иди уже... Я тут посижу. Лили шла по коридору и по привычке проводила руками по бледно-бежевой стене. Штукатурка с оттисками ракушек и причудливыми узорами чуть щекотала кончики пальцев. Как так получилось, что за весь этот день она не вспомнила ни о себе, ни о мире, что существовал где-то за пределами этих стен. Все внимание крутилось вокруг Адама. И она была... счастлива? Забыла все и вся. Казалось, что она уже совсем себя не знает. Все еще не прошло достаточно времени, чтобы она разобралась. Очертания мира вокруг были привычными, а вот мироощущение изменилось. Лили не помнила, как она сопоставляла их раньше. Не оставалось другого выхода, только потихоньку подбирать, в надежде, что однажды, они совпадут. Едва ступив на лестницу, Лили поняла, что что-то не так. Увидела ли она что-то? Или же почувствовала? Не успев толком разобраться, она поверила интуиции и спешно сбежала по ступенькам вниз. Сердце болезненно дернулось в сторону, но Лили даже не обратила на это внимание... Адам! Его поза, выражение его лица, все говорило за него. Что-то происходит, и это причиняет ему невыносимую боль. В прошлый раз она не видела, как все произошло. Услышав странные звуки, она вышла, и нашла его уже на полу. Теперь все разворачивалось на ее глазах с самого начала. Лили подбежала к Адаму, вовремя подхватив его – он слабел и уже стал сползать по стене на пол. Тяжесть его тела навалилось на нее, но она вполне могла удержать его. Потянув мужчину за собой, она пристроила его к столу. Андерсон облокотился на него, и большая часть нагрузки ушла с плеч Лили. Она уже собиралась открыть рот и позвать Тео, как Адам тихо проговорил: - Не зови. - Но Адам!.. - Нет. Девушка отняла голову от его плеча, но не опустила рук, продолжая держать мужчину в объятиях. Он упирался руками в столешницу, но силы утекали, и вскоре он был вынужден ухватится за нее. - Что с тобой? Чем мне помочь? – в панике проговорила Лили, вглядываясь в бледнеющее лицо. - Трудно дышать... Мало воздуха, - пробормотал Адам, закрыв глаза и уперевшись лбом в ее висок. - Нет-нет! Не отключайся! Слушай меня, слушай... – испугалась Лили, отодвигая его лицо от своего, чтобы видеть. Обхватила руками за шею, заставляя слушать себя. - Открой глаза, смотри на меня! Его веки задрожали и, не без усилий, он открыл усталые глаза. Небесная лазурь радужки потемнела, как мрачнеет небо перед грозой, непроницаемая тьма зрачков чуть уменьшилась, поддаваясь свету, хлынувшему на них. Лили мягко гладила изгиб его шеи и бормотала: - Оставайся со мной, слышишь? Тео что-то ей тогда говорил, про частоту дыхания... Ах, да, выдох должен быть в два раза длиннее вдоха. И она начал тихонько проговаривать Адаму, когда нужно вдохнуть, а когда выдохнуть. И действительно, его судорожное дыхание постепенно стало выравниваться, подчиняясь тому порядку, который она диктовала. Вспомнив, что в прошлый раз неведомый импульс дернул ее взять немного тех таблеток, Лили высвободила одну из рук и полезла в задний карман шорт. Нащупала заледеневшими руками нагревшуюся ткань платка и поспешно развернула его. Пара пилюль доверчиво скользнула в ладонь. Протолкнула лекарство в покорные губы, от которых отхлынула кровь, и Адам послушно проглотил его. Продолжая считать ритм дыхания, Лили прислонилась виском к его виску и проводила ладонью по спине, вслушиваясь в успокаивающееся сердцебиение. Его руки, безвольно лежащие на ее талии шевельнулись, и он чуть сильнее обнял ее, утыкаясь носом в шею. - Все будет хорошо, - шептала ему Лили. Назревающие слезы жгли глаза. – Я не отпущу тебя. Мы пройдем через это сегодня, и если понадобится, то и завтра и послезавтра. Тяжесть слез была невыносима. Лили прикрыла веки, и они вытеснили влагу, тут же упавшую на щеки. Но боль это не облегчило. Она ненавидела ее. Как она посмела так поступить? Эгоизм Кэтрин чуть не стоил Адаму жизни, и изменил его навсегда. В какой то момент девушка представила его себе таким, каким он, по ее представлениям, был тогда. Мальчишкой, с неугасаемым огнем мечты в глазах. Не слушал никого, кто твердил, что его мечты это пустая трата времени. Упорно и терпеливо прокладывал себе дорогу, не останавливался ни перед какими преградами. Он и сейчас был таким, но боль поставила на нем несмываемую печать. И, отмеченный это горестной меткой, он теперь еще боролся и с демонами, неустанно пытающимися утащить его за собой. Пока она с ним, она не позволит. Будет держать до последнего, связывая с этим миром. Что-то стало меняться, она это поняла почти сразу. Может это была привычная сила, хлынувшая в его обмякшее тело; может движение груди, вмещающее наконец положенный глоток воздуха, ни каплей меньше... Лили поняла, что самое страшное позади. Рука Адама легла на ее затылок, другая крепче обхватила талию. Сплетясь в одно, они продолжали молчать. Наконец Лили повернула к нему лицо, вынуждая его отнять нос от ее шеи и посмотреть на нее. Увидев дорожки слез на ее щеках, мужчина нахмурился и стер их большим пальцем руки. - Мы справились, - пробормотала она. И слезы облегчения хлынули из ее глаз, прямо ему на руку. Он мог бы снова стереть их, но просто прильнул к ее губам. Что еще они могли сказать друг другу сейчас? Никакие слова не были достойны этого момента. Кроме одних. И их они еще не были готовы произнести. Лили чувствовала, как дрожат ее губы под его губам, но не отнимала. В этом не было ничего плотского. Желание не всколыхнулось ни в ней, ни в нем. Это было прикосновение одной души к другой.