When I close my eyes...

Лили Ладонь Тео запечатала губы; мизинец мешал дышать, закрывая часть носа. Легкие начинали выражать легкое недовольство из-за недостатка кислорода. Мигрень, до этого лишь присматривающаяся к удобному месту в голове, облюбовала уголок и уже вила себе жилище. Второй рукой Хатчкрафт припер Лили к стене, блокируя любое движение рук. Сначала девушке казалось, что она буквально чувствует кровь, бегущую по венам, а потом запястья стали неметь. Она знала, что при желании могла бы вырваться. Ей не требовалось бы много усилий – один лишь крик, и готово. А освободиться из рук Тео не так-то уж сложно. Пнуть или укусить... Как только ладонь спадет со рта – позвать на помощь. Но она стояла не шевелясь и ждала, когда ее отпустят. Смотрела в черные глаза Тео, различимые в этом полумраке, и слушала далекий голос Адама. Она не могла разобрать слов или даже понять, с кем он говорит, мужчиной или женщиной. Когда все закончилось, она спокойно повела подбородком, призывая Тео отнять руку от ее лица. Несомненно, он был сбит с толку ее спокойствием и отсутствием попыток дать о себе знать тому незнакомцу. Лили чувствовала, что в ней что-то закипает, но не могла понять себя. Хотелось ли ей расплакаться? Или закричать от отчаянья? Была ли она зла или расстроена? Голова раскалывалась. Она просто высвободилась из объятий Хатчкрафта и побрела обратно, в студию. Девушка свернулась калачиком на кровати, чувствуя себя слишком слабой, чтобы плакать. Силы оставили ее, она лежала без движений, уставившись на приоткрытую дверь. Это же безумие!.. Когда-то давно она читала про «Стокгольмский синдром» и... Боже, никогда бы не подумала, что такое может приключится и с ней. Тем не менее, даже осознавая, что это... насколько неправильно и опасно, она не могла противиться. Это просто какая-то необъяснимая потребность, ограничить которую просто нереально. Но что в этом плохого? Ее можно приравнять к жажде или голоду... И, все же, остатки разума, которые плескались осадком где-то на дне, твердили обратное. За последнюю неделю было столько возможностей если не сбежать, то хотя бы дать о себе знать. Лили просто ослепла, не замечая или не желая видеть их. Ей доверяли. Больше, чем прежде. Адам так вообще, кажется, стал терять осознание ситуации, так же, как и она... Они оба добровольно ступили на эту дорогу. Только было ли у них какое-то будущее? Щелкнул дверной замок, дверь закрылась. Значит Тео уже уехал. Лили напрягла слух, чтобы узнать, что происходит за стеной. Шаги по лестнице... Как же она не услышала тогда шагов Хатчкрафта? Или он ступал как кошка, или она так увлечена, что просто не услышала. Все стихло – Адам перешел на ковер. Девушка гипнотизировала вход взглядом, моля его зайти. Прилечь рядом и помочь ей разобраться со всем этим хаосом. Соединить его беспорядком с ее и попытаться что-то решить. Наверняка половина проблем и дум просто-напросто совпадут. Только он не зашел, створка так и не двинулась. Вместо этого Лили услышала, как заиграло пианино. Слабо, словно лишь пробуя свои силы или прочищая горло перед тем, как запеть в полную мощь. Ей хватило пары минут, чтобы понять - Адам играет написанную сегодня мелодию к песне Кэтрин. Этого Лили уже не могла терпеть. Вскочив, она побежала к двери. Пальцы Адама порхали над клавишами, казалось, едва касаясь их. Это было так просто и естественно. Божественно красивые звуки, которые рождал инструмент в его руках; легкость, с какой мелодия переходила из его фантазий, далеких и недоступных, в реальный мир. Лили заворожено наблюдала за тем, как он медленно раскачивается в такт мелодии, как остекленели голубые глаза. Его взор был направлен внутрь себя. Андерсон был наедине со своими воспоминаниями. О ком он думал? Чей образ витал