Унесённая в прошлое

— Булку хлеба, пожалуйста. — С вас 26 рублей. Вы никогда не задумывались над тем, что у каждого продавца, встреченного вами на пути, есть своя история? Нет? И правильно. Ибо ничего интересного в моей истории и в помине нет. — «Винстон». Синий. — У вас трёх рублей не найдётся? Если бы кто-нибудь поинтересовался моей историей, я бы ему рассказала нечто ещё более банальное, чем сериалы по «России 1». Родилась. Выросла. Продавец. Постарела. Ушла на пенсию. Умерла. — Я хочу игрушку! — У тебя уже есть эта игрушка. Прекрати. — Хочу игрууушку! — Угомонись! Здравствуйте, триста грамм «Докторской»… Ваня! — Ну купииии. С пенсией и смертью я, наверное, поторопилась. Хотя какая разница? Я прекрасно знаю, что меня ждёт завтра. Послезавтра. Через год. Десять. Только болезнь или редкий отпуск способны прервать жизненный цикл «два через два». Во имя Посменного Графика, 12-часового Рабочего Дня и Зарплаты 15 Тысяч. Магазинь. — А можно… Эти… Ну… — Презервативы? — Да… Их. Скажи мне кто в юности, что я буду всю жизнь работать продавщицей в универмаге, я бы, наверное, очень обиделась. Конечно, всё начиналось совсем не так. Рождённый в обычной семье ребёнок не обязательно тоже должен быть обычным. Отличница, гордость родителей, надежда школы, девочка с большим будущим — в детстве я срывала лавры и грелась в лучах славы. По крайней мере, мне так казалось лет до двенадцати. А потом — первая любовь, первое разочарование, первая депрессия. — Здрасте. «Жигулёвского» две бутылки. — Пакетик нужен? «Всё, как у людей», — скажет кто-то. Но почему тогда у всех девочек вокруг были парни, а у меня нет? Я было скатилась, но после полученных от родителей люлей снова взялась за учёбу. Как в сказке: «Ещё лучше, чем прежде». В нулевых компьютер имелся далеко не в каждой семье. Поэтому самый современный на тот момент ноутбук был действительно чудесной наградой за красный аттестат. Тогда я и открыла для себя Интернет. — Простите, а вы не подскажете, как добраться до вокзала? — На 5-м трамвае. — А где остановка? — Выходите из магазина, идёте налево до перекрёстка. Там увидите остановку. Безликие обитатели Интернета заменили реальное общение, которого мне всегда не хватало: со сверстниками отношения по многим причинам не складывались. Мессенджеры, соцсети, форумы, имиджборды — моя стихия на протяжении уже многих лет. Родители не одобряли, что я так много сидела за ноутбуком, но оценки в школе не ухудшались от этого, и дальше менторских речей дело не заходило. — Алло. — Привет, Аня. У Верки сегодня День Рождения, придёшь? — Извините, не могу. Дела. Идя в первый класс, я представляла, как буду радоваться золотой медали в конце учёбы. Разумеется, никакой радости и в помине не было. Чему радоваться? Что угробила всю свою юность на учёбу, пока остальные вертели романы и жили полной жизнью? — Можно две жвачки по рублю? — С вас 12 рублей. 2008 год. Девочка с большим будущим пошла в университет. «У меня есть мечта», — сказал как-то Мартин Лютер Кинг. У меня была мечта. Я мечтала связать свою жизнь с историей, любимой мною безмерно, а как — никогда не задумывалась. Уже ближе к концу школы один друг в Интернете предложил пойти в учителя. И, не знаю почему, идея мне понравилась. В самом ли деле я хотела учить детей? Вряд ли. Но друг меня убедил, и я благополучно поступила на педагогический. — А дайте чипсиков. — Вам каких? — А какие есть? В школе мне как-то сказали, что я умею учиться. Это умение пригодилось и в университете, особенно когда я поняла, что вовсе не хочу быть учителем. «Если не хочешь — так не становись», — скажет кто-то. И будет, конечно же, абсолютно прав. Но мне на тот момент уже было всё равно. Главное, что я куда-то двигалась и даже неплохо двигалась. Успехи в учёбе успокаивали природные гордость и совесть, требовавших большего. — А помидоры свежие? — Свежие. За полтора года учёбы не произошло ничего примечательного. А потом, на середине второго курса, волею судьбы я встретила его. Красивый. Умный. Заботливый. Добрый. Самый-самый. И (что было настоящим чудом) обративший на меня внимание. Он сломал ту стену отчуждения, которую я так тщательно выстраивала несколько лет. Год счастья. Год настоящей жизни. Год любви. Но только лишь год. — «Доширак», красный. — С вас 34 рубля. — Эх, подорожали… Я так и не узнала, почему это произошло. Просто в один прекрасный день я увидела, как он целуется с другой. Что было потом — помню плохо. Но меня пришлось оттаскивать от той девушки. А затем я сломалась. Универ бросила, а чтобы не умереть с голоду, устроилась продавщицей. И вот уже 2016-й машет ручкой. Очередной год в моей бессмысленной жизни. — Можете разменять тысячу? — Простите, нет. Попробуйте в соседнем магазине, там должно быть.

