Унесённая в прошлое

Мы уже подошли к библиотеке, когда Виктор соизволил сказать: — Вообще-то у меня ещё есть дела. Не страшно, если я чуть позже подойду? ≪А раньше сказать не мог? Что это за дела такие? ≫ — подумала я, но, посмотрев на пионера, решила воздержаться от вопросов, вместо этого ответив: — Да нет. На самом деле, я даже не знала, чем бы тебя занять. И это правда. Заготовки для стенгазет мы с Таней сделали ещё вчера, а остальное было несложно. Новости же с полей приносила, по всей видимости, Катя, вместе с фотографиями. — Вот тем более. Я тогда пошёл. Постараюсь скоро вернуться. Витя ушёл. Я же подошла к библиотеке и только тогда заволновалась. Как меня воспримет Таня? Что мне ей сказать? А если меня сейчас отсюда с позором выгонят? Как быть тогда? Да и потом, не так уж я и виновата. С чего мне вообще в голову пришла мысль извиняться? Мне никто не мог запретить уйти. Алиса, кажется, на бадминтон нас всех приглашала… Я тряхнула головой. Нет, так нельзя. Это некрасиво, глупо и по-детски. Таня может относиться ко мне, как угодно — она всё равно остаётся моей коллегой и товарищем по кружку, в который я, между прочим, записалась добровольно. Если будет обижаться и гнать, то это её проблемы — у меня есть долг, который нужно выполнять. В противном случае позор мне и справедливое осуждение окружающих! Так что я решительно открыла дверь и, пройдя мимо местного цербера в лице Артёма, вошла в подсобку. — А? — Добрянская, до этого что-то рисовавшая, удивлённо посмотрела на меня. — Привет. Не помешаю? — я повесила шляпу на крючок. — Нет, конечно… Но я думала, что ты не придёшь. — Ну, я же не… Слушай, Таня, извини за вчерашнее. Я виновата. Полезла, куда не просят. Твоя жизнь — это только твоя жизнь. Влезать я туда права не имела. — Ой, Аня, да ты что? Не извиняйся! — девушка вскочила и, подойдя ко мне, схватила за руку. — Это я виновата. Я на тебя взвалила свои проблемы, ты попыталась помочь, а я, как нервнобольная… Извини меня. Мне очень стыдно. — Да ладно, — я смутилась от такого поворота событий. — Всё понимаю. Я и не в обиде. — Это хорошо, — сказала она и отступила. — Я рада, что ты пришла. Некоторое время мы молчали. — Слушай, а давай я тебя нарисую? — неожиданно предложила Таня. — Что? — до меня не сразу дошёл смысл её слов. — Нарисую. Портрет сделаю. Просто я чувствую себя тебе обязанной и… — А как же работа? — Сейчас на самом деле нечего делать. За стенгазету возьмёмся во второй половине дня, когда уже будет о чём писать. — Ну… Ладно, но не стоит. Зачем меня рисовать? — Говорю же, я всё ещё чувствую себя виноватой. Мне хочется сделать тебе что-то приятное, — сказала Таня. — И я настаиваю. К тому же, писать картины входит в мои обязанности, причём не только пейзажи или футуристичные сюжеты. Пионеров запечатлеть тоже надо. Художница давила аргументами, но мне всё равно было как-то неудобно. Портрет меня… Лучше уж кого-нибудь другого. Вон сколько красивых пионерок и пионеров ходят вокруг. С другой стороны, мне ясно дали понять, что отказ не принимается. — Может, всё-таки не надо? — попробовала я возразить в последний раз. — Надо, Аня, надо. Мне оставалось только молча кивнуть. Таня сразу же принялась руководить: — Так, садись за свой стол. Повернись. Руку положи правую. Чуть-чуть по-другому. Вот так. Смотри на меня. Можешь убрать эту чёлку, а то глаз не видно? Вот, хоть так. А тут пусть лежат бумаги, линейка и ручка. Отлично. Вот так и сиди. Девушка села за мольберт, заменила холст. — А что ты до этого рисовала? — спросила я. — Не рисовала. Делала набросок будущей картины, — ответила Татьяна. — Потом доделаю. — А сейчас ты не будешь делать наброски? — Ты же никуда не торопишься? — Да вроде нет. — Вот. Если никуда не спешишь, то я сразу же тебя и нарисую. С натуры проще рисовать, чем по этюдам. Времени у нас до обеда — думаю, успею. Наступило молчание. Таня писала портрет, периодически поглядывая на меня. Я