вокруг него в эту самую минуту? Вот легкая улыбка скользнула по губам, в другое мгновение сменилась горькой усмешкой, очертившей едва заметные морщины у губ. Не о ней... Невыносимо. Девушка почти могла почувствовать призраков прошлого, кружащих вокруг. Его музыка, его эмоции оживили их. Она было дернулась, не в силах совладать с собою, но замерла, не представляя, что может поделать. Адам же отчаянно впечатывал клавиши в фортепиано. Начинаясь робко и ностальгично, мелодия набрала силу, вобрав его горечь. Лили медленно, словно во сне, двинулась к пианино. Мужчина не замечал ее, полностью поглощенный мыслями. Девушка ухватилась за стоящий рядом стул и пододвинула его вплотную к инструменту. Встала на него и взобралась на крышку пианино. Адам удивленно поднял глаза вверх, выныривая из своих дум. На какую-то долю секунды Лили устыдилась своего поступка, пожалела о нем. Но это ощущение исчезло так же быстро, как и появилось. Она хотела разрушить эту губительную магию, возрождающую его боль, заставить его вспомнить про нее. Думать о ней, возносить эту молитву ей. Теперь Адам почти не отрывал глаз от Лили, бросая быстрые, невнимательные взгляды на клавиатуру. Его пальцы безошибочно находили нужные клавиши; глаза, приобретающие все большую осмысленность, прожигали Лили насквозь. Множество маленьких молоточков внутри фортепиано ударялось об струны, посылая едва ощутимые толчки деревянной оболочке. Девушку вдруг бросило в жар, ладони моментально взмокли. Не сводя глаз с мужчины, она медленно легла, растянувшись вдоль крышки. Вибрации звука щекотали тело. Взгляд Адама, пристально наблюдающий за ее движениями, пригвождал к месту. Не пылкий, не жаждущий... Скорее покровительственный. Словно говорящий "Можешь упираться и обманывать себя сколько угодно. Мы оба знаем - ты моя". Наверное под властью именно таких глаз люди продают свою душу. Все это вдруг показалось Лили столь чувственным, откровеннее любого прикосновения. Мелодия ласкала каждую клетку тела и души, чудилось, что пальцы Адама скользят не по черно-белым клавишам, а по коже. Ведь это он посылал импульсы инструменту, чей звук обволакивал и будоражил тело. Сердце болезненно бухало в груди, нехотя перекачивая густую кровь. Девушка жадно ловила воздух полураскрытыми онемевшими губами. Все жизненные соки, казалось, собирались в груди, у задыхающегося от волнения сердца. Зрачки Адама, расширенные настолько, что вокруг осталось тонкое, небесно-голубое кольцо радужки, смотрели прямо в душу. Лили тяжело сглотнула и с трудом отвела глаза, уставившись взглядом в потолок. Она старалась угомонить неистовый стук сердца, остановить желание, расползающееся по телу со скоростью трещины в льду. Ей казалось, еще чуть-чуть, и она потеряет сознание. Сладкая пытка все не заканчивалась, время остановилось и исчезло. Затерялось, потеряв всякий смысл. Лили смежила веки и спустила вниз ладонь, лежавшую на груди. Музыка прекратилась. Адам Кэтрин была рядом. Адаму казалось, что он чувствует ее дыхание у своего виска. Ее ласковые ладони на своих плечах. Она любила подойти к нему сзади и обнять, уткнувшись носом в макушку. Приятные воспоминания теплом разлились в груди. Пальцы машинально перебирали клавиши, помня каждую из них. Где-то сбоку была Лили, но ее образ уходил вдаль, расплывался. Кэтрин вытесняла реальность, сладко улыбаясь ему из прошлого. Уютное тепло в груди сменилось невыносимым жаром. Будто кто-то полоснул изнутри ножом. Он мог почувствовать обжигающий поток крови, хлынувший из раны. Образ Кэти дрогнул и обратился в оскалившуюся боль. Словно и не было этих лет и от предательства его отделяет лишь вчерашний день. Словно не было всех тех пьянок с Тео, случайных женщин, попыток забыться, хоть ненадолго. Не было и сотен