***

Смена подходит к концу. Не придётся завтра вставать в полседьмого и переться через полгорода на место работы. Можно будет спокойно залипнуть в Интернет часиков эдак до четырёх… Как будто я и в будние дни засыпаю раньше. На выходе сталкиваюсь с нашим охранником. -Ну, до следующей смены? — спрашиваю я. -Угу. Бывай, — отвечает тот как всегда кратко. Между мной и Семёном было много общего. Можно сказать, мы даже дружили, хотя друг о друге ровным счётом ничего не знали. Кто он, откуда, чем занимался до работы охранником — всего этого я не знала и всё же видела в Семёне родственную душу. Он хороший парень. Уверена, у него всё будет хорошо. Семён уходит, а я закрываю магазин и иду на остановку. Удивительно, что мы и на одном автобусе ездим домой, и на одной остановке его ждём, но при этом не общаемся. Я уже говорила, что мы с ним родственные души? Вот тут-то и оно. Не склонны мы к общению. Холодно. Хлопьями валит снег. Тихо. Вечернюю темноту разгоняет тёплый оранжевый свет фонарей. Я никогда не задумывалась над тем, какое же время года у меня любимое. Возможно, ни одно из них, а может, и все сразу. Да и есть ли разница, какая погода на дворе, если я окромя как на работу или за покупками никуда не выбираюсь? Квартира и ноутбук не знают сезонов, и время года у них всегда одно. В ожидании автобуса привычно нахлынивают мысли и воспоминания. А всё-таки дело не только в неудачах в любви. Конечно, это здорово повлияло на меня, но ведь было множество и других факторов. Я очень хорошо знакома с таким понятием, как «тыжотличник». Если ты учишься на одни пятёрки, ты уже не член общества. Ты некто другой. Или нечто другое, ибо у меня создавалось острое ощущение того, что меня никто не воспринимает, как человека. Одноклассникам я была нужна только тогда, когда нужно было срочно списать; учителя относились ко мне в зависимости от моих оценок. Как и родители, в принципе. Хотя бывают же отличники, у которых нет проблем с общением, но я к ним не относилась. Мне не о чем было общаться со сверстницами: я не разделяла их увлечений, не любила сплетен и пустой, как мне казалось, болтовни. Да и времени на это как-то не было — всё забирала учёба. Разумеется, что между мной и другими возникло отчуждение. Кто в этом виноват? Может, я. Может, они. Сейчас это уже неважно. Так или иначе, никто после выпускного про меня не вспоминал, да и я не спешила им напоминать о себе. В институте было чуть легче — появилась пара подруг, помнящих меня до сих пор. Даже приглашали на встречу выпускников, хотя я вылетела с третьего курса. Разумеется, сходить не удалось: вторая продавщица заболела, пришлось её подменять. Единственной отдушиной в учебные годы были лагеря. Я ездила всего пять раз (один — в качестве вожатой) и каждую поездку очень хорошо помнила. В лагерях были другие люди, другая атмосфера… Я словно попадала в другой мир, в свою собственную сказку, где всегда всё так, как нужно. Почему я не могла так же просто найти светлое в обычной жизни? Хороший вопрос, но ответ на него искать поздновато. Когда тебе под тридцать, уже не до сказок и не до поисков ответов. А если бы я могла вернуться в прошлое? Найти себя шестнадцатилетнюю, дать подзатыльник и направить на путь истинный? Нет. Это