смотрела то на неё, то в окно, то просто по сторонам. Сидеть без дела мне не сложно, стало довольно скучно. — Я вчера подумала над твоими словами, — заговорила девушка. — Думаешь, мне и правда стоит о нём забыть? Вопрос застал меня врасплох. Тут надо подумать. — Ты сама что считаешь? — спросила я, оттягивая время. — Я не знаю. Ты же понимаешь — я люблю его. И вот так взять и забыть… — Подожди. Я не говорила, что его надо забыть. — Но разве… — Не разве. Я тебе ясно описала его хамское поведение и дала понять, что тебе стоит вести с ним себя как-нибудь иначе. Спокойнее его воспринимать, больше головой думать. — И что тогда делать? — Таня посмотрела на меня. — Ничего. Перестать волноваться и пытаться ему докучать. Поставить, так сказать, небольшую стенку. Если он не полный дурак, то задумается, почему ты стала так себя вести. — Он может обидеться… — И что дальше? Я смотрю, Лёша тебе прям уделяет много внимания, заботится и помогает, ага. Если и обидится, то ты ничего не потеряешь, а вот он рискует потерять хорошего и преданного друга. — Ты так думаешь? — О чём? — Обо мне. Что я друг хороший… — Ну, да. А почему мне так не думать? — Спасибо, — сказала она, улыбнувшись. — Но всё равно как-то нехорошо получается… И да, Аня, голову ровнее держи, пожалуйста. — Ох, Таня, — я выполнила указание. — Я исхожу из того, что вы с Лёшей всё-таки похожи. Мне довелось понаблюдать за вами обоими, и я могу с уверенностью сказать, что сердце у него доброе. Мне хочется верить, что он задумается и попытается исправиться. — А если нет? — А если нет — значит, не твоя судьба он, вот и всё. Хватит тебе вокруг него прыгать. Пора бы Лёше вспомнить, что он мужчина, и проявить инициативу. Художница ответила не сразу. В какой-то момент, рисуя, она сказала: — Я попробую. — Вот и молодец. Мы снова замолчали. Прошло время, и Таня спросила: — Ты не устала? — Да есть немного, — ответила я. Тело и правда слегка затекло, а ещё было весьма скучно. — Тогда отдохни. Часть с тобой я уже сделала. — А можно взглянуть? — Нет, — девушка улыбнулась. — Я тебе обязательно покажу, когда закончу. Надеюсь, тебе понравится. — Понравится, как иначе-то… Предыдущие картины Добрянской говорили сами за себя: художником она была мастеровитым. Я встала и слегка прошлась по комнате. Моё внимание привлекли коробки в углу. — А что там? — Книги, в основном, — ответила Таня. — Это же книгохранилище. — Можно их посмотреть? — Пожалуйста. Только на место потом верни, а то Артём ругаться будет. — Его бы самого отругать. Как всё неаккуратно лежит… Коробки, которые по идеи должны были красиво стоять башенками в уголке, были кое-как свалены в кучу. Не очень-то ответственный здесь библиотекарь, раз допускает такое безобразие. Я задумчиво достала первую попавшуюся книгу. ≪Миры Роберта Хайнлайна≫. У меня когда-то была такая же. Хорошие произведения там, но пока не было никакого желания перечитывать. Я отодвинула пару коробок. Как оказалось, отнюдь не все из них были забиты книгами. В некоторых обнаруживалась всякая макулатура, в иных — всякий нужный в хозяйстве хлам, которому место на складе, а не в подсобке библиотеки. А в одной… — Это что? Печатная машинка? — я подняла ящик и поставила его на стол. — Что? Я не вижу, — Таня оторвалась от работы и подошла. — И правда, машинка… Ах, кажется, я вспомнила. Мы с Леной ещё в прошлом году её тут нашли. — И? — И ничего. Сломана машинка. — Так надо починить. Это же сильно ускорит и упростит работу! — сказала я. — Всё это, конечно, правда, но только кто чинить будет? — У вас в клубах аж два человека робота собирают. Вот пусть ненадолго оторвутся от своего несомненно важного для всего человечества проекта и займутся починкой общественной собственности. Таня улыбнулась и ответила: — Если сумеешь их убедить, то я буду не против. В этот момент дверь открылась, и в подсобку вошёл Виктор. — Привет, — поздоровался он. — Извините, что так сильно