концертов; тысяч людей, жадно выпивших его боль. Ей не было ни конца ни края. Она никогда не уйдет. Чуть притупится, но всегда будет ждать на задворках сознания, чтобы при первом же воспоминании вцепиться в сердце. Тьма подступила ближе, Адам уже не видел ни пианино перед собой, ни девушку в комнате. Какой смысл бежать, она настигнет везде. От нее не спрячешься. Тео мог отогнать ее ненадолго, его света хватило бы и на двоих... Только он не мог быть рядом постоянно. Андерсон понимал, что не сможет вечно прятаться. Вдруг стены его ада задрожали. Треснули, стали распадаться, уступая место настоящему. Мужчина в обалдении моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, понять где он. Руки продолжали играть. Ноги находились на педалях, исправно нажимая их. Лили... рядом стоял пустой стул. Он уловил движение сверху, поднял глаза и, не веря им, увидел ее, сидящую на крышке. Она облокотилась на руку, подтянув к себе ноги. Склонила голову вбок, глядя ему прямо в глаза. Совсем как в тот день, когда он впервые увидел ее. Увидел что-то необъяснимое в ней, скрытое от других. Что-то, что может дать ответы на так долго мучившие его вопросы. Он не мог понять выражение ее лица. Она была... поглощена. Им?... или игрой? Девушка чуть качнулась и начала сползать вниз. Адаму вспомнилось как выгибаются кошки; он перевел взгляд на ее тонкую, гибкую талию, и его снова обдало жаром. Лили легла, но взгляда не отвела. Ее рука была на груди, и Андерсон видел, как она подрагивает, в такт стучащему сердцу. Не может же оно биться так сильно? Вздохнув, девушка приоткрыла губы. Ее зрачки расширились. Адам боялся оторваться от нее, испортить это хрупкий момент. Казалось, вся его жизнь повисла на тонкой ниточке. Зависела от девушки на крышке его пианино. Лили не выдержала первой, отвела взгляд и повернула голову. Несколько прядей ее волос свесились вниз, гипнотизирующим маятником качнулись и замерли. Адам почувствовал неудержимое желание провести пальцем по ее тонкому профилю, прочертить линию вдоль носа, по нежным губам, подбородку. Спуститься к горлу, к дрожащей нити пульса в яремной впадинке. Лили не мигая смотрела в потолок. Мужчина не отрывал от нее глаз, ловил ее дыхание, моля подать знак. Прекратить это безумие. Она снова глубоко вздохнула. Закрыла глаза и свесила правую руку вниз. Музыкант прекратил играть. Их накрыла звенящая тишина. Адам + Лили Кто сделал первый шаг, кто первый ринулся на встречу другому? Уже не вспомнить. Лили потянулась к вытянутым рукам Адама, наступила на клавиши, и они протестующе завопили что-то немелодичное. Андерсон спустил ее вниз, прижал к себе. Она подалась назад, упершись о клавиатуру. Не долго думая, Адам посадил ее на многострадальные клавиши. Они в последний раз нестройным хором возмутились и замолкли. Сколько раз каждый из них представлял себе это, сколько раз в мыслях пальцы путешествовали вдоль любимого лица, желаемого тела? Лили обняла Адама ногами, притягивая ближе. Боковые швы его штанов приятно царапнули икры, и она выдохнула от удовольствия. Провела рукой вверх по его шее, к затылку, с восторгом ощущая мягкую щетину под ладонью. Она так долго мечтала сделать это. Лили была в одной из футболок Адама, и ее хрупкость, подчеркнутая мужской футболкой, будоражила. Она завязала ее в узел у талии, очертив фигуру и открыв полоску молочно-белой кожи. Так женственно, и в то же время озорно. В этом вся она. Привычный запах, его запах, который хранила футболка и все вещи в доме, смешался с ее. Теперь они были неотделимы. Губы встретились, казалось они целуются в сотый раз. Воображение столько раз прокручивало этот момент в их головах. Адам на секунду отстранился от Лили, чтобы посмотреть на нее, наконец-то полностью принадлежащую ему. Провел большим