Унесённая в прошлое

На этот раз основным блюдом была пшёнка с сахаром. Хороший здесь рацион питания. Не знаю, как местных, а лично меня всё устраивало. Если бы не некоторые дела, я бы назвала это утро хорошим, даже несмотря на неудачную шутку Кати. Однако с Таней надо было что-то делать, и успокоиться тут никак не удавалось. Я не то чтобы чувствовала себя виноватой, но, наверное, и правда стоило быть помягче вчера. Да и дело это не моё совершенно. Если уж так хочет жизнь себе портить — кто я такая, чтобы со своим уставом лезть и мешать? С другой стороны, так потому и лезу, что добра желаю. Только вот делать это надо аккуратнее. Тем временем Артём и Рита ни о чём не спорили, и это меня удивило. Обычные дискуссии по поводу какой-нибудь чепухи в этот раз сменила непривычная тишина. Я посмотрела на обоих. Хм, да вроде всё в порядке. Артём перехватил мой взгляд и беззастенчиво спросил: — Вы с Таней поругались? Я тихо выдохнула и воздержалась от того, чтобы метнуть в парня стакан. Чего ж тебе неймётся-то, бестолочь? Нельзя было не прилюдно это спрашивать? — Вы с Танечкой поругались? — удивлённо переспросила Рита. Чёрт, только этого не хватало. Почему нельзя реагировать спокойно, как Виктор или Женя? Последняя, вон, вообще уже завтракать закончила и пошла восвояси, не обращая на нас никакого внимания. — Никто ни с кем не поругался, — терпеливо ответила я. — И вообще, Артём, ты с чего это взял? Пионер хитро взглянул на меня поверх очков и противно так усмехнулся. — Тебе, Персунова, меня не обмануть, — важно сказал он, возвращаясь к еде. — Свою соседку я знаю давно и по её поведению всё прекрасно понимаю. Не имею ни малейшего желания разбираться в ваших дурацких спорах, однако хочу, чтобы ты осознала один важный факт: Татьяна — хороший человек. Наверное, единственный нормальный человек здесь. Обижать её я никому не позволю. Я удивилась. Несмотря на всю театральность Артёма, говорил тот как будто совершенно искренне. Неужели и у этот сварливый и занудный человек может проявлять к кому-то симпатию? — Не обижала я её, — ответила я. — Не боись. Это была не совсем правда. Вернее, это вообще была неправда. Но сталкиваться с Базаровым мне совершенно не хотелось. — Да я и не боюсь, — сказал Артём и встал. — Это тебе бояться надо. ≪Эх, какой актёр пропадает! — подумала я, провожая библиотекаря взглядом. — Эка его понесло сегодня≫. Рита всё не унималась: — А что у вас с Танечкой случилось? — Ох, ничего не случилось, Рита. Всё в порядке. — А о чём тогда говорил Артёмушка? — Ни о чём. — Точно? А что… — Да точно, Рита. Точно. Просто глупости несёт, как всегда. Ты же его знаешь. — Артёмушка умный… — не очень уверенно возразила девушка. — Только вот не там, где надо, — хмыкнула я. — Рита, привет. Идёшь с нами в бадминтон играть? — Алиса появилась словно из ниоткуда. — Конечно, Алисонька! Я сейчас. — Может, кто-то ещё хочет? — рыжая посмотрела на нас. — Я бы и рада, но мне в кружок надо, — ответила я. — А я планировал им помочь, — сказал Витя. — Ты? Помочь? — Двачевская изобразила удивление. — Рак на горе вроде не свистел. Что это на тебя нашло? — Я уже и помочь никому не могу? — Ты дурак, что ль? Где я сказала, что ты помогать не должен? Смотри не перетрудись с непривычки. Фыркнув и сверкнув глазами, девушка развернулась и ушла. Самая настоящая лиса, ей богу! Виктор вздохнул. Мне кажется, он уже свыкся с её бесконечными придирками. — Пойдём? — спросила я. — Да, пошли. Мы сдали грязную посуду и вышли из столовой.