Только держись

POV Воля

      Возвращение Арсения поразило меня до глубины души и я, мягко говоря, был удивлён. Этот засранец принес в мою жизнь слишком много нового и слишком много забрал из неё, чтобы сейчас вот так нагло врываться в моей кабинет и обезумевшими глазами исследовать меня. Матвиенко знал об этой моей голубоглазой слабости и не осуждал меня. Я даже помню момент, когда Серый вышел с кабинета с фразой «Даже если ты переспишь с ним, с самым ужасным человеком, ты все равно будешь моим другом. Я не лучше, я люблю шизофреничку». И от этого становилось намного спокойнее, ведь Серёга всегда был рассудительным парнем.  — О чем задумался, сладкий? — из моих рассуждений меня вывел голос Попова, который стоял за моей спиной и смотрел куда-то вдаль. Я не верил, что он все-таки тут, со мной.       Вот казалось бы, нереально видеть в человеке что-то хорошее, когда он безумен и в какой-то степени даже похож на маньяка, но Серёжа доказывает мне обратное и я поражаюсь тому, что сам такой же. И я снова и снова попадаюсь в его сети, пусть и ненадолго. Но из них выбраться невозможно.       И вот ты сейчас стоишь рядом со мной, обнимая меня со спины за талию и мурлыча на ухо о том, как ты соскучился, а я утопаю в твоём океане лжи, ведь я знаю, что тебе нужен Шастун. Ты считаешь его идеальной игрушкой для своих целей. Особенно чётко я помню, с какой фразой ты ушёл: «Я добьюсь его, даже если для этого мне придется устранить вас всех». Твои наглые руки уже поглаживают мою грудь, пока ты покрываешь мою шею почти нежными поцелуями, периодически вгрызаясь в кожу и моментально зализывая укусы. — Чего ты от меня хочешь? — откидываю голову и позволяю тебе продолжать, сжимая пальцы в кулаки и прикрывая глаза.       Признаться честно, я скучал за твоими играми, за твоими прикосновениями… За тобой. Но тебе плевать на это, ты шёл к своей цели и ты начал с меня. Ведь я — самый легкий персонаж в твоей игре, потому что ты знаешь, как меня победить. — Поехали ко мне, детка… Я сильно скучал за тобой, — очередная ложь, но я соглашаюсь.       И не потому, что я скучал и ослаб только от твоих прикосновений, а потому что Сергею так безопаснее. Сейчас у моего друга есть время и возможность быстро собрать вещи Шастуна и забрать его из больницы. Приказ о его переводе на домашнее лечение я уже подписал, но Матвиенко пообещал привозить его два раза в неделю. Так, чисто для проверки.

***

      Ты вышел из кабинета первым и проскользнул по больнице в её «тени», дабы не быть замеченным. Я же в свою очередь сказал обо всём своему другу, за что получил небольшой выговор и короткую фразу. «Паш, я только прошу, не наделай ошибок. Ты же знаешь его, он опасен. Не позволяй себе полностью утонуть в его омуте». И я прислушался к нему настолько, насколько это было возможно и позволял мой рассудок.       Уже выйдя к тебе через пять минут, я сел в машину и поехал за тобой, четко соблюдая дистанцию, но держась на близком расстоянии от тебя. Ведь у нас было катастрофически мало времени и катастрофически много запретов. Но сейчас это никого не волновало, ведь мы уже оба находились в твоей квартире и прижимались друг к другу, сливаясь в мокрых, пошлых поцелуях.       В них не было любви и нежности, была только страсть. Дикая, запретная. Такая же, как и ты сам, Арс. И если раньше в твоих глазах было безумие, то сейчас там было бушующее море во время шторма.