пальцем по ее нижней губе, чуть более полной чем верхняя. Ее глаза потемнели и затуманились. Она снова прильнула к нему, чувствуя как руки Адама скользят по спине. Очертив линию бедра, он подхватил под коленкой и прижал к себе сильнее. Ладони были горячими, и каждое прикосновение, казалось, оставляло на коже следы. Под ее рукой билось его сердце, сильно и часто. Стук своего она уже перестала различать, слишком быстро оно колотилось - просто ноющая боль под грудью. Кровь с ревом мчалась по телу, стуча в висках и пульсируя в запястьях. Лили ухватилась за его рубашку - резинка подтяжек пружинила в ладонях - потянула на себя, стремясь быть еще ближе, сгорая в пепел от желания. Отогнула ворот рубашки, маленькие пуговки безропотно вылетели из своих гнезд, обнажая треугольник бледной кожи и темные волосы. Из горла Адама вырвался непонятный хриплый звук; Лили тихо рассмеялась, на мгновение оторвавшись от него, и припав губами к нежной коже шеи. Подняла руки вверх, и он одним движением стащил с нее футболку. Она же рванула край его рубашки. Оторвавшиеся пуговицы застучали по клавишам. Этот звук утонул в пульсирующей тишине. Сердце у сердца, прикосновение кожи обжигало. Адам подтянул Лили повыше, она повисла на нем на несколько секунд и, ослабев, начала сползать обратно на пианино. Адам вжал ее в инструмент. Клавиши гневно возвещали о своем отношении в такт их движениям. Это чуть отрезвило мужчину, возвращая толику разума пылающей голове. Что они делают? Ошибка, ошибка. Глаза Лили были закрыты, руки вцепились в его спину - едва ощутимая боль вперемешку с дразнящим удовольствием. Ее ноги обвили его бедра. Она тяжело дышала, едва успевая глотнуть воздуха. С чего он решил, что все это по настоящему?.. Тео предупреждал его, что она не так проста. Что нужно быть осторожнее.. Лили просто играет с ним. Чего ей стоило подыграть? А он купился. Она не знает его. Он для нее никто. Он похитил ее, отнял все, что было. А самое главное - свободу. О ней она и думает сейчас. И, наверное, о том парне, с которым поссорилась накануне концерта – своем женихе. Может, даже представляет его сейчас.. На Адама накатило отвращение к себе. Как ушат с водой охладило тело, прояснив голову. Он отпрянул. Лили распахнула глаза, нахмурилась, силясь понять, что случилось. - Прости, мы не должны были, - еле слышно произнес Адам исподлобья глядя на нее. Голос был низким, хриплым. Лили непонимающе уставилась на него. Он молча отступил от нее еще на шаг, выстраивая между ними новую стену. Лили молча смотрела на него, чувствуя как в горле растет тяжелый ком горечи. Дура, какая же я дура! Ради него поставила на карту все, а он даже не в силах провести черту между мной и Кэтри! Он пытается заглушить мной боль от ее потери. Все ложь... Или еще лучше: влюбил в себя, чтобы я не засадила его с Тео за решетку. Ради друг друга они пойдут на что угодно, уничтожат кого угодно... Он был так близко, протяни руку и коснись. А стал таким далеким и чужим. Словно это не он целую вечность назад провел пальцем по пульсирующей вене запястья, обхватил горячими руками и потянул к себе. Как будто не было ни встречного порыва ни искрящегося радостью облегчения. Адам стоял перед Лили в распахнутой рубашке, медленно застегивая пуговицы непослушными пальцами. Большая часть была оторвана. Девушка задрожала, осознав, что футболка валяется под ногами. Моргнула, наконец отведя от него взгляд. Спрыгнула на пол. Клавиши облегченно цокнули, возвращаясь в привычное положение. Эхо их несуразных звуков, повисев в воздухе, затихло. Лили подхватила с пола футболку. Мягкий кусок ткани, пахнущий Адамом. Помяла в руках, и, не говоря не слова, бросила обратно. Развернулась и направилась к своей комнате. Громко хлопнула дверь, и все снова стихло.