глупо. Самой бы узнать для начала, какой путь — истинный. Поток мыслей и воспоминаний прерывает рокот двигателя. К остановке подъезжает автобус, в наши времена могущий показаться анахронизмом. ЛиАЗ-677 с облупившейся красной краской и ревущим мотором — гость из советского прошлого, не иначе как по ошибке попавший в капиталистическую и циничную Россию образца 2016-го года. Умей он говорить — что интересного рассказал бы? Да и рассказал бы хоть что-нибудь или просто пожаловался на жизнь, ноющий коленчатый вал и нестерпимо болящую подвеску? На табличке красуется красный на белом фоне номер: «410». Да, тот самый. Больше таких автобусов в природе не было и быть больше не могло. Я захожу в автобус и сажусь на своё любимое место, после чего, следуя сложившемуся давным-давно ритуалу, достаю плеер и наушники. Я меломан, хотя люблю далеко не всю музыку. И прослушивание песен в автобусе является очень важной частью моей жизни: по утрам это помогает настроиться на рабочий лад, а по вечерам — наоборот, расслабиться. Музыка будто бы соединяет меня с миром, растворяет в нём. Не летают хаотично в голове мысли, ударяясь друг от друга, трепля и без того утомляющийся мозг — их заменяют образы, выстраивающиеся в цельную, прекрасную картину. Можно сказать, сон наяву. Автобус трогается. Я ленивым взглядом разглядываю пассажиров. Я знаю каждого, хотя ни с кем из них не перебросилась и парой слов: каждое утро и каждый вечер мы едем одним рейсом. Я не знаю ни их имён, ни мест их работы, ни причин, по которым они каждый день ездят 410-м рейсом, зато успела запомнить, кто где садится. Наверное, это удивительно, но ещё никогда автобус не заполнялся полностью. Никому не нужный маршрут? Вряд ли — проезжает через весь город. Хотя какая разница? Главное, что всегда есть сидячие места и никому не нужно уступать. Люблю ездить сидя. Пейзажи за окном сменяются один за другим. В центре многолюдно — весёлые жители снуют туда-сюда, поддаваясь, несмотря на отнюдь не ранний час, предновогодней суете. «Завтра надо будет сходить за продуктами», — мелькает мысль на краю сознания. Нужно же, в конце-концов, сделать какой-нибудь праздничный ужин на Новый Год. Если только лень не будет. Блистающий множеством огней центр остаётся позади. Автобус выезжает на тёмные, пустые улицы и начинает набирать скорость. Всё идёт как всегда, пока на перекрёстке какая-то машина неожиданно не влетает в борт. Прямо в то место, где сижу я.

***

Всю жизнь мне по ночам снился один и тот же сон. Летняя ночь, мириады звёзд на чистом небе, старенькие ворота со статуями детей по сторонам. Перед ними меня всегда ждал неясный человеческий силуэт, при встрече непременно задававший один и тот же вопрос: «Ты пойдёшь со мной?» Куда идти? Зачем идти? Удивительно, что я никогда не думала над тем, что это за место, кто этот странный человек и человек ли он вовсе. Я могла задуматься об этом наяву, но во сне оставались только я и злосчастный вопрос, на который постоянно нужно было отвечать. «Ты пойдёшь со мной?» Кто бы мог подумать, что этот сон станет последним, что я увижу. И что же мне ответить напоследок? Что будет, если я всё-таки пойду? Хотя навряд ли может быть ещё хуже… — Пойду, — отвечаю я и хватаюсь за протянутую руку.