POV Author

      Парни прижимались друг к другу максимально сильно, не давая и капле воздуха проникнуть между ними. На полу по пути в комнату валялись пиджак, рубашка и футболка. Они не спешили, растягивая удовольствия, но время вокруг них, казалось, летело с огромной скоростью. — Ты будешь послушным, мм, детка? — Попов нависает над Пашей, держа его руки над головой, чтобы тот ничего не смог сделать. — Если ты будешь вести себя хорошо, я не сделаю тебе больно. Ты помнишь правила? — Воля кивнул, потянувшись за ещё одним поцелуем.       Голубоглазый медленно отпустил руки Паши и стащил с него джинсы, по-блядски широко раздвигая ноги и заставляя обнять себя за талию, оставляя метки по всему телу. Он не забыл о том, что для Паши каждое прикосновение было словно удар током и вызывал огромное количество мурашек. Но сейчас это в прошлом.       Попов грубо избавляет парня от оставшейся одежды и затягивает ему руки галстуком, заставляя смотреть в глаза. Буквально через секунду он вновь наклоняется к нему и шепчет на ухо, чтобы тот открыл рот, после чего заставляет взять сразу три пальца в рот.       И Воля послушно принимает их все, посасывая и облизывая; играясь с ними, словно в первый раз. Арсению нравится эта безмолвная игра, которую он сам затеял, чтобы устранить мешающую пешку. И ни один из них не осмелится сказать, что это не так.       Паша продолжает свои махинации, подключая свой язык и смотрит на Арса, как тот пошло закусывает губу и шепчет что-то невнятное. Он не может, не хочет, разобрать, что именно шепчет брюнет, но не отвлекается, ведь сейчас его это волнует меньше. Больше его волнует, что он уже не ощущает пальцев во рту, а просто лежит с открытым ртом, жарко и пошло облизывая губы. Он чувствует, как Арсений медленно вставляет сразу два пальца, не желая больше жалеть свою «жертву». Он сдается.       Тихие стоны, доносящиеся от Паши, срывают Арсу крышу и он плюет на растяжку, быстро находя смазку и размазывая её по члену. Брюнет лишь на пару минут снимает галстук с рук Воли, ставя того раком, а после, заведя руки ему за спину, вновь связывает и шлепает по бедру, приказывая шире раздвинуть ножки. — Ты так красив, когда подо мной, сучка, — шепчет на ухо Попов и резко входит, закрывая ладонью рот своей пассии.       И Воля готов поклясться всем, что есть в этом мире, ему это нравится и в этих движениях он ощущает не просто желание оттрахать до потери пульса. Он ощущает ту нежность, но знает, что это ненадолго. В ту же секунду, как кареглазый издает первый хриплый стон, Арс набирает сумасшедший темп, оттягивая нижнего за руки, от чего стоны становятся громче.       Шатен стонет громко и хрипло, поддается бедрами и насаживается самостоятельно, в то время, как Арс входит грубо, до боли сжимая правой рукой бедро, а левой прижимая голову к подушке. Завтра наверняка будет больно сидеть, ведь его не жалеют, втрахивая в матрац кровати так, будто он и вовсе не человек, но оно того стоит. И в этом уверены оба. — Ооохх… Ааарс… — Воля выгибается, разводя ноги ещё шире и кусая свои губы до крови.       Через какое-то время он ощущает пустоту и его грубо ставят на колени, потянув за волосы. Словно игрушку. Он понимает, чего хочет Арсений и послушно открывает рот, облизывая припухшие от укусов губы. Паша знает что делать и делает это превосходно.       Он проводит кончиком языка по всей длине, а после берет головку в рот и посасывает её, играя с ней языком. Он знает, что Арс не любит медлить, но нарочито медленно заглатывает почти по основание и вновь выпускает член изо рта. Ему нравится вот так играть с мужчиной, зная, что тот может не выдержать этой игры, но удивляется, когда Арс принимает правила игры.       Паша продолжает медленно посасывать член, изредка беря за щеку и постанывая, пуская вибрации по члену. Он слышит стоны со стороны верхнего и понимает, что делает всё правильно. В следующую секунду кареглазый расслабляет горло и вбирает по самое основание. Арс сжимает его волосы и надавливает на голову, не давая возможности отстраниться, а через пару мгновений кончает, хрипло простонав.       Позволив Паше отстраниться, он развязывает ему руки и разрешает кончить, всего-то один или два раза проведя рукой по члену.

***

      Они лежат на кровати, обняв друг друга. Никто из них не будет жалеть о случившемся. Паша знает лишь то, что он смог помочь Серёже: он подписал все документы, необходимые для разрешения выезда Антона заграницу и сейчас те двое, возможно, уже направляются в аэропорт. А пока Арс не знает этого, значит пожить ещё можно.       Можно прожить хотя бы этот момент.