Heathens

Райли Бирс с детства был золотым мальчиком. Рожденным под более яркой звездой, нежели его друзья и одноклассники. Его любили. Ему завидовали. Он был популярен. Дружил с той, которой мечтал вдуть каждый, у кого только был хер. Встречался с ее сестрой. Собирался унаследовать отцовскую фирму. Многие его однокурсники были готовы убить Райли, чтобы занять его место. Теперь нет. Больше нет. «Бедный мальчик», — доносится до его слуха откуда-то сзади. Сегодня суббота. И они с Фэй сидят в кафе. Как и в прошлую субботу. И в позапрошлую. Это у них уже ритуал такой. Даже столик всегда один и тот же. У окна. Здесь красиво. И видно всю улицу. Райли любит представлять, как по этой улице, обутая в свои охуенные сапоги на высоченном каблуке, привычно покачивая аппетитными бедрами, к кафе подходит Кэтрин. Ветер раздувает ее волнистые волосы, и на секунду Бирс даже ощущает их запах. И вот она входит внутрь и спустя мгновение замечает его. Она шагает по проходу и присаживается напротив. Вот только стоит ему поднять глаза, как видение исчезает. Девушка, что сидит напротив него, вовсе не его Китти-Кэт. Нет. Это Фэй. Ее сводная младшая сестра. Та, из-за которой его Кэт вот уже несколько месяцев гниет в земле. Райли помнит. Помнит, что произошло тогда. Хоть и предпочел бы забыть, как Елена с револьвером в руке вышибла к херам мозги сперва сестре, а затем и себе в придачу. Помнит, как опомнившись от произошедшего, Фэй схватила дрожащими руками телефон и вызвала полицию. Как следом за копами приехала скорая, и его на носилках погрузили в машину. На похороны он так и не попал. Не отпустили. Его вообще теперь не отпускают из больницы без присмотра. Никто особо и не рвется его забрать. В первый месяц родители еще навещали своего золотого мальчика, тронувшегося рассудком после того, как его накачали какой-то сомнительной наркотой, а затем его девушка на его глазах застрелила свою сестру и застрелилась сама. Но со временем их посещения свелись к двадцатиминутным встречам в зале ожидания раз в две недели, а то и реже. Зато Фэй приходила каждый день. Каждый гребаный день она напоминала ему своим присутствием о том, что он потерял. Райли хотел сказать, чтобы она не приходила. Чтобы убралась нахуй. Прочь с его глаз. Долбаная сука. Это все из-за нее! Но все, что он мог, это лишь отворачиваться всякий раз, когда она пыталась начать разговор, сутулить спину, на которой теперь отчетливо выступали острые, выбивающиеся из-за ворота черного растянутого свитера, позвонки, и долго-долго смотреть в одну точку, представляя, что это не Фэй, а Кэт сейчас сидит перед ним. Забавно. Все вокруг восхищались ею. Фэй. Весь медицинский персонал только и делал, что подбадривал ее, говоря, что Райли скоро поправится. Что она сильная, раз не бросила его. Иногда эта гадина даже целовала его, и тогда Райли либо начинал протестующее мычать, пытаясь увернуться, либо крепко стискивал зубы, мечтая, чтобы это все поскорее закончилось. А по субботам, таким как эта, их отпускали погулять. И тогда они шли в кафе. Фэй сажала его за этот столик у окна, а сама шла заказывать кофе. Спустя пять минут на столе перед ним стоял латте, и Райли мог часами наблюдать, как тает и расплывается по краям чашки маленькое сердечко из молочной пенки, наспех выведенное официантом. Вот и сейчас бывший-золотой-мальчик-Райли-Бирс смотрит, как сердечко теряет форму, становясь похожим на аквариумную рыбку. Именно так он себя чувствует. Гребаной аквариумной рыбкой. На которую смотрят. В которую тычут пальцами. Фэй что-то говорит — Райли не слушает. У него в ушах до сих пор звуки выстрелов и собственный крик. Через минуту к ним подходит официант, и Чемберлен отчитывает прыщавого парнишку за то, что он принес всего одну вилку для десерта, хотя их, вообще-то, двое. И пока она ругается с обслуживающим персоналом, Райли отворачивается обратно к окну. В его голове Кэтрин переходит дорогу на светофоре и уверенной походкой направляется ко входу в кафе, чтобы забрать своего идеально-красивого-золотого-мальчика из этого дурдома. В его растянутом черном рукаве — украденная со стола вилка…