задержался. — О, привет, Витя. Какими судьбами к нам? — спросила Добрянская на правах хозяйки. — Так я ж обещал прийти к вам и помочь. Вам же нужна помощь? — Нужна! — сразу же заявила я и вручила пионеру коробку. — Пошли к техникам. К кибернетикам, то есть. Таня, справишься тут сама? — Конечно, — кивнула та. — Хорошо. Идём! Спокойно пройти к выходу нам не дал Артём. — Что это вы несёте? А ну стоять! — Машинку мы несём, — ответила я. — Ну-ка, — библиотекарь встал и посмотрел внутрь коробки. — В самом деле, машинка… И куда вы её несёте? — К кибернетикам на ремонт. — А она разве сломана? — Как минимум с прошлого года, — сказала я и прищурилась. — А ты что, за собственным хозяйством не следишь? Артём сердито зыркнул на меня из-под очков. Кажется, мне удалось его поддеть. — Слежу я за ним! Да, знаю, что машинка в нерабочем состоянии. Можете её отремонтировать, но потом чтоб на место вернули! — Вернём, не беспокойся. Базаров вернулся на свой пост, и мы смогли покинуть это недружелюбное место. — Вы помирились с Таней? — спросил Витя, неся аппарат. — Да, всё в порядке. Ты мне лучше скажи, где ты пропадал всё это время. Что это за дела такие? — Лёшу я искал. Думал его убедить пойти со мной. — Безуспешно, я так понимаю? — Угу. Бадминтон с Катей ему показался интереснее, хотя он даже не в составе команды. Я вздохнула и ничего не ответила. — А потом пришёл вожатый и отправил меня по делам. Оттого так поздно и пришёл. Мы подошли к клубам. На всякий случай я постучалась. — Входите! — ответили из-за дверей. Внутри Валя и Женя развели кипучую деятельность, но внешне робот никак не изменился. — Так, отвернитесь, сейчас сваривать будем! — предупредила нас первая. Мы послушно отвернулись. И как им позволяют пользоваться таким оборудованием? Небезопасно же, наверное. А впрочем, мне не было до этого никакого дела — Готово. Ну, гости дорогие, зачем пожаловали? — девушка подняла очки и посмотрела на нас. — Привет. Помощь нам ваша нужна, — сказала я и кивнула Вите. Тот положил коробку на стол. — Так-так. Что тут у нас? — Валя достала машинку. — Ага, ≪Любава≫. Поломанная. И вы хотите, чтобы мы её починили? Как хорошо, когда люди всё без лишних слов понимают! — Угу, — кивнула пионерка в ответ на наше молчание. — Да без вопросов. Необходимые детали у нас. Но услуга за услугу. Я тихо выдохнула. Да, следовало догадаться, что просто так они от своей работы не оторвутся. — Хорошо. Что же вам надо? — спросила я. — Да ничего такого. Селитра, сера и уголь. Всё это, кроме угля, можно найти на складе. С углём сложнее, так что найдёте в медпункте активированный. — Стоп. Нам это — стащить надо? — я удивлённо посмотрела на Валю. — Добровольно никто вам это не отдаст, это да. Но мне больше нравится слово ≪экспроприировать≫. На благо общества, так сказать. — Селитра, сера и уголь… Так это же порох. Зачем вам порох? — В первый раз в лагере, да? — сочувственно ответила девушка. — Петарды и бомбочки из чего делать прикажете? Спрос на них велик. Ладно, хватит болтовни. Берётесь? Или заднюю дадите, как Таня и Лена? Дело мне это совершенно не нравилось. Самое настоящее хулиганство, за которое можно запросто вылететь из лагеря. А мне ещё сложнее — я из другого мира, между прочим! Мне неприятности сейчас очень некстати. — А есть другие варианты? — поинтересовалась я. — Есть. Вы можете отремонтировать её сами, — усмехнулась Валя. Как, однако, дорого стоит ремонт машинки нынче! Хотя, конечно, можно попробовать всё сделать аккуратно или даже попытаться договориться. Последний вариант, правда, был из разряда наивных мечтаний. Я посмотрела на Виктора. Тот молча кивнул. — Ладно, мы согласны. — Отлично! Спасибо, что выбрали наше бюро! Считайте, что ваша машинка уже отремонтирована! Валя пожала мне руку. Не за что, блин. — Ладно, не смею вас задерживать. Удачи вам в вашем нелёгком деле! Мы вышли на улицу. Солнце было практически в зените, а, значит, приближалось время обеда.